Из города выехали рано. Правда, отъехав на каких-нибудь десять-пятнадцать километров, встали в глухую пробку. Неподалеку шло строительство нового аэрокосмического научно-производственного центра имени Бориса Вилуровича Буйнова. Нет, своего имени Буйнов-старший центру, конечно, не давал, но все вокруг в шутку называли его именно так.

– Да, наш сосед подошел к делу с размахом, – заметил Мишкин отец, разглядывая возводимые с двух сторон от дороги здания. Слева стоял почти достроенный бизнес-центр, справа – производственный цех и внушительных размеров ангар. – Поговаривают, он собирается строить здесь ракеты.

– Не ракеты, а ракетные двигатели, – поправил Мишка. – Дядя Жора говорит, что через год-полтора он хочет выйти на серийное производство. А вот самой ракеты у него пока нет. Это должно быть что-то сверхтяжелое. Он ведь целится прямиком на Марс.

– И что думаешь, полетит? – усмехнулся отец.

– Не знаю. – Мишка пожал плечами.

Пробка закончилась через полкилометра. Дальше колонна из трех машин двигалась быстро, но картину портили частые остановки. Маше было тяжело усидеть в автокресле без перерыва больше полутора часов. К ночи успели добраться только до Выборга.

Мишкина мама начала искать место для ночлега. Как ни странно, большинство приличных гостиниц оказалось занято. Точнее, места в них были, но не в таком количестве, как хотелось бы. Компания ехала немаленькая: шестеро взрослых и столько же детей. И все же долгие поиски увенчались успехом. Наконец мама объявила:

– Я, кажется, нашла отличный вариант. Тут еще и скидка пятьдесят процентов.

По приезде в гостиницу стало понятно, в чем подвох. Молодая и весьма симпатичная девушка-администратор, широко улыбаясь, встретила гостей, быстро оформила номера, приняла оплату и поинтересовалась:

– А вы знаете, почему у нас сегодня такие приятные скидки?

Взрослые дружно покачали головами.

– В ваших номерах нет холодной воды. Только горячая, – просияла девушка. Некоторое время гости растерянно смотрели на нее.

– Ну ничего, – наконец произнес дядя Петя, отец тройняшек. – Горячая – это же лучше, чем холодная.

– Конечно, – подхватил дядя Жора. – Тем более ближайшие две недели мы проведем вообще без водопровода.

Увы, на этом злоключения не закончились. Ровно в шесть утра прямо под окнами гостиницы начались дорожные работы. Отбойный молоток ревел вдохновенно и пронзительно, но разбуженная им Машка явно не хотела уступать. Она закричала так, что перекрыла звук молотка. В итоге вся компания была вынуждена покинуть временное убежище, не дождавшись положенного завтрака. Перекусили в привокзальном буфете.

К десяти часам добрались до погранпоста. Разговаривать с пограничником пошел дядя Жора. Говорили долго, минут двадцать. Все уже начали нервничать, особенно Машка. Ей окончательно надоело сидеть в кресле.

Казалось, у шлагбаума вообще ничего не происходит. Но вот пограничник достал телефон и стал фотографироваться с дядей Жорой. Мишкин папа выдохнул с облегчением:

– Видимо, скоро тронемся.

– Почему ты так думаешь? – спросила мама.

– Ты же видишь: в ход пошел главный аргумент.

И действительно, через минуту дядя Жора сел в машину. Остальных пограничник проверил быстро: на семью минуты по две, не больше.

Дальше ехали по тряским кочкам. Мишке казалось, что и дороги-то под ними никакой нет. Только одно радовало: качка убаюкала Машу, и та наконец перестала ворчать.

Ехали минут сорок. Иногда ямы были такие глубокие, что Мишка боялся, не застрянет ли их старенький хэтчбэк вовсе. Внедорожник дяди Жоры и здоровенный минивэн Бобровничьих ускакали вперед, а они плелись следом, ориентируясь скорее не на машины, а на поднятые ими клубы пыли.

Дядя Жора свернул на обочину. Судя по измятой и высохшей траве, она часто служила парковкой. Рядом встали Бобровничьи. Следом припарковался Мишкин отец. Вышли из машин.

– Кажется, нам сюда. – Дядя Жора держал в руках тонкую, распечатанную на домашнем принтере книжечку и указывал ею на узкую тропу среди деревьев.

– Думаю, ты прав, – кивнул дядя Петя. – Здесь даже тур имеется. – Он встал возле косоватой пирамидки, сложенной из камней.

– А что такое тур? – спросил Вовка.

– Такой вот домик. – Дядя Петя присел и похлопал пирамидку по верхнему камню. – В альпинизме туры служат ориентирами на маршруте. Внутри можно оставить записку с составом группы и временем «взятия точки».

– Обязательно! – улыбнулась Мишкина мама. – Петя, а ты еще и альпинист в придачу?

– По молодости мы с Ритой частенько ходили в горы (Ритой звали маму тройняшек, того самого знаменитого сомнолога).

– А почему перестали?

– Не знаю. Дети, работа… Все как у всех. Так что спасибо Жорику, что вытащил нас в эту поездку.

– Вам спасибо за компанию! – отозвался дядя Жора. – Пойдемте, а то с такими темпами мы не то что полазать, даже палатки поставить не успеем дотемна.

– Вещи сразу берем?

– Надо бы осмотреться, – покачал головой дядя Жора.

По тропе вышли на поляну. Слева, за деревьями, поблескивала водное полотно.

– Озеро Треугольное, – объявил дядя Жора. – Прошу любить и жаловать.

Подошли ближе. Ребята вышли на самый берег. Сверху озеро, должно быть, действительно походило на треугольник: у него было всего три берега.

– Здесь глубоко? – спросила Маля.

– Глубоко, – отозвался дядя Жора. – Но плавать можно. Вода чистая. Правда, холодная.

Вернулись на поляну. И только сейчас заметили с другой стороны, между кустами, две палатки.

– Похоже, здесь уже кто-то есть, – проворчал Вовка.

– Действительно. – Дядя Петя указал на кострище в центре поляны. В нем лежали недогоревшие угли, а рядом – охапка дров. – Но это не страшно: места много. Я думаю, все отлично разместимся.

– В компании даже веселее, – добавил дядя Жора. – Скалолазы – народ дружелюбный, а других в этих местах не бывает.

Поставили палатки, перекусили бутербродами с колбасой и отправились знакомиться со скалами. На поляне остались Мишкина мама, тетя Тамара и Машка.

– Честно признаюсь, выглядит угрожающе, – заметил Рафик, когда компания подошла к стене с первой пробитой трассой[38].

Петли, обозначающие завершение трассы, висели так высоко, что смотреть на них можно было, только сильно запрокинув голову. Мишке показалось, будто от этого движения душа проваливается в пятки.

Пошли вдоль стены, обходя выступы и перешагивая отдельно лежащие камни. Дядя Жора листал свою книжечку и внимательно осматривал скалы.

– По-моему, прекрасная трасса, – наконец объявил он. – 5с[39]. Почти полностью в тени.

– То, что надо, – согласился дядя Петя.

Мишкин папа покорно кивнул:

– Как скажете.

Он ни в скалолазании, ни в альпинизме не разбирался.

Размялись. Провешивать трассу полез дядя Жора. Страховал его дядя Петя. И делал он это с такой ловкостью, что Мишка, залюбовавшись его движениями, совсем забыл про дядю Жору, который тем временем добрался до финиша и прокричал:

– Закрепи.

Дядя Петя спустил его вниз, кажется, за секунду.

– Ну, кто следующий?

Ребята стали поглядывать друг на друга.

– Давай ты. – Папа легонько толкнул Мишку в плечо.

– Ладно, – промычал Мишка. – Раз уж приехали, чего тянуть…

– Отлично. – Дядя Жора отвязал веревку.

И только Мишка хотел сказать: «А можно с верхней?» – как дядя Петя ловко дернул ее, и хвостик убежал вверх со скоростью перепуганной кобры.

Мишка привязал веревку. Подошел к стене. Ориентироваться по трассе было несложно: все удобные для рук места белели, испачканные магнезией. Первая оттяжка висела в трех метрах над землей.

Мишка сделал несколько перехватов. Пощупал оттяжку: высоковато, но вщелкнуть можно.

– Подлезь повыше, – посоветовал страховавший его дядя Жора.

Мишка покачал головой. Стал выбирать веревку. Услышав знакомый щелчок, выдохнул. Дальше полез бодрее.

Примерно к середине трассы силы закончились.

– Закрепи, – громко и четко произнес он.

– С чего вдруг? – отозвался дядя Жора.

– Отдохнуть надо.

– Э нет, – запротестовала Матильда. – Или лезь дальше, или фиксируем срыв!

Ребята внизу захохотали. Мишка сжал зубы.

Полез. Трасса была несложная. Колени дрожали скорее от новизны ощущений, чем от страха.

До финиша оставалось всего две оттяжки. Мишка окинул взглядом остаток трассы. Первая оттяжка – в паре метров над головой, вторая – высоко. Даже очень высоко. Мишка посмотрел вниз. Он почувствовал, как волнение накрывает его с новой силой.

– Ты там не уснул? – крикнула Малька.

– Давай-давай, – подбодрил Вовка.

Мишка выдохнул и полез дальше. Вщелкнул следующую оттяжку. Снова остановился. Сейчас он отчетливо ощущал, как сильно забились руки.

– Давай! – закричал Вовка.

– Давай! Давай! – подхватили Бобровничьи.

Мишка заревел. Сделал следующий перехват.

Потом еще один. Еще. И еще… И наконец – финиш!

– Закрепи!

Других трасс сегодня не провешивали. После Мишки пролез Вовка. Потом тройняшки по очереди. Правда, они лазали с верхней. Маля немного смущалась по этому поводу.

– Вообще-то я могу и с нижней, – говорила она. – Просто чтобы маму не волновать…

– Да ты не переживай, – успокаивал ее Мишка. – Мы с Вовкой первые четыре месяца с нижней даже не пробовали. А вы всего-то с июня тренируетесь.

После тройняшек свой подход сделал Мишкин папа. Он тоже лез с верхней. В целом спортивный, однако совершенно незнакомый с техникой скалолазания, на стене он выглядел неуклюже: лез в лоб, как по шведской стенке. Пару раз был готов повиснуть, и только громкие, задорные крики детей заставляли его двигаться дальше.

Потом трассу пробежала тетя Рита. Снимал оттяжки дядя Петя. Мишку он по-настоящему удивил. Высокий и крепкий, как тяжеловес, на трассе он оказался молодцом! Даже бодрее дяди Жоры. Про его собственного отца и говорить нечего.

Веревку дядя Петя тоже сматывал ловко и энергично.

Собрали вещи, пошли в сторону лагеря. О том, что на поляне появились соседи, догадались издалека: по громким голосам и звонкому смеху.

Первыми из-за кустов вышли Мишкин папа и дядя Жора, за ними – дядя Петя и тетя Рита. Дальше толпой высыпали ребята. И тут же остановились.

У разведенного кем-то костра, помимо Мишкиной мамы, тети Тамары и Машки, сидели еще четверо: мужчина, две женщины и…

Это была Майи.

Сперва она заметила Вовку. Улыбнулась. Скользнула взглядом по тройняшкам, с любопытством рассматривавшим ее. И, наконец, увидела Мишку. Они встретились взглядами. Губы ее по-прежнему улыбались, но в глазах Мишка заметил беспокойство. Она, не моргая, смотрела на него. Ждала.

Мишка вдруг почувствовал, как что-то поднимается внутри него. Растет, распирает. Ощущение, похожее на то, что он испытал сегодня на трассе. Волнение? Страх? Предвкушение?

Она продолжала смотреть. Ждала, что он сделает. И он улыбнулся. Так широко, так искренне, как только мог.

– Майи, – произнес он.

– Миша.

Мишка пошел к ней широким и бодрым шагом. Майи встала с бревна, на котором сидела вместе со своей мамой, и пошла навстречу. Они обнялись, потом она обняла Вовку. Мальчишки познакомили ее с тройняшками. Ребята устроились на берегу озера. Они болтали, смеялись, шутили, пока взрослые не позвали их к костру ужинать.

Весь вечер две компании сидели, как одна большая семья. Взрослые рассказывали альпинистские байки. Дети слушали их, жевали жаренное на костре мясо. Машка спала рядом с мамой в маленьком спальном мешке.

Мишка смотрел на Майи, на Вовку с Матильдой, на Гарика и Рафика и думал: «Как хорошо…»

А когда родители стали загонять детей по палаткам, Мишка подсел к Майи вплотную и пробормотал:

– Извини… Я столько раз хотел позвонить тебе.

– Почему же не позвонил?

– Не знаю. Не придумал, с чего начать разговор. Хотел извиниться за Звездный, но не мог выбрать правильные слова.

– А я привезла твой телескоп, – она вдруг сменила тему. – Завтра можно что-нибудь посмотреть.

– Я тоже привез телескоп! Мне родители подарили. Рефлектор[40].

– Ух ты! Большой?

– Восемьдесят миллиметров.

– Здорово! Сможем сравнивать результаты. Будем смотреть в одно и то же место через твой телескоп и через мой.

Мишке понравилось, что в этот раз она назвала его подарок «своим».

– Майи, идем спать. А то завтра никуда не дойдешь.

– Иду, мам, – она еще раз улыбнулась Мишке и сказала: – Я рада, что мы встретились.

– А я-то как рад!

– Я знаю. – Она смотрела ему прямо в глаза. – Спокойной ночи.

Майи подошла к своей палатке, у самого входа обернулась и сказала звонко:

– Всем доброй ночи!

– Доброй ночи, милая, – отозвалась Мишкина мама.