Целый месяц Мишка потратил на то, чтобы внести в новый компьютер данные из бортового журнала «Альфа Ориона». Когда он изо дня в день методично записывал эти цифры в тетрадь, его нередко посещали мысли о бесполезности такой работы. Зачем переписывать то, что и так есть в базе данных? Причем в базе с информацией работать легко и удобно: ее можно сортировать, сравнивать, рисовать графики. А какой толк в тетради? Каж-дую страницу приходится просматривать глазами, подолгу искать нужные цифры.

Сейчас Мишка понял, как Юра был прав, когда просил его быть внимательным к мелочам и не пропускать ни одной запятой. У Валика на ноутбуке хранились некоторые данные о параметрах полета, но для детальной проработки маршрута их оказалось недостаточно.

И хотя ремонтом основного компьютера занимались лучшие мозги «Альфа Ориона» – сам Юра в компании с Лешей и Валиком, – гарантировать результат они не могли.

В остальном жизнь на корабле шла своим чередом. Принципиально изменилось лишь одно: раньше мрачным и угрюмым ходил один лишь Вася, теперь такое настроение стало всеобщим. Аня с Сашей так и не вышли на связь, и, хотя вслух об этом никто не говорил, было очевидно: удручающая атмосфера возникла не из-за самого побега, а именно из-за отсутствия новостей.

Скоро любое упоминание «Малыша» стало негласным табу. Мишка несколько раз пытался разговорить Эдика, но тот отвечал вяло и односложно:

– Как ты думаешь, они вернутся когда-нибудь?

– Трудно сказать.

– А как они будут жить в таком крохотном корабле?

– Понятия не имею.

– И сколько лет им придется провести в невесомости?

– Я не считал.

Мишке такие недобеседы не нравились. В конце концов он перестал задавать неудобные вопросы.

Положение усложнялось тем, что жизнь на пути к Сатурну стала очень однообразной. Программу исследований быстро адаптировали под новый состав команды. «Оса» была готова к очередной миссии еще до встречи с Юпитером. Даже «Осьминожку» давно переоборудовали: теперь он стал не только ледоколом-ледоплавом, но и геологомразведчиком.

Ситуация была бы совсем печальной, если бы не Варя с ее невероятным жизнелюбием и оптимизмом. Она изо всех сил старалась вывести экипаж из уныния: устраивала музыкальные и поэтические вечера, заставляла всех по очереди рассказывать про любимые книги, а потом вместе читать и обсуждать их.

Как-то раз после ужина, когда Мишка с Эдиком помогали Варе с уборкой, она неожиданно заговорила про Землю. Точнее, не про саму Землю, а про Васины воспоминания о ней.

– Слышали бы вы, как он отзывается о своих полях и садах… – Мишка беззвучно усмехнулся: он столько раз проходил через эти разговоры, что давно сбился со счета. – Сегодня я зашла к нему за овощами. И знаете, он столько всего рассказал мне про насекомых: какие они умные и сообразительные, какие трудолюбивые, заботливые. Я это вот к чему. – Варя присела у стола. – Мне кажется, Васе, да и всем нам, не хватает ниточки, которая связывала бы нас с Землей. Чего-то такого, что вызывало бы не смутные воспоминания, а ощущения. Живые, яркие ощущения.

– Сложно не согласиться, – вздохнул Эдик. – Мы забрались так далеко от дома. Даже с радиосвязью у нас проблемы. Какие уж там ощущения.

– Я знаете, о чем подумала? – продолжила Варя. – Вы же такие изобретательные. Вы создали «Осьминожку» буквально за несколько месяцев. Может, вы смогли бы придумать кого-то и для Васи?

– Кого-то? – переспросил Эдик.

– Да, маленького питомца. Мы зря не взяли с собой какую-нибудь зверушку. С ней всем было бы веселее. А теперь остается одно: изобрести питомца самим. Есть же всякие механические собачки и птички. Больше всего Васе, наверное, подошел бы поросенок, вроде того, что ему подарила Полина. Но тот совсем игрушечный. А сделать робота, похожего на живую свинку, будет, наверное, тяжело.

– Да уж, наверное. – Эдик не смог сдержать улыбку.

– Ты смеешься? – Варя по-детски надула губы.

Эдик смутился.

– Ладно, – проворчала она. – Давай лучше расскажу, какая у меня появилась идея. Мне кажется, проще всего будет сделать кого-то маленького. Причем обязательно положительного.

– В смысле положительного?

– В прямом. Таракан, например, не подойдет: он вредный.

– А кто подойдет?

– Стрекоза, бабочка, пчелка или шмель…

– Пчелка? – недоверчиво повторил Эдик.

– Да. Если у Васи в огороде будет летать паратройка пчел, появится ощущение близости к природе, понимаешь?

– Понимаю, – не очень убедительно отозвался Эдик.

– А мне Варина идея нравится, – вставил Мишка. Он не раз видел, как Вася разговаривал с Хрюней, а ведь это всего лишь плюшевая игрушка. Если у него в огороде появятся настоящие пчелы… – Мы обязательно должны попробовать. – Мишка посмотрел на Эдика.

– Вы серьезно?

И Мишка, и Варя закивали.

– Хм-м-м.

– Все равно более полезных занятий у нас сейчас нет. – Мишка развел руками.

Эдик задумался, и по выражению его лица стало понятно: он уже согласился.

Всего через пару недель в мастерской взлетел первый опытный образец. От пчелы у него, конечно, оказалась только окраска: Варя где-то умудрилась раздобыть ворсистые желтые нитки. Эдик обмотал ими тельце своего механического насекомого. Вместо крылышек он смастерил миниатюрные винты со складными лопастями. Но основная хитрость была даже не в винтах, а в том, что этого малыша Эдик со всех сторон обвешал дальномерами. Опытный образец не врезался в стены, без надобности не садился людям на плечи и на головы, лишь весело жужжал, летал и ловко маневрировал между препятствиями. А когда требовалась подзарядка, устраивался под какой-нибудь лампой: под винтами у него пряталась небольшая солнечная батарея.

– Какая прелесть! – Варя запрыгала от радости, когда Эдик позвал ее принимать работу. – Эдюшка, миленький, ты превзошел все мои ожидания! Это не пчелка, а просто чудо! Скорее покажем ее Васе.

Эдик покраснел от смущения:

– Думаешь, пора?

– Конечно, пора!

– А мне кажется, рановато, – запротестовал Мишка. – Пчелы ведь живут семьями.

– Неужели вы можете сделать целую семью? – Варя замерла в ожидании ответа.

– Можем. – Эдик скромно повел плечом.

– Ух ты! Ух ты! Ух ты! – Невероятно довольная Варя хлопала в ладоши, топала ногами и обнимала по очереди то Эдика, то Мишку.

Работа над «пчелиным роем» велась в режиме строгой секретности. Варя категорически запретила показывать опытный образец кому бы то ни было, чтобы не испортить первое впечатление.

В конце марта, накануне весеннего равноденствия, она анонсировала сюрприз и попросила всех без исключения явиться к ужину вовремя.

По такому случаю она даже уговорила Юру на час отказаться от дежурства на посту управления.

Посреди стола Варя поставила медовик шестиугольной формы, разрисованный в сеточку, как пчелиные соты. Возле каждой грани лежало полосатое нечто. Это нечто хорошо сочеталось с оформлением пирога и совсем не привлекало внимания.

Ужин подходил к концу. Ко всеобщему удивлению, он оказался ничем не примечателен. Вялая беседа то и дело обрывалась. Кто-то зевал, кто-то лениво ковырял вилкой в тарелке. Варя собрала опустевшую посуду, принесла чай и, наконец, разрешила приступить к десерту. Дима первым потянулся за пирогом. Пристраивая свой кусок на блюдце, он спросил:

– А где же обещанный сюрприз?

Как раз в этот момент из-под его руки вынырнула разбуженная им «пчела». Дима в испуге отдернул руку, да так неловко, что кусок пирога соскользнул с блюдца и шлепнулся прямо перед Настей. Настя взвизгнула от неожиданности. Возня над пирогом разбудила еще пару «пчел», те, в свою очередь, сделали круг над столом, чем привели в движение остальных. Ошарашенные космонавты один за другим вскакивали из-за стола, размахивали руками, громко ругались. Мишка безудержно хохотал. Эдик безуспешно пытался привлечь всеобщее внимание и объяснить, что его «пчелы» не опасны.

Суета длилась минут десять, потом – то ли здравый смысл возобладал, то ли народ просто выдохся. Все, кроме «пчел», как по команде, перестали носиться по столовой, равномерно распределились вдоль стен и стали внимательно наблюдать за происходящим.

– Что это за гадость такая? – брезгливо фыркнул Никита.

– Почему гадость? – обиженно пискнула Варя.

– Почему гадость? – пробасил в такт ей Вася. – Чудесные «пчелки». Только слегка крупноваты.

Так это ничего. Насекомые бывают разные. Есть экземпляры и покрупнее.

– Что это вообще такое? – спросил Юра. – И откуда оно взялось?

– Это наши новые питомцы, – встрял Мишка, давясь смехом.

Варя улыбнулась и добавила:

– Мы подумали, что такие замечательные «пчелки» смогут создать у нас на корабле уютную, домашнюю атмосферу. Они будут летать и напоминать о Земле.

– Тоже мне «пчелки», – крякнул Никита.

– А по-моему, очень мило, – заступилась за Варю Настя.

– Идея действительно неплохая, – согласилась Клавдия Васильевна, – с психологической точки зрения.

– И что умеют ваши «пчелы»? – поинтересовался Юра.

– Летать, жужжать и радовать глаз, – просияла Варя.

– А, скажем, нести небольшую видеокамеру они смогут? – задумчиво пробормотал Валик.

– Ты это к чему? – покосился на него Никита.

– На Титане такой рой может оказаться полезным. Раз уж мы остались без «Малыша», придется внимательнее подходить к выбору мест для исследований. А такие вот разведчики могут сильно облегчить нам работу.

– Вообще, грузоподъемность у них небольшая, – отозвался Эдик. – Но на Титане гравитация меньше, чем здесь у нас, а атмосфера плотнее. Так что, думаю, их получится немного нагрузить. К тому же это экспериментальная модель.

Если нужно, мы с Мишкой ее доработаем. Время есть.

Пока космонавты обсуждали перспективы использования летающих роботов на Титане, маленькие механические «пчелы» устали и по очереди начали опускаться на стол. Они складывали крылья, выставляя на свет свои блестящие батареи.