Мишка стоял в душевой кабине, смотрел в зеркало. Он только что пришел с тренировки. Умылся. До ужина оставалось около двух часов. Настроение было так себе, и даже приближение Нового года, а заодно и встречи с Юпитером не могло на него повлиять. Наверное, оттого что Мишка толком не понимал, чего ждать от этой встречи. Он сотню раз слышал о том, что у Юпитера их ждет гравитационный маневр[12], но что из себя представляет этот самый маневр, ему никто так и не объяснил. В отцовской библиотеке Мишка нашел, казалось бы, подходящую книгу по теме – «Механику космического полета в элементарном изложении»[13]. Только вот изложение в ней оказалось совсем не элементарным. Мишка честно прочитал ее, но запутался окончательно.

Да и на Земле последнее время все шло как-то наперекосяк. Учеба давалась непросто. Никак не получалось сосредоточиться. Перед носом постоянно маячила Вероника. Они оба делали вид, что ничего не произошло, хотя отдалялись друг от друга с каждым днем все сильнее. После школы виделись редко. В школе она вечно крутилась в коридоре, а он, наоборот, передвигался между классами перебежками. Не хотелось лишний раз пересекаться с бывшими товарищами по сборной. Некоторые из них так и не смирились с их с Вовкой уходом – то и дело спрашивали, почему они не хотят вернуться в команду.

Тема со скалолазанием тоже развивалась не по плану. До Нового года оставалось меньше полутора недель. Почти половины времени до завершения спора как не бывало. Да вот незадача: они с Вовкой до сих пор не начали лазать с нижней страховкой[14]. А без нее о том, чтобы подступиться к «волне», не могло быть и речи.

С Вовкой Мишка об этом не разговаривал, но лично он был уверен: проблема у них скорее психологическая, чем техническая. И один, и другой на подсознательном уровне все время держал в голове мысль о том, что Мишка в любой момент может уснуть. И хотя Люба, их тренер по скалолазанию, всегда была рядом, а для страховки они использовали только гри-гри[15], все же страх не давал им покоя.

А отвечать по спору, как ни крути, придется.

И самое неприятное даже не то, что они проиграют девчонке, хотя и это, по правде говоря, чести не делает. Куда хуже то, что будет потом. А потом они пойдут к Семену Петровичу. Будут шаркать ножками, проситься в сборную. Семен Петрович наверняка не откажет. И все начнется сначала, только теперь их конфликт с Оскаром будет развиваться не сам по себе, а на фоне всех неудач прошедших месяцев.

От такой мысли Мишку передернуло. Он тяжело вздохнул, заглянул в пепельно-серые глаза своего отражения и пробормотал, обращаясь то ли к нему, то ли к себе:

– Нужно поговорить с Вовкой. В конце концов, если я и усну под «волной», что такого? Ну не выберет он веревку вовремя, ну зависнет. Позовет Любу, она разбудит меня, вот и все. Правда, потом придется объясняться с родителями. Но, может, до этого и не дойдет, – Мишка вытер лицо и вышел из душевой.

«Все-таки на скалодроме обычно не до сна, – мысленно продолжил он. – Там вообще не получается думать ни о чем, кроме зацепок. Не говоря уж о том, чтобы НИ О ЧЕМ НЕ ДУМАТЬ».

Мишка выглянул из каюты. Слева, с поста управления, доносилась веселая болтовня: Настя была на дежурстве, Дима, судя по всему, ее развлекал. Мишка решил им не мешать. Пошел в библиотеку. Думал немного позаниматься: конец четверти традиционно подкрался незаметно, нужно готовиться к контрольным. А на Земле на это катастрофически не хватало времени.

Правда, позаниматься ему не удалось. В библиотеке он встретил Аню. Та сидела над ворохом бумаг с таблицами и чертежами.

«Интересно, почему отстранение от высадки на Титан не вызвало у нее такой же реакции, как отстранение от Меркурия?» – подумал Мишка. Аня пару дней походила не в духе, а потом как ни в чем не бывало вернулась к работе. Вместе с остальными обновляла программу исследований, помогала в ангаре и в мастерской. Особенно ей понравилось возиться с «Малышом» (так прозвали модуль обслуживания, потому что Варя требовала, чтобы и у него непременно появилось имя).

– Чем занимаешься? – спросил Мишка.

Аня улыбнулась, приглашая его присесть.

– Проверяю параметры сближения с Юпитером. Чем точнее мы попадем в них при пролете, тем большее ускорение получим.

Мишка заглянул ей через плечо. Среди бумаг увидел схему с орбитами планет Солнечной системы и жирной линией, изображающей траекторию полета космического аппарата.

– Это и есть наш маршрут? – догадался Мишка.

Аня кивнула:

– Здесь хорошо видно, как изменится курс «Альфа Ориона» после встречи с Юпитером.

Среди бумаг Мишка увидел еще одну знакомую схему – путь зонда «Новые горизонты» от Земли до Плутона.

– А мы почему не полетим на Плутон? – вслух подумал он.

Аня внимательно посмотрела на него:

– Тебе тоже кажется, что это несправедливо?

Так вопрос Мишка, конечно, не ставил, и, не найдясь с ответом, он просто пожал плечами.

– Знаешь, – Аня посмотрела на схему, – у меня ощущение такое, будто Плутон снова оказался обижен и обделен.

– Снова? – переспросил Мишка.

– Когда «Новые горизонты» стартовали с Земли, Плутон еще был настоящей планетой. Уже тогда он будоражил воображение. Такой далекий, такой загадочный. Он был непохож на остальные планеты. Отличия были во всем: в размерах, в орбите. Даже то, как он получил свое имя, необычно.

– Да? И как же?

– Его предложила одиннадцатилетняя школьница. Плутон – одно из имен бога подземного царства. Девочке показалось, что оно хорошо подойдет для такого темного и холодного места. – Аня невольно улыбнулась. – Когда в 2006-м Плутон лишили статуса планеты, многие сочли такое решение несправедливым. В некоторых американских штатах даже приняли закон о том, что на их территории Плутон навсегда останется планетой.

– Ну это уже слишком, – засмеялся Мишка.

– Может быть. Хотя мне иногда кажется, если бы мы посетили его вместе с остальными планетами, мы смогли бы загладить перед ним вину.

Аня вздохнула и посмотрела на часы:

– Надо бы немного поработать: скоро Варя позовет ужинать, а я еще не все проверила.

«Ну вот, – подумал Мишка. – А я только хотел поспрашивать про гравитационный маневр…»