– Привет. – Майи улыбнулась, и он улыбнулся в ответ. – Можем поговорить? – пробормотала она.

– Конечно.

– Я должна тебе кое-что сказать.

Но что именно собиралась сказать Майи, Мишка так и не узнал. Рядом с ней нарисовался Оскар. Он обнял ее за плечи и громко, театрально так произнес:

– Сестренка, дорогая! Как тебе наша экскурсия?

Майи покраснела, даже побагровела. А Мишка, ошарашенный, не поверил своим ушам.

– Сестренка?!

– Я хотела тебе сказать…

– О, Сорокин, а я тебя не заметил, – усмехнулся Оскар. Мишка ничего ему не сказал. Он даже не смотрел в его сторону. Его взгляд был прикован к Майи.

– Сестренка? – повторил он.

– Ладно, я, кажется, помешал. – Оскар так развеселился, что у Мишки прямо зубы свело от негодования.

– Зачем ты так? – тихо спросила у него Майи.

– А я что? Я ничего. – Оскар невинно развел руками. – Я удаляюсь.

И он ушел. А Мишка и Майи остались.

«Дежавю какое-то», – мысленно простонал Мишка: он вспомнил про Клаву и Эдика.

Он был расстроен и зол. Но самое неприятное – он был разочарован. Разочарован в Майи.

– Правду говорят: талантливый человек талантлив во всем, – Мишка хотел произнести эти слова холодно и равнодушно, вышло скорее обиженно.

– Миша, я объясню.

– Что тут объяснять? Целый месяц вы водили нас с Вовкой за нос. Даже тренировку на выживание подстроили. А на поляне-то как отлично сыграно? Достойно «Оскара», никак не меньше, – он горько усмехнулся такой удачной игре слов.

– Миша, ты несправедлив. – Майи едва не плакала. – Я вас не обманывала. И о том, что они стащат наши вещи, я ничего не знала. Я, как и вы, честно боролась за то, чтобы наш экипаж стал лучшим. Единственное, что я сделала специально, – попала в одну команду с вами. Оскар попросил, я не увидела в этом ничего плохого.

– Действительно, что плохого в том, чтобы шпионить?

– Я не шпионила! – Она вздернула свой тонкий, точеный нос.

– Зачем же тогда ему понадобилось подпихивать тебя в наш экипаж?

– Не знаю…

– Как мило: ты согласилась втереться в доверие к незнакомым парням и даже не спросила зачем.

– Он мой брат. Он попросил, я сделала. Что в этом такого? Я сразу предупредила, что не буду вынюхивать для него, но он об этом и не просил.

Он только сказал, что хочет узнать вас поближе, понять, что вы за люди такие. Больше ничего.

– И что же мы за люди, по-твоему? – Мишке хотелось кричать. Хотелось громить все вокруг. – Ты врала целый месяц, – с трудом выдавил он. – Плела нам про папу-японца и маму-белоруску.

– Это правда!

– Борис Вилурович на японца как-то не очень похож, – презрительно фыркнул Мишка.

– Дядя Боря мне не отец. Мы с Оскаром двоюродные брат и сестра. Наши мамы – сестры.

Мишка задумался на секунду, потом тряхнул головой и прохрипел:

– Это ничего не меняет…

На тротуаре началась возня. Пришло время возвращаться к автобусу. Мишка молча направился к остальным. Дойдя до тротуара, он обернулся: Майи, растерянная и подавленная, стояла на месте. Над ней возвышался Гагарин. Юрий Алексеевич с упреком смотрел на Мишку. «Много вы понимаете», – пробормотал Мишка, глядя на него.

Он прокручивал в голове всю их июльскую смену: день за днем, вечер за вечером. Теперь многое встало на свои места: почему Майи, такая общительная и разговорчивая, сидела в стороне, когда остальные делились на экипажи; почему она почти не говорила о своей семье; почему расспрашивала про Мишкины отношения с Оскаром; почему так приветливо улыбалась Борису Вилуровичу, когда тот приехал на закрытие смены…

Не меньше самого Мишки новостью был ошарашен Вовка. А когда Мишка рассказал еще и про вчерашний разговор с Вероникой, он вообще потерял дар речи. Правда, ненадолго. Через минуту его привычная разговорчивость вернулась с удвоенной силой:

– Я всегда говорил: от девчонок не стоит ждать ничего хорошего. Они все, как одна, полны лицемерия и коварства…

Мишка так не считал, но спорить не стал. Он вспомнил слова Валика о том, что в жизни не бывает ни черного, ни белого. Как же академик был прав!

Только сейчас Мишка не хотел думать об этом. Он злился на девчонок, потому что не мог… не хотел злиться на себя самого. Оскар снова обыграл его.

С начала учебного года уже в третий раз. За последние сутки Мишка получил два запрещенных удара подряд. И, к сожалению, в жизни за удары ниже пояса дисквалификацией, как в боксе, не наказывают…