Весной четырнадцатого года правления один рыбак из Лисяна продал золотого карпа с красивой золотистой чешуей, около четырех чи длиной. Ху Цзюйжэнь, владелец аптекарской лавки, купил его за пятьсот монет. Рыбак сказал: «Это золотой карп из болота Ечжао, духовное существо, поэтому его нельзя убивать». Цзюйжэнь отнес его домой в большом тазу, поселил в пруду во дворе и каждый день кормил. Однажды ночью золотой карп выплюнул десятки светящихся красных камушков. Цзюйжэнь был вне себя от радости и решил продать их в своей лавке как красный нефрит. Один резчик драгоценных камней увидел их и сказал: «Это не настоящий красный нефрит, другой камень». Поэтому Цзюйжэнь решил подарить камушки поместью военного наместника, за что получил неожиданно щедрую награду.

«Записки о разном»

В мае шестого года правления они прибыли в Нинлан. Ин вышел из Тяньшуя с десятками тысяч солдат и более чем ста двадцатью тысячами выходцев из Ебэя и двинулся на юг. Он прошел Бисяньский перевал, Сяян, перешел через горы Лэйянь и спустился к Хуачэну. Он дважды пресек болото Ечжао и трижды сразился с Лисяном. Он возвел крепость на пике Чжунбай и охотился на берегах Байи[71]. Когда он достиг Нинлана, у него осталось лишь сорок тысяч человек. После столь долгого похода и потери тысяч людей это путешествие на юг нельзя не назвать трагическим.

«Летопись Чао. Жизнеописание Чжу Ина»

– Думаешь, он знает? – внезапно спросила А-Лянь. Все эти годы она ни разу не поднимала этот вопрос. Должно быть, воспоминания, нахлынувшие из-за Подслушивающих ракушек, заставили ее вдруг забеспокоиться.

Он махнул рукой:

– Откуда ему знать? За тот месяц на скале Цюнши твой живот совсем не вырос. Даже подсчитай он дни, ничего бы не сошлось.

– Но… – А-Лянь нахмурилась, – награда, которой он одарил А-Хуаня, так велика…

На мгновение он задумался. На самом деле император всегда хорошо к нему относился, но как ему это объяснить А-Лянь? К тому же сам он знал, что подобное отношение к нему из-за отца.

Беспокойство А-Лянь заставило его сердце согреться, и он нежно погладил жену по щеке.

– И что с того, если он узнает? – Его голос не был громким, но слова звучали решительно. – Я буду защищать вас! Даже если он пойдет войной на юг… Ты боишься?

Глаза А-Лянь просияли, и она не сдержала улыбки:

– Не боюсь. – Она прижалась щекой к груди мужа. – Ведь ты живешь ради нас.

– Да.