На первой полосе утреннего выпуска «Эль Коррео» вышла статья под заголовком «Призраки прошлого». Ниже поместили фотографии Селии Гомес и Ханире Артолы. В своей работе Искандер Алонсо сообщал о граффити, обнаруженных на местах преступлений, и отмечал их связь с двумя нераскрытыми исчезновениями в Бискайе в девяностые годы.

Репортер подробно описал каждое из дел, привел показания свидетелей и мнения агентов, принимавших участие в розыске, рассказал о ходе расследования. Очевидно, ему пришлось приложить немалые усилия, чтобы собрать такой объем информации в столь сжатые сроки.

Сидя за обеденным столом, Андер листал газету и задумчиво сжимал между пальцев дотлевающую сигарету. Желтым маркером он выделил фрагмент с цитатой бывшего комиссара полиции, пожелавшего остаться анонимным: «Ключ к успеху раскрытия убийства – понять мотив и провести тщательный осмотр места преступления. Об этом часто забывают, и многие дела остаются нераскрытыми. Не бывает идеальных преступлений, бывают плохо проведенные расследования».

Креспо взял мобильный телефон и набрал номер Гардеасабаля.

– Доброе утро, шеф, – ответил инспектор. – Ты уже читал газету?

– Да, за завтраком, – сказал Андер, выпуская две струйки дыма через ноздри.

Он пытался бросить курить – это было обещание, данное себе и дочери. Но сейчас у него не было иного способа облегчить одолевавшую его тревогу: он чувствовал себя как корабль, севший на мель, неспособный вырваться из вязкого русла реки. Андер пришел к выводу, что курить – значит выбрать меньшее из зол. Вторым была бутылка.

– Как они получили эту информацию? – спросил Гардеасабаль. – Я не понимаю.

Мужчина погасил сигарету о жестяную банку, которую использовал вместо пепельницы.

– Без понятия. Но голову даю на отсечение, что утечка не из нашей группы. В отделении полно людей, которые могли иметь доступ к нашей переговорной. Практически любой агент может беспрепятственно зайти, пока там никого нет.

Андер закрыл газету и подошел к окну. Туман окутал крыши домов, оставив в зоне видимости лишь палисадник да мощеную дорожку между участками. Бильбао заливал непрекращающийся дождь, который только усилился с рассветом.

– Нам нужно пересмотреть протоколы безопасности. Будем исходить из предположения, что в отделе завелся крот, – продолжил Креспо.

– У меня есть другая гипотеза, – сказал Гардеасабаль. – Возможно, информацию в газету слил сам Н9.

– Не исключено. Но тогда вопрос такой: зачем? – Андер прислонился к оконной раме. – Что он выигрывает, вынося на публику данные, которые раньше подбрасывал нам в виде загадок?

– Вероятно, он не верит, что мы способны понять его шифры, разгадать головоломки, – выдвинул версию Педро. – Может, он пытается проложить для нас путь, раскрыть нам глаза, чтобы между нашим расследованием и его планом не возникло расхождений.

Инспектор усмехнулся: его друг всегда фонтанировал идеями и гипотезами. Это было одной из причин, почему Андер хотел видеть его в своей команде. Гардеасабаль не был просто очередным агрессивным копом – его полицейская интуиция напрочь разбивала ярлык, который на него навесили некоторые коллеги. Он действительно был жестким, но при этом умел использовать голову не только для того, чтобы ломать носовые перегородки.

– Нам придется смириться с пристальным вниманием прессы, – предупредил Андер. – Теперь мы все время будем под прицелом, СМИ обожают истории об исчезновениях людей. Особенно такие, как с Селией и Ханире.

– Точно. Скоро съемочные группы начнут караулить нас у участка. Кто знает, может, они даже отправят кого-то из своих главных звезд освещать дело, – предположил собеседник.

– Именно так, Гарде. Мне только что позвонил субкомиссар Торрес и назначил встречу на одиннадцать. Я должен подробно доложить обо всем, что у нас есть. Судя по его тону, над нами сгущаются тучи куда мрачнее тех, что поливают город дождем последние дни. Кроме того, он сообщил, что в полдень проведет пресс-конференцию вместе с Лопатеги.

– Великим Мончо Лопатеги? – удивился Гардеасабаль. – Тогда тебе лучше подготовить отчет в письменном виде. Ты ведь знаешь, что главе Дивизиона уголовного розыска нравится видеть все изложенным черным по белому.

Автономная полиция Страны Басков была разделена на три крупных организационных структуры: Дивизион общественной безопасности – самое многочисленное подразделение, отвечающее за поддержание порядка; Центральное разведывательное управление, выполняющее вспомогательные функции и действующее за кулисами; и наконец, Дивизион уголовного розыска – настоящая жемчужина ведомства, которым с 2000 года железной рукой руководил Мончо Лопатеги.

Лопатеги был родом из Мунгии и служил живым воплощением баскского характера и духа. Резкие черты, каменное выражение лица и суровый взгляд – первое впечатление, которое он производил на молодых сотрудников, умещалось в два слова: страх и уважение. Мончо не терпел недисциплинированности, халатности или небрежности среди подчиненных. Ошибки он допускал, но они никогда не были связаны с некомпетентностью или, что еще хуже, бездействием. Его кредо сводилось к одному: работа, работа и еще раз работа, и он сам строго следовал ему как в личной, так и в профессиональной жизни. Андер уважал его и даже восхищался им, но это не мешало ему яро отстаивать свою точку зрения, когда их мнения расходились.

– Да, я подготовил небольшой доклад и сделал несколько копий, на случай если кто-то еще из руководства захочет засветиться в новостях, – сказал Креспо. – Ты сейчас с Арреги, верно?

– А как же, – с усмешкой ответил Гардеасабаль. – Сижу тут с нашим Социологом и наверстываю все, что профессор вам вчера рассказал.

Андер улыбнулся. Иван Арреги был нетипичным полицейским. Социолог по образованию, после получения диплома он пытался построить карьеру в этой сфере и даже открыл вместе с тремя однокурсниками небольшое агентство. Однако суровые законы рынка быстро спустили их с небес на землю – на доходы от социологии семью прокормить было невозможно. Разобравшись в ситуации, юноша решил поступить на службу в Эрцайнцу и с первой же попытки прошел отбор. Он стал особым дополнением для следственной группы. Объективность и широкий кругозор Арреги, аналитический ум и технические знания Альдая, а также честность и решимость Гардеасабаля делали Четвертую группу поистине уникальной. Вне всяких сомнений, они были лучшей командой по расследованию уголовных дел во всей Эрцайнце.

– Ладно, Гарде, мне пора. Попробую заскочить к айтишникам до одиннадцати, – попрощался Андер.

– Хорошо, шеф. Удачи с Торресом. А мы пока будем держать ухо востро.

Свет в коридоре на верхнем этаже комиссариата Эрцайнцы в Деусто непрерывно мерцал. Мужчина поднял взгляд. Люминесцентные трубки доживали свои последние дни, но в этом крыле здания, где располагались кабинеты специалистов по информационным системам и оборудованию, все равно почти никто не ходил.

Андер шел вперед, постукивая пальцами по коробке с диском, на котором были записи с камер магазина «Мода Рибера». В конце коридора, друг напротив друга, находились два кабинета, в которых работали лучшие IT-специалисты этого отделения, а возможно, и всей Эрцайнцы: Матиас Горрис и Фернандо Солаун. Андер заранее знал, какой ответ получит на свою просьбу. Категорический отказ. Оба будут ссылаться на загруженность, срочные дела, которые не менее важны, чем его запрос. Поэтому он решил не разыгрывать карту приоритетности дела Н9 и пойти иным путем. Все-таки у него был козырь в рукаве, и он рассчитывал, что тот сработает.

Инспектор остановился между дверьми, на секунду задумался и постучал в кабинет Фернандо Солауна.

– Открыто! – донесся изнутри голос.

Андер вошел в кабинет с улыбкой, в которой искусно смешались искренность и коварство. Напротив него, укрывшись за крепостью из папок и документов, сидел мужчина с длинными растрепанными волосами и густой бородой. Он сосредоточенно стучал по клавишам, не обращая никакого внимания на посетителя. Мужчина переставил большую картонную коробку со стула на пол и, не дожидаясь приглашения, уселся напротив айтишника.

Он терпеливо ждал, позволяя тому завершить работу, но потом понял, что не дождется, и решил взять инициативу в свои руки.

– Сколько мы знакомы, Нандо? Лет двадцать, наверное? – спросил он, пристально глядя на Солауна.

– Я не слежу, – буркнул тот, не отрываясь от монитора.

– А за количеством неоплаченных штрафов, которые я для тебя списал… Ты тоже случайно не следишь?

Фернандо перестал печатать, раздраженно фыркнул и откинулся на спинку своего удобного кресла, впившись в Андера пронзительным взглядом.

– Ну давай посмотрим, что привело звезду следственного отдела в убогую нору скромного грешника.

– Вот это. – Инспектор бросил на стол коробку с диском.

– И что там? – Фернандо даже не шелохнулся.

– Кадр с камеры видеонаблюдения в плохом разрешении. А я несколько месяцев назад читал в одном из внутренних бюллетеней, что мы получили в распоряжение какую-то передовую программу для обработки изображений. Название не помню.

– GL3F, – апатично произнес мужчина, соединив руки в замок и положив их на колени.

– Точно. Мне нужно, чтобы ты обработал этим софтом картинку. На ней фургон с надписью на борту, но разобрать ее невозможно.

– Не знаю, насколько ситуация у вас срочная, Андер, но программа находится в Витории. Нужно подать официальный запрос, дождаться обработки… В лучшем случае ты получишь результат через две недели, – объяснил Фернандо, не спеша убирая диск в коричневый бумажный конверт размером с пол-листа.

– А я вот уверен, что ты управишься до завтра, – сказал Креспо, отодвигаясь на краешек стула.

Прогорклый запах пота заполонил всю комнату. Инспектору оставалось только надеяться, что его одежда не провоняет. Солаун расхохотался и снова застучал по клавиатуре.

– Ты меня переоцениваешь, дружище, – проговорил он сквозь смех. – Я всего лишь жалкий айтишник.

– Ладно, Нандо, прости за навязчивость. – Андер поднялся, взял конверт с диском и направился к двери. – Попытаю счастья у Матиаса.

Фернандо моментально перестал печатать и вскочил как ужаленный.

– Что-что? – воскликнул он, вытаращив глаза. – Ты собрался к этому недоучке? Да я скорее умру! Не позволю, чтобы такая важная улика попала в руки дилетанта!

Он выхватил конверт и швырнул его рядом с клавиатурой.

– Так, давай-ка подумаем, – пробормотал он, почесывая густую бороду. – В Виторию отправлять нельзя, иначе увязнем в трясине бесконечной бюрократии. Ты собираешься использовать это изображение как доказательство в суде?

– Нет, мне просто нужно продвинуться в расследовании. Хотя в будущем, возможно, отправлю его в Виторию – хотя бы чтобы сохранить его юридическую ценность.

– Звучит разумно, – размышлял мужчина вслух. – Официальной программы у меня нет… но есть другие, которые дают такой же результат. Правда, лицензии на их использование у нас нет, так что… – Он пожал плечами и сделал движение, будто застегивает рот на замок.

– Можешь не переживать, это останется между нами. Я твой должник, дружище.

– Большой должник. – Фернандо показал на него указательным пальцем.

– Знаю, помечу себе, – кивнул инспектор и вышел из кабинета.

Ровно в одиннадцать он вошел в кабинет субкомиссара Торреса. Это было просторное светлое помещение, в центре которого стоял массивный стол из красного дерева. На нем громоздились самые важные документы участка – на подпись субкомиссару. Позади располагался внушительный книжный шкаф, полностью закрывавший стену. В большое окно справа от него сочился тусклый солнечный свет, с трудом пробивавшийся сквозь свинцовые облака Бильбао. В противоположном углу совершенно неприметно стоял небольшой круглый стол для совещаний и три стула.

Именно там, в этом, на первый взгляд, скромном уголке, уже сидели два самых влиятельных человека Эрцайнцы: субкомиссар Торрес и начальник Департамента уголовных расследований Лопатеги.

– Проходи, Андер, мы здесь, – пригласил его Торрес.

– Доброе утро.

Андер сел за стол напротив начальства.

– Доброе утро, инспектор Креспо, – поздоровался Лопатеги своим вечно хриплым голосом.

– Андер, я уже доложил директору о наших успехах в расследовании преступлений Н9, – начал Торрес. – Мы знаем о связи между преступлениями и Геродотом, а также об их возможном отношении к двум делам о пропавших без вести более чем двадцатилетней давности. Расследование идет в штатном режиме, и мы все еще находимся на ранней его стадии, но, благодаря усилиям твоей команды, у нас появляется все больше информации о преступнике и его мотивах. Однако, как ты уже понял, сегодня утром мы проснулись и увидели первую полосу самой популярной газеты Бискайи. Она нас, мягко говоря, встревожила.

– Сейчас ни к чему такая дипломатичность, Торрес, пресс-конференция еще не началась, – перебил Лопатеги. – Инспектор, вам уже удалось выяснить, как эта информация просочилась в прессу?

– Нет, сеньор. Полной уверенности у нас нет, только гипотезы, – ответил Андер.

– И что за гипотезы? – поинтересовался тот.

– Одна из них заключается в том, что утечка произошла изнутри, от кого-то из наших. Но если честно, мы считаем этот вариант маловероятным. Скорее всего, информация попала в газету напрямую от самого Н9.

Андер дал начальству время переварить эту мысль.

– И что мы будем предпринимать по этому поводу? – спросил Торрес. – Вы уже решили?

– Во-первых, мы ужесточим внутренний контроль доступа, чтобы обеспечить безопасность нашего расследования, – сообщил Креспо. – А во-вторых, я свяжусь с автором статьи и назначу встречу. Хочу смотреть ему в глаза, когда он будет говорить мне, что не раскрывает свои источники. Так я пойму, является его информатором кто-то из наших или нет.

– Хорошо, Креспо, займись этим, – сказал Лопатеги. – А теперь оставь нас с субкомиссаром, нам нужно подготовиться к пресс-конференции.

– Конечно.

Андер поднялся и вышел из кабинета. Его разум пытался переварить огромный объем информации, полученной за день. Совесть не давала ему покоя, хотя он и не понимал почему. Возможно, потому что сделал недостаточно – или, наоборот, потому что принял несколько неверных решений в ходе расследования.

Он вошел в лифт и нажал кнопку этажа следственного отдела. В одном он не сомневался – скоро должен появиться новый труп.