– Понимаю ваше недоумение, сеньор Роблес, – сказал Альдай, прижимая трубку плечом и делая пометки в маленьком блокноте, – но я пока не могу дать вам больше информации. Расследование еще идет. Извините.

Агент повесил трубку и несколько мгновений смотрел на телефон, пытаясь переварить разговор, который только что состоялся с Пабло Роблесом – отцом пропавшей Тамары. Номер ее дела Н9 оставил на мосту Педро Аррупе.

Экран монитора занимало ее фото, найденное в материалах дела. Молодая девушка смотрела в камеру, нежно улыбаясь. У Микеля Альдая сжалось сердце при мысли, что эта улыбка могла быть стерта с лица земли.

Агент нажал кнопку печати в тот момент, когда дверь в переговорную открылась. Вошли остальные члены Четвертой группы: Андер, Арреги и Гардеасабаль.

– Доброе утро, шеф, – сказал Альдай, доставая из принтера распечатанные листы. – Мы уже установили личность третьей пропавшей.

Он передал каждому из коллег по копии.

– Это Тамара Роблес из Баракальдо. Семнадцатого декабря тысяча девятьсот девяносто шестого года она не вернулась домой после занятий классическими танцами. Номер дела – тысяча девятьсот девяносто шесть ноль-ноль-ноль триста двадцать девять, или, в сокращенной версии Н9, девяносто шесть слеш триста двадцать девять.

Андер пролистал страницы.

– Повторяется история Селии Гомес и Ханире Артолы, – подытожил он, внимательно глядя на коллег. – Молодая девушка исчезла перед Рождеством, и больше о ней никто не слышал.

– Возможно, все они стали жертвами Н9 в девяностых, – предположил Гардеасабаль. – Вдруг он пытается ткнуть нас в это носом, как бы говоря: «Эй, ребята, смотрите, видите этих девушек? Так вот, это я их прикончил».

– Допустим, он хочет выставить свои трофеи на всеобщее обозрение, чтобы упиваться нашей растерянностью и страданиями родителей жертв. Но в таком случае почему он делает это только сейчас? – спросил Арреги. – Почему не пятнадцать лет назад? С момента исчезновений прошло больше двадцати лет. Если бы перед нами был типичный показушник, провокатор, то было бы логично, что он начал глумиться над полицией сразу же после открытия первого дела. В таком случае он мог бы воспользоваться вниманием СМИ, чтобы придать своим действия большую огласку.

– Может, это серийный убийца-гастролер, – ответил Гардеасабаль. – По работе или учебе он вынужден постоянно переезжать, а в Бискайе бывает только на Рождество.

– Это уже больше похоже на правду, – кивнул Иван. – И это объяснило бы, почему преступления происходят с такой периодичностью. Возможно, он продолжал совершать подобные преступления в других местах, но, так как координация работы полиции двадцать лет назад была не на высоте, никто не связал исчезновения между собой.

– Но… – начал Педро с сарказмом, ожидая, что коллега продолжит.

– Но… – подхватил тот, – это все еще не объясняет, почему он выносит это на всеобщее обозрение именно сейчас.

Они перевели взгляд на Андера, который внимательно следил за разговором, листая страницы дела Тамары.

– Нельзя исключать, что убийца узнал о нераскрытых делах по своим каналам и теперь ссылается на них, чтобы сбить нас с толку, – вмешался Альдай, заметив, что инспектор все еще молчит. – Возможно, он пытается заставить полицию вести несколько расследований одновременно, тем самым загоняя нас в тупик или вынуждая тратить ресурсы на ложные версии. Так он мог бы продолжать совершать преступления безнаказанно.

– Не думаю, Альдай, – ответил инспектор.

– Тогда что за игру он ведет, Андер? – спросил Гардеасабаль.

Тот встал и подошел к стенду. Достал фотографию из кармана и прикрепил ее на доску под большой цифрой три.

– Человек, которого вчера нашли разрубленным пополам у моста Педро Аррупе, – третья жертва Н9. В этом нет никаких сомнений. Федерико Гонсалес, адвокат. Какое отношение он может иметь к двум другим убийствам? Мы не знаем. Глория и Виктор были психиатрами, а Федерико – юрист. Разные сферы, на первый взгляд никак не связанные между собой.

Он снова сунул руку в карман пиджака, вытащил пакет для улик с посланием и поднял ее над головой.

– Мы нашли эту записку на месте преступления. «Умилостивить божество, что живет под землей» – цитата из седьмой книги «Истории» Геродота. Надо узнать у Икера Артеаги, что он об этом думает.

– Полагаю, характер преступления соответствует какому-то фрагменту оттуда, верно? – спросил Арреги.

– Так и есть. Она там упоминается, но я бы предпочел, чтобы Икер сам все объяснил. Наша задача сейчас – собрать максимум информации от родственников, коллег и друзей убитого. У нас на руках три трупа, и единственное, в чем мы уверены, – их смерти связаны между собой, но мы до сих пор не знаем, как именно. Также у нас есть нечеткое изображение автомобиля Н9 и даже его силуэт.

Андер провел рукой по лбу и рассеянно уставился на схему преступлений перед ним.

– Очень запутанное дело, – резюмировал Гардеасабаль.

– Напоминает игру в жмурки, – добавил Альдай. – Тебя крутят и вертят, а когда останавливают, голова так сильно кружится, что не можешь понять, где находишься.

Креспо обернулся и, одобрительно кивая, показал на Микеля указательным пальцем.

– Твоя метафора идеально описывает состояние нашего расследования, Альдай. Ключ к разгадке в деталях, ребята. Не думаю, что Н9 пытается нас запутать. У меня ощущение, что между тремя вершинами треугольника – записками, делами и убийствами – действительно существует какая-то нить. Проблема в том, что мы не можем найти эту точку пересечения, этот связующий элемент. Он прямо у нас перед носом, но мы не видим его.

– Вот было бы у нас изображение фургона! – посетовал Педро.

– Терпение, Гарде, – сказал Андер, – не стоит спешить и подгонять айтишников.

– Знаю, шеф, но все равно обидно. – Мужчина с силой сжал кулаки на столе. – Я бы хотел поймать этого ублюдка и свернуть ему шею собственными руками.

– Понимаю твой гнев. У нас такие же эмоции, однако мы обязаны сохранять спокойствие. Даже если мир погрузится в хаос, нам следует держать себя в руках. Это наш долг. Сосредоточимся на расследовании исчезновений девушек. Родителей допрашивать не надо, но папки с делами изучите досконально. Свяжитесь с подругами, расспросите, были ли у пропавших парни или близкие друзья, с которыми они регулярно виделись. Может, секреты, которыми они бы не стали делиться с семьей. – Андер хлопнул по столу. – Этим займутся Гардеасабаль и Арреги. Я уверен, что существует ниточка, за которую можно потянуть и распутать этот клубок. И мы должны найти ее как можно скорее.

– Принято, шеф.

Педро записал все в блокнот.

– Альдай, хочу, чтобы ты нашел кое-что еще. Собери данные об имуществе жертв, их образовании, увлечениях и тому подобном. Также мне потребуется список дел, которые проходили судебную экспертизу у Виктора Эрмосо, и тех, на которых Федерико Гонсалес выступал адвокатом.

– Есть, босс, – ответил юноша.

– Мы обязаны выяснить, что между ними общего. Если связь существует, мы ее найдем.

В последний вечер ноября небо полностью прояснилось. Тучи, которые в течение многих дней нависали над Бильбао, принося обильные осадки и погружая город в типичную для Страны Басков сырость, наконец решили дать горожанам передышку. Дожди прекратились, но холодный северный ветер усилился.

Андер поднял воротник пальто как можно выше, пытаясь сохранить тепло и защититься от ледяного воздуха, проникающего за шиворот.

Он поднял взгляд, чтобы насладиться приятным ясным синим небом. Этот цвет всегда дарил ему чувство умиротворения, а в окружавшем его сейчас водовороте хаоса капля спокойствия была как нельзя кстати.

Мужчина шел по улице Посас с пакетом только что купленной японской еды. Раз в неделю на ужин были суши: ему нравилось время от времени баловать себя такими мелочами. Для Андера не было лучшего заведения с японской кухней, чем Сумо. Всякий раз, когда Амайя приезжала в гости, они заходили в лавку на улице Грегорио де ла Ревилья и набирали роллов.

Амайя.

При мысли о дочери на его лице невольно появилась улыбка.

До ее приезда на рождественские каникулы оставалось совсем немного. При нормальных обстоятельствах это стало бы самым долгожданным событием декабря, но Н9 позаботился о том, чтобы перевернуть все с ног на голову и отправить прежние планы в небытие.

Не переставая думать о дочери, он двинулся в сторону улицы Доктор Арейльса, на которой оставил машину. Когда он уже сворачивал с Посас на Арейльсу, с противоположного тротуара его окликнули:

– Инспектор Креспо!

Молодой человек в черной кожаной куртке махнул ему рукой и быстро перешел дорогу. Андер понятия не имел, кто это был.

– Инспектор Креспо, какая удача встретить вас! – повторил тот, протягивая руку. – Я Искандер Алонсо, корреспондент «Эль Коррео». Мы говорили по телефону на прошлой неделе, помните? Вы беспокоились из-за того, что в прессу просочилась информация о белом фургоне. Том, который, возможно, использовался при совершении преступления в Олабеаге.

Андер на мгновение замешкался, но все же пожал журналисту руку.

– Как же мне забыть такое дерзкое вмешательство в наше расследование? – ответил он недовольным тоном. – Как вы меня узнали?

– Я вас знаю уже три года. Был на пресс-конференции, где вы объявили о задержании убийцы с улицы Кортес. Это было громкое дело, и вы его блестяще раскрыли, инспектор. Кто бы мог подумать, что Антонио Гомес, добропорядочный дворник, окажется хладнокровным убийцей?

Андер прекрасно помнил дело, о котором говорил Искандер. В 2016 году две женщины были найдены мертвыми в подъездах на улице Кортес. После долгого расследования мужчина сосредоточил внимание на Антонио – образцовом семьянине, который, как оказалось, подрабатывал дворником в ночную смену в районе Сан-Франсиско. Причем именно в те ночи, когда произошли убийства. Под предлогом опознания подозреваемого Антонио вызвали в участок и задержали. Спустя сутки он не выдержал и сознался в преступлениях. Допросы вел лично инспектор Креспо.

– Убийцы часто скрываются за непримечательным фасадом, за маской нормальности. Хотя преступления на улице Кортес и вызвали широкий общественный резонанс, дело было несложным.

Алонсо воспользовался моментом:

– Ничего общего с маньяком из Олабеаги, не так ли, инспектор?

– Я не собираюсь давать комментарии по делу. Однако мне бы хотелось знать, что вы планируете делать с информацией, которую опубликовали в четверг. Как будете освещать исчезновения девушек? Намерены набрасываться на их близких, как стервятники?

– Quid pro quo[20], инспектор.

– К чему это вы?

– Вы делитесь со мной парой новостей о ходе следствия, а я, в свою очередь, рассказываю вам все, что могу, не нарушая профессиональной этики. Ну что, может, поболтаем с вами за бокалом пива?

Андер громко рассмеялся.

– Я, по-вашему, настолько наивен, чтобы пить с журналистом, который только что слил в прессу засекреченные данные? Вы случайно фотографа с собой не прихватили, чтобы запечатлеть этот момент? – спросил он, внимательно оглядываясь по сторонам.

– За кого вы меня принимаете? – усмехнулся Искандер. – Понимаю, вам сейчас несладко, инспектор. В конце концов, за одиннадцать дней произошло три жестоких убийства. Бильбао охвачен страхом, а руководство наверняка требует от вас невозможного. Потому что именно им в случае провала придется держать ответ перед обществом. А мы оба знаем, что дерьмо всегда течет сверху вниз.

– Я еще раз спрашиваю: что вы собираетесь делать с информацией о девушках?

Креспо приблизился к репортеру вплотную.

– В прошлое воскресенье Виктор Эрмосо был найден мертвым в церкви Сан-Антон. Вчера наступил черед Федерико Гонсалеса – его жестоко разрубили пополам. А как звали первую жертву? – спросил тот, не обращая внимания на враждебность инспектора.

Андер развернулся и пошел к машине.

– Инспектор, люди имеют право знать правду, – настаивал Искандер, догоняя его.

– Вы понимаете, что у этих девушек есть семьи? – Полицейский резко остановился и посмотрел Алонсо в глаза. – Как вы думаете, что они испытали, увидев фотографии своих дочерей и сестер на первой полосе вашей газеты? Возможно, для журналистов это в порядке вещей, но в жизни не все средства хороши, дружище.

– Вы ошибаетесь на мой счет, инспектор. Я не из тех репортеров, которых вы описываете. Я лишь ищу правду. Она для меня прежде всего и превыше всего, – ответил он.

– О, да вы, смотрю, коллекционируете красивые фразы! – иронично произнес Андер. – Дам вам совет, и на этом закончим. Не вставайте у меня на пути, иначе в следующий раз я не буду так любезен.

Он развернулся и, не оборачиваясь, поспешил прочь. Машины проносились мимо, скользя по мокрому асфальту Бильбао. Подойдя к автомобилю, Андер на мгновение вернулся взглядом к месту, где только что оставил Искандера.

Но журналиста там уже не было.

Извилистая дорога, где одни повороты сменялись другими, вела Андерa домой. Перевал Кастрехана возвышался над западной частью Бильбао. Чем выше он поднимался, тем лучше просматривались раскинувшиеся у подножия горы Арчанда Сан-Игнасио, Деусто и Матико – правобережные районы.

Мужчина вдавил педаль газа в пол. Ночь стремительно опускалась на город, и после неожиданной встречи с репортером «Эль Коррео» ему не хотелось ничего, кроме как добраться домой, устроиться поудобнее и съесть суши, запивая их парой бутылок японского пива.

Он припарковался рядом с домом. Улица, как всегда, была безлюдной. Видимость оставляла желать лучшего: поскольку это был частный проезд, здесь горел лишь один фонарь – он слабо освещал небольшой участок вокруг себя, погружая остаток дороги в полумрак.

Андер закрыл машину и направился ко входу. Горритчо уже учуял его запах и нетерпеливо лаял внутри. Рядом с дверью на гвоздике висела сетка, полная улиток.

Андер улыбнулся. Значит, Эрменехильдо сегодня снова повезло. Он снял сетку и уже собирался открыть дверь, как вдруг заметил, что на коврике лежит конверт.

Инстинкт сработал мгновенно. Андер бросил пакеты и достал пистолет, а затем в полуприседе двинулся вдоль фасада. Его взгляд метался от угла дома к теням на улице, он пытался уловить малейшие признаки движения или шума. По ту сторону двери продолжал нервно лаять пес.

Подойдя к углу здания, Андер глубоко вдохнул и резко повернулся, опустив колено на землю. Никого. Построенный на горе дом окружал небольшой сад, гармонично сливавшийся с природным ландшафтом. Андер продолжил обход, пока не обогнул здание полностью. С обратной стороны тоже никого не было. Не заметил он и следов чьего-то пребывания.

Инспектор открыл дверь и, переступив через конверт, вошел в дом с пистолетом наготове. Горритчо проскользнул у него между ног и возбужденно завилял хвостом, не сводя с хозяина глаз. Андер мягко отстранил его свободной рукой и быстро осмотрел все комнаты. Спустя две минуты стало ясно – в доме никого нет.

Пес, не переставая вилять хвостом, внимательно смотрел на хозяина. Тот присел и погладил собаку по голове двумя руками.

– Похоже, у нас был гость, Горритчо. Давай посмотрим, что он нам оставил, – сказал он и направился ко входу.

Андер достал из кармана куртки пару виниловых перчаток и надел их. Присев на корточки, инспектор осмотрел коврик в поисках улик. Ничего. Он взял конверт в руки и посмотрел его на свет у торшера в гостиной. Обычный белый почтовый конверт, сквозь который просвечивался маленький листок. Осторожно вскрыв конверт, Андер достал записку:

«Инспектор Креспо, ищите семя зла. Н9».

Мужчина почувствовал, как у него слегка участился пульс.

«Прекрасно. Он знает, где я живу», – подумал Андер, после чего взял телефон и набрал номер судебно-криминалистической службы.