Адам признавался в собственной дурости. Зачем ему это надо?

Зачем, зачем…

Затем!

Он никогда не испытывал дефицита в женском внимании. Наоборот… Из хорошей семьи, при деньгах. Пусть и не сумасшедших, но вполне приличных. Спортивные секции, машина на восемнадцатилетие… Всё, как полагалось.

Девочкам он нравился. Они ему тоже. Всё по взаимному согласию. Даже отец, сторонник традиционных отношений между мужчинами и женщинами, пошел ему навстречу и отказался устраивать брак по договоренности. Сам женился по любви, и сыну хотел такой же судьбы.

Изменения пошли в последний год. Матушка активировалась. А без согласия со стороны отца она бы не развела столь бурную деятельность.

У Адама была особенность. Баранья, ага. Чем сильнее на него давили, тем настырнее он сопротивлялся.

А сейчас без зазрения совести клеил попутчицу.

И девочка ведь хорошая. Невооруженным взглядом видно. И по-хорошему не надо её трогать, потому что ничего серьезного он предлагать ей не планировал. Из серьезного у него в жизни — новый проект. Не до личной жизни.

Такую же стесняшку, как Дарина, надо сразу брать в жены. И ребенка делать. Со вторым тоже не тянуть.

Да-а… Опасная ты девушка, Дарина… Почти не знакомы, а уже такие эмоции. И мысли про ЗАГС.

Она прятала лицо за бокалом вина. И явно о чем-то думала. Включалась в разговор только по надобности, когда он не оставлял ей выбора.

И надо бы тормознуть…

А нихера! Его несло вперед.

Секс с Дариной не лучшая идея. Это то, что говорил ему разум.

Плоть требовало другого.

Ладно…Хрен с ней, с плотью.

— То есть ты не маньяк всё-таки? — после небольшой паузы заметила Дарина.

— Выходит нет.

— Тогда…, — ещё небольшая пауза. — С прошедшим тебя.

Он кивнул. Поезд в эту секунду качнуло, рука девочки дрогнула. И вино расплескалось. По лицу. Шее, груди.

Да блядь…

Ему же шансов не оставляют!

Адам слишком медленно поставил свой бокал на столик. И начал подниматься.

Дарина переполошилась ещё сильнее. Одной рукой начала размазывать вино по лицу, шее, а вторую выставила вперед.

— Адам, не…

Он даже слушать не стал, что она собралась ему говорить.

Потянулся к ней, а она за коим-то начала подниматься. Они феерично врезались друг в друга. Столкнулись телами.

Его током прошило. Он быстро выкинул руку вперед, обнимая Дарину и притягивая к себе вплотную. Теперь хрен отпустит. И за окнами уже темно. То, что требовалось. Пора запирать купе и переходить в горизонтальное положение.

Хотя… От вертикального он тоже не откажется.

Ручки Дарина сейчас вскинет, и в стенку упрется. Или в стол, а ножку на сидушку поставит… И прогнется, покажет себя во всей красе.

Перепад от талии до бедер не давал ему покоя. Его руки должны его снова чувствовать!

Дарина захмелела, он видел реакцию по распахнутым глазам. А ещё и губы приоткрыла, точно что-то сказать хотела.

Телефонный рингтон оказался очень не вовремя. Адам бы сказал, что охренеть, как не вовремя.

Потому что звонили ему.

Дарина, естественно, тотчас отпрянула назад и интуитивно повернула голову на раздражитель, которым сейчас выступил звонок.

Телефон Адам положил на столик. Экраном вверх.

И сейчас на экране крупными буквами читалось:

«Любимая женщина».

Адам знал, что последует дальше.

Дарина отморозилась, отшатнулась от него. И столько невысказанного интересного о нем на лице её отразилось, что Адам невольно разжал руки.

А что ещё оставалось делать?

Телефон настырно продолжал трезвонить.

Ну да, любимая женщина так просто не отстанет. Будет дожимать до конца.

— Тебе…звонят, — выдавила Дарина, делая шаг к двери.

Адам не стал её удерживать.

А смысл?

Снова объясняться?.. Не многовато ли?

Дарина и так знала о нем больше, чем полагалось!

Медленно закипая, Адам прожег взглядом закрытую дверь купешки. Надо же, как плотно прикрыла. Типа, чтобы ему не мешать?

Зараза… Мелкая и с характером.

Вздохнув, он взял трубку.

— Да, моя самая дорогая и любимая женщина. Слушаю, тебя.

— Иронизируешь? — фыркнула в тон ему матушка. — Всё-таки уехал?

Она сразу перешла к делу.

— Я говорил.

— Ты сказал, что планируешь!.. Что ещё думаешь. И да, ты мог перенести поездку. Познакомился бы с девочкой и…

— Мам, ты только по этому поводу мне звонишь?

— Адам!

В голосе матери послышалось возмущение. И сразу же дальше пошла манипуляция:

— Ты как с матерью разговариваешь?

— Извини.

Иногда лучше дать заднюю, чем ещё минут десять слушать лекции. Мама оседлала любимого коня. Что-то пошло не по её плану, и она ищет на кого взвалить вину. Или хотя бы частицу.

— И извиняешься ты… по привычке.

— Мам, я тебя тоже люблю.

Послышался шумный вздох.

— Надолго уехал?

— Не знаю. Не решил ещё.

— А клиника?..

— А что клиника? Отлично функционирует. Матуев спец своего дела, управленец высшего звена. Он отрабатывает каждый получаемый им рубль.

Матушка ещё раз шумно вздохнула.

Ну, театралка…

Ну, театралка…

— Я знаю, что без тебя там ничего не развалится.

— Конечно, знаешь. Тебя больше волнует пропущенный мной ужин.

— Вот! Вот!.. Ты сам знаешь, как подвел меня.

— И в чем же?

Он устало провел рукой по лицу. Что-то навалилось всё. Разом.

Разговор этот. И обвинение в глазах Дарины. Он для неё снова, если не маньяк, то урод.

Весело живешь, Адам Терлоев, чего уж.

— Мария тоже ждала этого вечера. И её доч… а…рина…

— Мам, я тебя не слышу. Связь прерывается…

— …тоже…Мы…ду…

Адам посмотрел на трубку, а потом нажал на отбой. Может, и к лучшему. Что-то он на грани. Того и смотри на мать сорвется. А это неправильно.

Она счастья ему желала. И очень активно это «счастье» искала.

Небрежно положив телефон на стол, Адам вышел в коридор.

Надо возвращать беглянку.

Пусть уж в купе дуется и материт его мысленно. Игнорит. А по вагону нечего шастать в подвыпившим состоянии.

Напротив купе её не было. У ближайшего окна тоже. Адам повернул голову вправо и выматерился. Картина маслом.

Она стояла почти в самом конце вагона, а рядом с ней высоченный худой мужик за сорок. Щерился, о чем-то щебетал.

Мило-любо посмотреть.

А ещё руку в стену упирал, задерживая Дарину. Та вроде бы и не ярилась пройти, но и что-то было в её фигуре такое…

Адам сжал челюсть. Отдохнул в дороге называется.

Он, значит, Дарину споил, а кто-то шибко умный её состоянием воспользуется?! Да сейчас! Как же…

Недобро мотнув головой, Адам выдвинулся дальше по проходу.

— Мы можем пойти ко мне или…

— Не может девушка.

Адам не узнал собственного голоса. Резковат. Хотя…

Мужик вскинул на него голову.

Тоже пьяный…

— Чего?

— Дарина.

Адам решил, что вмешается один раз. Пойдет, значит, пойдет. Если хочет приключений на пятую точку, кто он такой, чтобы мешать? А приключения будут у неё конкретные.

Потому что в купе напротив сидел ещё один мужчина. И он за ними наблюдал.

— Твоя что ли?

— Моя.

Дарина как-то слабо улыбнулась.

— Поругались?

— Ну да.

Что-то ему это напоминало.

Адам протянул руку.

Давай же, Дарина, не дури.

Выдавив из себя сдержанную улыбку, она протянула узкую ладонь. А рука-то дрожит у дурочки. Испугалась что ли?

Он заглянул ей в лицо. Реально испугалась.

И этот факт неприятно резанул по нутру Адама.

Он сжал её руку и потянул на себя. Дарина с готовностью шагнула вперед. Вот и правильно, вот и умница.

— Эй, парень…

Это, кажется, к нему. Адам напрягся и мысленно прикинул, что ему ожидать. Мужики выпившие, но на идиотов не походили.

Или он рановато сделал выводы?

Второй, что тихо бухал, поднялся.

— Девочка останется с нами.

— С хера ли? — ощерился Адам.

Даринка…одна с двумя…

Перед глазами красные пятна пошли.

Драка в поезде не то, что планировал Адам. Он в целом не любил конфликты. Благодаря тому, что ростом и фактурой вышел нехилым, к нему мало лезли. Он тоже не задирал. Но и от драк никогда не уходил. Было и такое…

Набрав в легкие побольше воздуха, Адам повернулся к говорившему.

И в тот же момент увидел искаженное злобой лицо и летящий в его сторону тяжелый размашистый кулак.

— Твою ж…

Сработал инстинкт, выточенный годами в спортзале. Спасибо отцу и дядьке, которые привели его мальцом в клуб. Адам оттолкнул Дарину. Та вскрикнула и зажала рот ладонью. Сам он резко рванул головой в сторону, и пьяный кулак со свистом пролетел в сантиметре от его виска. Но инерция подвела: потеряв равновесие в тесном пространстве, Адам всем весом рухнул лицом в потрепанную, липкую от пыли обшивку купе.

Инерция падения тут же перетекла в яростный импульс. Оттолкнувшись от мерзкой на ощупь обшивки, Адам развернулся всем телом.

— Да ты ж…

Он не договорил, подавил ругательство.

Надо драку прекращать, а не поощрять!

Но кулаки прямо зачесались, огнем вспыхнули.

— Адам…

Голос Дарины звучал испуганно.

А пугать девочек нехорошо…

Адам не бил. Попутавший берега мужик занес руку для нового удара, Адам перехватил её и вывернул. Мужик тотчас захлебнулся в тихой ругани и грохнулся на сиденье.

Адам навалился на него всем весом, одной рукой придавив вздымающуюся грудную клетку, а пальцы другой сложились в знакомый, отработанный до автоматизма жест. Он нашел то, что искал: под кадыком, в мышечном жгуте шеи, пульсирующую точку. Знание анатомии, обычно служившее исцелению, в эту секунду работало на мгновенное отключение.

Его пальцы вдавились с безжалостной, расчетливой силой.

Тело мужика под ним вдруг обмякло, как подкошенное.

— Парень… Парень, ты чего… Хорош, а? Парень…

Адам выпрямился и мазнул взглядом по долговязому.

— Угомони собутыльника. И не надо лишних движений по коридору. Мы друг друга поняли?

— Поняли.

Адам вышел в коридор, где жалась Дарина.

А глазенки-то какие были! Виноватые и растерянные.

Он, ничего не говоря, максимально аккуратно сжал её за локоток и повел за собой.

Дарина и не думала сопротивляться.

Он, положив ладонь ей чуть пониже поясницы, подтолкнул девушки в купе. Она молча послушалась.

Вы посмотрите-ка на неё! Само послушание.

Адам не просто продолжал кипеть. Внутри разгорался чертов пожар. И это хреново, товарищи.

Обычно ему удавалось быстро взять себя в руки. Он в целом был спокойным парнем. Мог бесконечно долго не реагировать на какую-то хрень. Но потом… Потом мог взорваться.

И вот сейчас он находился где-то на пограничном состоянии.

Поэтому…

Не стоило. Вот не стоило и всё тут.

Дарина шмыгнула внутрь купе. Он зашел следом, демонстративно повернулся и плотно прикрыл дверь. Прямо как она десятью минутами ранее. Или сколько там времени прошло?

А уже потом обернулся к Дарине.

Она всё поняла. Но отчаянно старалась сохранять боевой дух. Даже подбородок кверху вздернула.

Адам попер на неё.

Она же начала отступать. А купе не то место, где можно разгуляться.

Два шага влево, столько же вправо и назад.

Дарина выбрала последний вариант.

— Прогулялась? — рыкнул он, упираясь руками в стол и нависая над девчонкой.

Дарина выгнулась в пояснице.

А она у неё больная… Эта мысль пронеслась в голове Адама и испарилась.

Потому что напротив него были её глаза. Огромные, уязвимые. И такие… вообще.

Матушка-филолог за это «вообще» хороший бы ему подзатыльник втащила. Да и он сам раньше косноязычием не страдал. Но сегодня слова и благие намерения закончились.

— У тебя есть любимая женщина, — выдавила она из себя, выставляя вперед руки.

Поздно, девочка… Хрен теперь отгородишься!

— Конечно, есть! И у тебя она тоже есть!

— Что?

— А то!