— То есть ты меня бросаешь?

— Мам…

— Ты мне тут не мамкай. Имей смелость посмотреть мне в глаза и сказать, что ты меня бросаешь!

Дарина посмотрела на вынутые из шкафа футболки.

Она едет на пару дней. Ну на неделю максимум. Вещей много брать не стоит. Или стоит?

Что-то кольнуло в груди. Некое предчувствие.

Если возьмет много, значит, она неосознанно дает себе добро на побывку у девчат. А это чревато последствиями.

Она вздохнула. С другой стороны, что с ней случится, если она поживет у девчонок недельку? Ну, может, две. Или три…

Она и так планировала отпуск! Даже клиентов предупредила.

И тут так совпали карты.

Ладно, возьмет три футболки. А вот что делать с штанами и джемперами.

— Дочь, ты меня слышишь?

— Мам, мне желтый свитер брать?

— Он твой любимый, бери, естественно. Ай, блин, ты специально, да? С темы съезжаешь?

Дарина аккуратно сложила свитер и обернулась к маме.

— Мам…Ну чего ты, правда? У Дины живот опустился. Она может родить вот-вот.

Мама вздохнула.

Потом вздохнула более театрально.

— Вот что с вами делать?

— Любить, мама, любить.

— Люблю, куда ж я денусь. Гостинцы девчонкам передашь?

— Передам.

Мама скептически посмотрела в сторону большой спортивной сумки. Благо та была на колесиках.

— Даже спрашивать не буду, для чего она тебе.

— И не спрашивай.

— Всю заначку с собой берешь?

— Ага.

— И свечи?

— Не-не. свечей парочку прихвачу…

— Коробок, да?

— Мам! — сначала было возмутилась Дарина, потом рассмеялась.

Насколько же хорошо ее знала мама. Наверное, это правильно. Так и должно быть. Ей с мамой повезло — добрая, спокойная, всегда ее поддерживающая, идущая по жизни с легкостью и гордо поднятой головой. Отца у Дарины не было, так сложилось. Зато была супермама.

— Когда выезжаешь?

— Завтра.

— Я тебя провожу, Дарин.

— Не надо. Я сама доберусь на такси.

Дарина сомневалась, писать Ларисе с Диной, что она приезжает или сделать сюрприз. После недолгих раздумий все же написала, что пакует чемоданы.

Писка было на весь вечер.

Вокзалы Дарина любила с детства. Здесь всегда кипела жизнь, пахло кофе и выпечкой. Здесь время текло иначе: не размеренно, а рывками, под свистки поездов и голоса дикторов. На вокзалах всегда кто-то спешил, целовался у вагонов, терял чемоданы или находил давно потерянные взгляды. И в этой суматохе можно было раствориться, стать просто частью общего движения. А еще словить толику свободы и некого ожидания.

Дарина мотнула головой. Что с ней творится последнее время? Она сама себя не узнавала. Витает где-то, совершает поступки, за которые ей не то чтобы стыдно…

Девушка направилась к стойке с кофе. Кофе всегда спасает и попробуйте только с ней поспорить.

Объявили посадку на ее поезд. Народу было прилично. Некоторые умудрялись даже толкаться и покрикивать друг на друга.

Поэтому она порадовалась, когда оказалась в своем уютном купе. Поставила сумку на полку и потянулась. Хорошо же. Как бы она ни любила вокзалы, но оказаться в своем купе все же приятно. Долго пребывать среди толкотни то еще удовольствие.

А теперь будет тишина и уединение. Она посмотрела на вторую свободную полку. Может, ей повезет и в ближайшие станции к ней никто не подсядет? Надо проверить, выкуплено ли соседнее место, пока есть связь. Она достала электронную книгу и положила на столик. Далее последовало несколько мини-тюбиков без опознавательных знаков. Ее любимые кремушки. Она уже представила, как завалится на полку, найдет интересную историю про дракона, влюбленного в попаданку. и на несколько часов потеряется. А потом спать.

Ехать ей долго. Больше суток.

Дина предлагала оплатить самолет, Дарина наотрез отказалась. Во-первых, она не особо любила летать. Точнее, боялась. Она летала всегда с мамой или с девчонками. Но одна… Бр-р. Можно она на поезде доберется? Хорошо?

Во-вторых, пользоваться финансовым состоянием подруги она тоже не собиралась.

А в-третьих… Дарине хотелось побыть наедине с собой. Надо подумать.

Она успела повесить куртку на вешалку, когда дверь купе с натужным скрипом отъехала в сторону.

Дарина мысленно вздохнула. Ну вот. к ней все-таки кто-то подсаживается. Нацепив на лицо дежурную улыбку, она повернулась.

И застыла.

В проеме стоял… э-э-э-э… Адам?

Она же не ошиблась?

Нет, не ошиблась, судя по удивленному мужскому лицу.

В одежде выглядел он иначе. И даже выше. И шире в плечах. Дарина стояла, не двигаясь.

И она ЕГО спасала?!. Мамочки, да тут ее спасать надо.

Потому что такие экземпляры, как этот Адам, если это, она повторится, его имя, на просторах Родины просто так не расхаживают.

Мужчина был хорош. Надо отдать ему должное. Графитовый лонгслив с горлом подчеркивал его бронзовый загар, трехдневная тщательно ухоженная щетина тоже придавала брутальности. Дорогая куртка, не менее дорогая сумка…

Дарина больше ничего не понимала.

Он тоже одарил ее таким же придирчивым и недоверчивым взглядом.

— Я пройду, да? — сыронизировал он, давая понять, что тоже ее узнал.

Дарина смотрела, как он располагается. На что она, дура, рассчитывала, покупая СВ-вагон? Тем более со скидкой! Что никого такого же умного, как она не найдется?

И как ей с ним ехать?

— Серьезно? — выдохнула она куда более резко, чем предполагалось знакомство попутчиков.

— Кажется, да, — протянул мужчина, недовольно сводя брови на переносице.

Он тоже явно не обрадовался их повторной встрече.

Он занял едва ли не все пространство. Дарина возмущенно хапнула воздуха.

— А вы точно не ошиблись купе? — Глупый вопрос, но надежда умирает последней. Дарина ничего не могла поделать, в голосе звенело возмущение, прикрывающее паническое недоверие.

Ее нечаянный попутчик лишь усмехнулся уголком губ.

— Нет, двенадцатое место у меня, — и он указал на небольшие металлические циферки. — Но могу и билет показать.

Такого поворота Дарина точно не ожидала. Судьба, всегда обладавшая своеобразным чувством юмора, на этот раз явно перестаралась.

— Не надо. — буркнула Дарина, не зная, куда себя деть.

То есть они поедут вместе?

Он и она.

И снова в голове зазвенел вопрос — серьезно?!.

Она вышла из купе. Пусть располагается…

А она… А она что? Так и будет топтаться в коридоре?

Дарина переступила с ноги на ногу и сильнее вцепилась в небольшой подоконник вагона.

Загвоздка заключалась в том, что среди подруг она была самой невостребованной среди мужского населения человечества. Даже не так. Самой замкнутой, стеснительной, что ли. Оттого и невостребованной.

На нее обращали внимание парни. И в школе, и в колледже. Но она… Она была той дурочкой, что ходила на свидания лишь в тех случаях, если парень сильно нравился, был ей интересен и никогда ради того, чтобы просто провести с кем-то вечер или из страха быть непопулярной.

Особенно их компашка пользовалась популярностью, когда Дина встречалась с мажором, который потом прошелся по ее судьбе и телу. Приглашали на свидание и Лору, и Дарину. Они ходили пару раз. Но обе мимо. А потом… Потом случилась трагедия, которая на несколько лет не то чтобы их отворотила от мужчин… Не до них было.

И как-то Дарина немного потерялась. Вроде взрослая женщина, но иногда смущалась сверхмеры.

Ироничный голосок внутри пропел, что остановиться и помочь голому мужику — это она может, это она запросто. А дальше ступор.

Была и еще одна проблема, с которой Дарина давно смирилась.

Не получалось у нее с мужчинами в постели. Вот никак. И фраза «не бывает фригидных женщин, бывают неумелые мужчины» вызывала в ней легкое недоумение. И вопросы. К себе в частности.

Поэтому — смысл?..

Ей хорошо с собой. Со своими увлечениями. А мужчины… Ну есть они где-то, и это неплохо. С ними можно посмеяться, к ним можно обратиться за помощью, за содействием.

Она нахмурилась. Что-то ее не туда понесло. К чему эти рассуждения? О ней, о мужчинах.

Нет, все-таки правильно она сделала, что сорвалась к девчонкам. Они ей мозги быстро на место поставят. А то ишь, надумала хандрить.

Дарина обернулась и посмотрела на чуть приоткрытую дверь своего купе. И что, долго она будет в коридоре мяться?

Крупная фигура попутчика вроде больше не маячила по купе. Н-да. Все-таки большим мужчинам надо продавать купе полностью. Чтобы они других людей не лишали пространства.

С пространством она оказалась права. Его больше не было.

Попутчик вытянулся на диване. Лежал, прикрыв глаза, и слушал музыку. Или еще что-то. Этакий нейтралитет, в который почему-то не верилось.

Дарина шмыгнула на свое место.

Поезд тронулся.

— Я могу объясниться, — через некоторое время сказал мужчина.

Вот! Она, если честно, ждала начала диалога с его стороны. И Дарину, конечно, разбирало любопытно. Но стоило ли снова потакать себе?

— Зачем?

— Чтобы тебе было спокойнее со мной ехать. Ты нервничаешь, а это ни к чему.

Значит они перешли на «ты». Указать ему на это или ну нафиг?

Ну нафиг…

Дарина демонстративно потянулась за электронной книгой.

И с чего он решил, что она нервничает? То, что места себе не находит и не может устроиться удобнее? Так это диван же жесткий. При чем тут он?

— У вас была причина. Этого достаточно.

Она же молодец? Она же правильно ответила? Или нет?

Она хотела тишины. На эти сутки… И надо настраивать себя на то, что ее нисколько не смущает тот самый немалыш, который перестал быть голышом.

Хотя…

Впереди ночь.

В поезде вроде не принято спать обнаженным. Футболки там, шорты оставляют.

Дарина сместила подушку выше. Ее любимый автор начала выкладку новой книги и уже дала почти пятьдесят страниц в читалке а. а она все никак не доберется. Сначала специально откладывала, копила проды. Когда решила, что поедет к девчонкам, тем более решила не трогать. В дороге будет чем заняться. И вот сейчас, казалось бы. читай — не хочу.

Она честно пыталась сосредоточиться на истории попаданки, которая проснулась в теле толстушки. Ее собирались насильно выдать замуж за дракона, который, понятное дело, не горел желанием взять неказистую девицу замуж. Но зачем-то она была ему нужна.

Дарина не поняла, как уснула. Глаза закрылись сами собой. В сон она провалилась минут на пять. Это по первым ощущениям. Или тридцать… Это по вторым. Иногда время стиралось и воспринималось иначе.

Дарина очнулась и зачем-то подорвалась, точно ее кто-то толкнул. Электронная книга съехала с живота, на которой она, оказывается, ее положила. И поползла вбок. А книга была новой! Дарина дернулась за ней, взмахнула руками.

Сначала возникла тупая боль в плече. Ну бывает такое. Перележала она в неудобном положении, мышцы затекли. И нет, чтобы остановиться, обратить на нее внимание, Дарина потянулась ниже.

Дальше боль просто пронзила низ поясницы. Позвоночник или еще что-то. Дарина не разобрала. Перед глазами замелькали мушки.

Она начала падать… Пол стремительно приближался…

Где-то сбоку послышалось ругательство. Матерное, крепкое.

— Какого…

Дальше мелькнула крепкая мужская рука, которая честно пыталась остановить ее падение. Но уберегла лишь от столкновения ее лба со столиком.

Падение на пол купе было не просто болезненным. Еще и чертовски унизительным.

Ладно бы только это. Но кто-то решил ответить помощью на помощь и начал поспешно вставать.

Ступни минимум сорок третьего размера… колени… и пах. Черт побери, пах! Прямо напротив ее лица.