Диана собиралась в спешке.

Она сорвалась с полки, движения стали резкими, лихорадочными. Она натягивала джинсы, нащупывала ботинки, запихивала вещи в рюкзак, не глядя. Почему-то ей стало истерически важно уйти до его возвращения. Уйти тихо, на цыпочках, раствориться в толпе.

Прощаться будут по-английски…

Выпорхнув в коридор, Дарина быстро посмотрела в оба конца коридора. Мощной фигуры Адама нигде не было видно. Вот и славно. Словно камень свалился с души.

Ни к чему сейчас им встреча. Покутили и разошлись. Ну идеально же!

Она быстрым шагом направилась к выходу, втискиваясь в толпу пассажиров, уже кучкующихся у дверей.

— Мы не на тот путь встали… Как такое может быть, — донеслось до нее из общего гула.

— А встречающие? Они же нас там ждут!

— Придется обходить поезд.

— Ну, зашибись…

Вон оно, оказывается, ещё что. Блин…

А девчонки? Они же должны её встречать! Мысли путались, смешивая общую суматоху с личным волнением. Она аккуратно, стараясь не промазать мимо, спустилась по холодной металлической лестнице на перрон и огляделась, щурясь от яркого дневного света.

Знакомых лиц в мельтешащей толпе не наблюдалось

Ладно… Сейчас найдутся. Она уже полезла в карман за телефоном, пальцы скользили по холодному стеклу, пытаясь разблокировать его.

И в этот момент на её плечо легла тяжелая, знакомая рука. Грубоватый, низкий голос пробасил почти над самым ухом, заглушая весь шум вокзала.

— Задержись-ка.

Дарина едва не подпрыгнула на месте, сердце замерло, а потом рванулось в бешеной пляске. Тело узнало его раньше разума. Это сжатие в животе, этот внезапный жар, прокатившийся по коже.

Адам…

Ей не надо было оборачиваться, чтобы убедиться. Его прикосновение, его голос были вписаны в нее за эту ночь намертво. Она застыла, чувствуя, как под его ладонью немеет всё ее тело.

И когда только он успел?

Или на перроне уже был?

Оборачивалась Дарина медленно, старательно нацепляя на лицо нейтральное выражение.

Безумие, напавшее на неё ночью, прошло. И точка.

Адам хмурился. Почему-то она не удивилась. Возвышался над ней и прожигал темным недовольным взглядом.

Дарина тотчас вспыхнула.

— Привет, — более разумного она ничего не придумала.

— Не поздновато здороваться?

— Ты что-то хотел, да? — она снова огляделась по сторонам.

И снова никого из знакомых.

А вот Адам как-то странно напрягся.

— Тебя встречают?

Почему-то ей подумалось, что он хотел о другом поговорить.

— Да.

— Кто?

О как…

Дарина сильнее вцепилась в ручку дорожного чемодана.

Она растерялась. Серьезно. По-дурацки захлопала ресницами, прямо как девочки-«птички», которых Боженька наделил красотой и не отвесил ума.

Её заминка не прошла даром.

Адам усмехнулся и голову склонил набок.

— Ладно… Пойдем.

— Я сама и…

Он так зыркнул на неё, что слова застряли в горле.

— А сумки через перрон тоже сама будешь? — его голос и не думал смягчаться.

Ну что за человек…

Она не могла понять его. Вроде неплохой мужчина. Говорит приятно, грамотно. Скорее всего, с высшим образованием, хотя сейчас разных кудесников развелось с девятью классами.

Но не похож он на кудесника!

— Сама, — уперлась Дарина.

Надо заканчивать эту историю, потому что…

Да потому что они попутчики и только! А она с ним кончила впервые в жизни. И не раз! И голова у неё от всего этого счастья шла кругом. Ноги-то она собрала… С остальным сложнее.

Мозги точно на место возвращаться никак не желали.

Адам, закинул свою сумку на плечо, и потянулся к её чемодану.

— Давай сюда. У тебя спина больная.

Она уперлась руками, ногами. И, пожалуй, рогами тоже.

— Моя больная спина не мешала тебе меня нагибать, — буркнула она.

И, кажется, зря.

Потому что Адам чуть заметно повел головой. Так предупреждающе… А под конец и вовсе прищурился.

— Я бы тебя и сейчас нагнул.

По логике Дарина сейчас должна сказать что-то едко-умное, саркастическое. Но язык пророс к небу, и ни единой умной мысли не выдал. И так всегда! Когда надо, она частенько терялась.

Не успела она отреагировать, как осталась без чемодана. И ладно бы только это. Мужская рука собственническим жестом легла ей на поясницу и подтолкнула к выходу. Ну, почти на поясницу.

— Заходим в первую же попавшуюся забегаловку, — раздалось над ухом, — и… беседуем. Продуктивно и обстоятельно.

— Как интересно… А если меня встречает мужчина, а мы с тобой в забегаловку?

Хорошо, что не сразу номер в привокзальной гостинице предложил.

А она бы, может, и пошла…

Дарина отвесила себе подзатыльник. Она точно ничего не забыла в купе? Например, осознанность?

— Если мужчине не близкий, значит, подождет и ничего криминального не будет. А если близкий, — тут Адам послал в её сторону ещё один недобрый взгляд. — Нет у тебя нихера близкого мужика, Дарина!

Прозвучало немного обидно…

— И почему же? Случайный секс с случайным попутчиком такое дело…

Ой, она, кажется, сегодня договорится. Что-то куда её не туда несло.

— Такое? Серьезно?

Желваки на скулах Адама четче прорисовались, дернулись.

Дарина ничего не ответила. Лучше промолчать, правильно?

Зато продолжил Адам:

— Нихера бы ты не позволила сесть голому мужику к себе, будь у тебя мужчина.

Дарина опустила голову. Логично, блин.

— Адам, а нам точно по пути?

— Считаешь, что я настолько романтичен, что выпрыгнул за тобой на другой остановке?

— А что сейчас у мужчин романтика не в почете?

Дарина даже остановилась. Её ноги точно вросли в бетон. Адаму тоже пришлось затормозить.

Мысли в её голове метались, пытаясь найти логику.

Зачем… Вот, правда, зачем это продолжение? Для чего?

Это не было похоже на «давай выпьем кофе». Это было что-то другое.

Что — она отказывалась знать.

Не надо это…

Ни к чему, вот правда.

Но, кажется, её никто особо и не собирался спрашивать.

Его рука опустилась на её плечо…

Тяжеловато так.

Дарина демонстративно посмотрела на его руку, потом так же демонстративно ему в лицо. Хоть бы хны. Адам был непрошибаем.

Ну, конечно, после того, что он с ней творил, прикосновение руки воспринимается как нечто само собой разумеющееся.

— Дамы вперед, — процедил он и даже выдавил из себя улыбку.

Прекрасное у них получалось общение. Может, легче его прекратить, чем выдавливать из себя?

Дарина слышала про такие пары. Которые могли существовать только в горизонтальной плоскости. В постели они идеально подходили друг другу. Могли сутками не вылазить. А вне её… Цапались, как кошка с собакой. И, естественно, по итогу разбегались, оставляя на сердце шрамы.

Оно ей надо?

Нет, конечно.

Его рука на её плече не ослабляла хватку, лишь слегка усилила давление, беззвучно направляя её вперёд сквозь суету вокзала.

Дарина пошла. Надо всё-таки по-нормальному поставить точку. Адам легко лавировал между спешащими людьми. Не позволял задеть и её. А люди спешили, особенно те, которые сошли с их поезда.

Он толкнул тяжёлую стеклянную дверь, и они окунулись в душную, пропитанную запахом жареного бекона и горького кофе атмосферу вокзального кафе. Небольшое помещение с запотевшими стёклами, липкими столиками и приглушённым гулом голосов. Освещение было тусклым, несмотря на день.

Не спрашивая и не оглядываясь, Адам уверенно повёл её в самый дальний угол, к маленькому столику у стены, за которым никто не мог бы сесть сзади них.

Адам, наконец, убрал руку, позволив ей опуститься на стул, а сам устроился напротив, откинувшись на спинку.

— Кофе будешь?

— Буду.

Кто же в здравом уме откажется от кофе?

Он подозвал официантку.

К ним подошла дородная женщина тридцати плюс. Вся такая, точно сошедшая с экранов советского кино. С осветленными до желтизны волосами, с ярко-красной помадой и не менее ярким румянцем.

А ещё у неё было шикарное декольте, которое она показывала всем посетителям кафе. Пятерочка, оголенная очень низко.

Дарина невольно присмотрелась к Адаму. Отреагирует?.. Нет?..

Нет, не отреагировал. Абсолютно. Хотя другие мужчины, сидящие неподалеку, зависли. И Дарина не могла их осуждать.

— Что будете заказывать? — перекидывая с щеки за щеку жвачку, спросила она.

— Кофе. Два. Черных.

— Растворимых?

На лице Адама не дрогнул ни один мускул.

— Вареный есть?

— В турке могу приготовить.

Официантка, наконец, оторвала взгляд от телефона, в который пялилась всё это время. И быстренько приободрилась, уставившись на Адама. Плечи расправила, грудь выпятила. На лицо улыбку хищно-дружелюбную натянула.

Дарина едва сдерживалась, чтобы не закатить глаза. Такого подката она давно не наблюдала.

— Сварите, — спокойно отозвался Адам.

— И всё?

— У вас нет меню, мы не можем выбрать.

— Пончики ещё есть.

— Давайте пончики.

— Сколько?

— Штук десять.

— Ок. Сейчас принесу.

Пергидрольная блондинка, активно виляя бедрами, направилась к кухне.

Дарина откинулась на железную спинку стула и скрестила руки на груди.

— Не лопнешь, деточка? С десяти-то пончиков.

— Половину тебе отдам.

— Я не буду.

— Значит, с собой заверну. Псинам потом скормлю. Или котам.

Он тоже откинулся на спинку стула, но руки скрещивать не стал.

— Дарина, я не хочу прерывать наше знакомство. Дай мне свой телефон.

По спине Дарины пробежал разряд. Искушает…

Соблазн был физическим, почти вкусным. Тело, которое ещё помнило оргазмы, в очередной раз вступило в противоборство с разумом.

И это тоже не нравилось Дарине. Так не должно быть.

— Я даже не знаю твою фамилию, — она тянула время, как могла.

— Терлоев, — всё так же спокойно сказал он.

Терлоев…

Дарина нахмурилась. Что-то знакомое… Она где-то слышала эту фамилию. Определенно.