Но я всё-таки должна попытаться.

- Вань, еще раз. Ради нашей семьи, ради детей. Мирное соглашение, которое устроит всех. — тут я, конечно, наступаю на горло своей песне, сама я не хочу ничего мирного. Я хочу, чтобы Иван ответил за каждую мою слезу, за каждую нервную клетку потраченную, за тот позор, который я испытала, за тот испанский стыд, который продолжаю испытывать. Он должен ответить. Но я предлагаю сначала переговоры. — Ты оставляешь в покое меня и детей. И своих женщин тоже.

Клиники не трогаешь. Сына не трогаешь. Мы все остаёмся при своих.

- Тебе лечиться надо, Яна

Отворачивается, отходит, вижу, как кулаки сжимаются, уверена, что и челюсти тоже.

- Я уже вылечилась, Вань... Излечилась.

Да, именно так, дорогой.

От любви к тебе излечилась.

Вернее, любовь эта умерла, очень быстро умерла, выгорела дотла и даже горстки пепла не осталось, золы, которой можно было бы удобрять ростки какого-то нового чувства.

Нет.

Выжжено. Уничтожено. Убито.

- Ты... ты сказала, что ты изменила мне?

Услышал, значит. Не пропустил мимо ушей. Собрался в атаку броситься?

- Это имеет значение?

- А ты как думаешь, Янина? — поворачивается.

Взгляд совсем другой.

Он уже не удивляется. Не изучает. Не пытается просчитать.

Сейчас это взгляд готового к нападению война.

Да, милый, я тоже не думала, что нам придётся воевать.

Как видишь.

- Ты был первым, Иван.

- А вот это как раз значения не имеет.

Как сказать.

- Ты сама прекрасно знаешь, как всё воспринимается в нашем обществе. Измена мужчины — это обыденно, буднично.

- Все изменяют, да, Иван?

- Именно так. В нашем кругу — все.

О, как же меня это бесит! Вот эта святая уверенность в том, что так поступают все.

А если так делают все, то и мне можно, да? Вот только хрен ты угадал. Все могут изменять, но это не значит, что все те, кому изменяют, буду жрать эти ваши измены!

Я не буду.

И я не из тех, кто прощает.

Не всегда была такой. Нет, наоборот. Как раз другой была.

Понимающей, прощающей, верящей в то, что добро побеждает.

Оно побеждает.

Вот только у добра для этого обязательно должна быть своя ядерная бомба в рукаве. Иначе никто это добро слушать не будет.

У меня бомба есть. Целый ракетный комплекс.

Достала, милфа. Получила.

Заработала.

НУ, пока еще не все долги выплатила — не важно.

Но оружие у меня имеется.

Значит, говоришь, все изменяют?

- Допустим. Все мужчины изменяют, но...

- А все женщины всё понимают и не делают из этого трагедию, Яна!

- А разве я делаю трагедию? Я как раз предлагаю решить все наши вопросы мирно.

Пока.

- Ты что мне угрожаешь, Янина?

- Угрожаю, Иван. Именно угрожаю.

Он наклоняет голову, снова взгляд меняется, опять удивление. Не ожидал?

- Я всё-таки советовал тебе обратиться к врачу.

- Хватит, Вань, прекрати. Ты прекрасно знаешь, что я сама врач.

- Косметолог?

- Именно.

- Какой-то бред всё это. Ян, давай я тебя в санаторий что ли отправлю? Или на курорт? Хочешь на острова? Или в Европу? Достопримечательности посмотреть, шмоток купить новых, а?

- Почему, Иван?

- Что почему?

- Почему Арина? Как ты мог? Ты же... ты знал, как Ярик её любит!

- А может я именно поэтому?

- Что?

21.

Именно поэтому? Он серьёзно?

- Янина, что ты хочешь от меня услышать, скажи?

- Я? Чего я хочу?

А чего я хочу?

Я сама не знаю.

Оправданий? Разве это как-то можно оправдать?

Нельзя, никак.

Поэтому я и не знаю, чего я хочу услышать.

Почему в принципе начал изменять? Почему не развёлся со мной раньше, если я так не устраивала?

- Я ничего не хочу, Иван. Я развода хочу.

Убить тебя я хочу. Труп твой пинать. Сжечь его. Четвертовать. Отдать стервятникам, чтобы выклевали тебе глаза... Господи.

- Развода на твоих условиях не будет, Янина.

- Что?

- Ты меня услышала. Развод будет тогда, когда я посчитаю нужным развестись. И ты получишь то, что я посчитаю нужным. И все получат именно то, что захочу отдать я, ясно?

- Ясно.

- Вот так. Ты меня знаешь прекрасно, Янина. Я не прощаю тех, кто идёт против меня. И мне не важно кто это. Жена, брат, сват.

- Сын...

- Да, и сын тоже. И я не терплю, когда лезут в мою жизнь и в мои отношения. Ты сегодня залезла туда слишком глубоко, Янина. И ты очень зря это сделала.

Угрожает.

Что ж. Я ведь знала, что так и будет.

Что Иван пойдёт в атаку. Лучшее средство защиты — нападение, этот урок он усвоил давно.

Только вот и я его тоже усвоила.

- Я тебя услышала, Яхонтов. По-хорошему не хочешь.

- Это ты не хочешь по хорошему, Янина. И очень зря упираешься. Ты прекрасно знаешь какие у меня ресурсы. Знаешь, что я могу.

О, да, это я прекрасно знаю.

Вообще, как же это правильно, знать все сильные стороны противника, не принижать его, наоборот. Знать, в чём его сила и не пытаться идти напролом.

Где есть сила там, как правило, есть и слабость.

Слабые места.

ИХ я тоже хорошо знаю.

Иначе не стала бы ввязываться во всё это.

- Надеюсь, ты тоже меня услышала, Янина. Давай закроем тему развода сейчас.

- Сейчас? Но почему? Что тебе мешает сейчас развестись со мной? Развести твою Аришу с твоим же сыном. Жениться на ней и жить долго и счастливо.

- Глупая ты женщина, Янина. Слишком глупая.

Да, в этом он прав.

Была слишком глупа и доверчива. Позволила ему столько лет меня обманывать.

Позволила ему обмануть родного сына!

Глупая.

- Я не хочу, чтобы ты упоминала Арину. Забудь о ней. Забудь о нас. Считай, что тебе это просто приснилось.

Приснилось? Если бы…

Их бурный секс на ковре в гостиной я точно забыть не смогу. Как эта мелкая дрянь прыгала на нём, как кричала, какие слова ему говорила.

- Иван, боже... Иван, какой ты... какой ты большой, какой ты сильный, ты настоящий мужчина, настоящий, боже, твой сын тебе в подмётки не годится.

Я не могла смотреть, да и слушать не могла, но это было нужно.

Мне казалось, что это сцена из дешевой мыльной оперы, сериал на канале «Домашний», даже не на «России один». Её слова. Эти льстивые речи.

Нет, я знаю, что Иван как мужчина очень одарён, силён, да, секс с ним был всегда более чем хорош. Но зачем так унижать мужчину, который тебя любит? Зачем унижать словами мужа, который тебя, сучку, из дерьма вытащил? Который реально душу всю свою тебе открывал!

Мерзкая гнида.

- Ты меня поняла, Янина? Забыла обо всём. Живёшь как ни в чём ни бывало, пока я не решу все вопросы.

- А что будет, когда ты их решишь?

- Вот когда я решу ты всё и узнаешь. Всё будет зависеть от твоего поведения, Янина. От вашего поведения. Ясно.

- Ясно.

Что ж... Иван Александрович... Считайте, что вы подписали себе приговор.

- Скажи, Вань, почему?

- Что еще? Что почему?

- Почему ты начал мне изменять?

Смотрит на меня снисходительно, как герцог на служанку, с высокого высока.

- Ты просто стала старой, Янина, смирись.

Старой?

Не могу сдержать ухмылку.

Ты забыл, что ведьмы не стареют, любимый.

Мы просто становимся крепче, как хороший коньяк. Крепче и дороже.

- Ты поговорила с ним? — это Эвелина, звоню ей сразу, как только Иван выходит из квартиры. В последние дни мы как-то с ней стали слишком близки.

- Поговорила

- И что?

- И всё.

- Ясно. — понимаю, что она усмехается, осознавая, что именно «всё».

Что ж... шоу начинается?

Но сначала я задаю вопрос, который меня беспокоит сейчас больше всего.

- Как Ярослав?

- Сыночка-корзиночка? Нормально, мучается похмельем, приезжай, мать, пора приводить его в чувство.

22.

- Сынок?

- Мам... давай не сейчас.

- Хорошо. А когда?

- Не знаю.

- Не знает он! Ты мужик или где, алё? — Эвелина встревает, а я резко шикаю на неё.

- Прекрати!

- Что прекрати? Ты что его из нормального пацана превращаешь в тряпку, мать, а?

- Я сказала — не лезь.

- А! наглая содержанка рукой машет, - разбирайтесь сами, как знаете, только вы, между прочим, у меня дома, а не наоборот. А то мне кажется это я в гостях!

- Прости, мы... мы уедем.

Знать бы, куда ехать.

Вторые сутки уже голова кругом. С того момента как я встретила сына в аэропорту.

- Мам, ты что тут делаешь?

- Надо поговорить, Ярослав.

- Мамуль, я готов только, я к Арише спешу, сама понимаешь, она болела.

- Не спеши.

Дальше я показала ему и фото и видео. Рассказала то, что знаю. И отвезла к Эвелине — больше не куда было, как-то так оказалось.

Ну и вообще, у нас теперь на «Патриках» что-то вроде штаба. Да, именно так. Иван там не появляется.

Они и раньше в Ириной-Эвелиной там не встречались, он предпочитал хорошие гостиницы или арендованное посуточно элитное жильё. Я и не знала, что в Москве оказывается это целый прибыльный бизнес, сдавать элитные хаты под места встреч богатых и знаменитых с жрицами любви.

Вообще, Эвелина мне на многое глаза открыла.

Не то, чтобы я сильно хотела это знать. Но вот, знаю.

После того, что мой сын узнал о жене, а главное — об отце — он долго молчал.

Мы молча ехали на моей машине из «Шереметьево» в центр. Молча поднялись в квартиру Эвы.

Еще примерно с полчаса Ярослав сидел на диване, тупо пялясь в стену.

А потом... Потом Эвелина открыла бутылку коньяка и всучила ему стакан.

- Пей.

- Я не пью.

- Он не пьёт!

Пей, я сказала. И слушай. Мать твоя так не скажет. Отец твой — гандон, предатель, подлец и ублюдок. Жена твоя — лживая блядь, не стоящая твоего внимания. Они оба не стоят твоего внимания, понял? Пей.

И он выпил. Бокал. Потом еще. Еще. Пол-литра коньяка. И ни в одном глазу.

Мы с Иркой тоже выпили.

Она приготовила офигенно вкусную рыбу на гриле. Поели.

- Мам... можно тебя на два слова.

- ОЙ, ухожу, говорите. Как будто я чего-то там не знаю!

Эвелина не обиделась, нет, просто играла.

- Мам... она... она реально за него замуж пойдёт?

- Они этот вопрос обсуждали. Как он разведётся со мной, заберет у меня мои клиники, отдаст ей.

- Она тоже разводиться собиралась?

- Собирается.

- Мам, я же любил её, я всё для неё. Почему?

- Знаешь, сынок, что я поняла? На некоторые вопросы есть самый банальный ответ.

- Какой?

- Потому что…

Да, наши близкие решили, что с нами так можно поступать - потому что…

Потому что они посчитали свой личный комфорт и счастье выше нашего. Потому что им вообще на всех кроме себя плевать. Потому что они вот такие, а мы нет.

Потому что…

- Не стоит пытаться разобраться в логике их поступков. Им просто плевать на нас вот и всё.

- И что дальше?

- А дальше, сынок... Дальше нам будет плевать на них.

- В смысле?

- Это война, Ярослав, и я уже её начала.

- Война?

- Да. И жертвы будут. Нужно быть готовыми ко всему.

- К чему именно?

- Мы с тобой можем потерять всё, понимаешь? Если мои планы сорвутся, если твой отец окажется сильнее... Если…

- Мам, ты его любишь?

Люблю ли я?

Вспомнила очень ярко последний счастливый эпизод из нашей совместной жизни.

Счастливый для меня.

Мы с Иваном ужинали в ресторане. Он пригласил меня, подарил мне нежный букет пионов, трогательно так, руку целовал, расспрашивал, как дела в клиниках, что нового, мы строили планы на поездку в Сочи, думали покататься на лыжах.

Потом в машине Иван меня целовал, дома поднял на руки, отнёс на кровать, шептал, какая я шикарная женщина, как он не может от меня оторваться, у нас был потрясающий секс, очень глубокий, такой страстный, я отдавалась ему раскрываясь полностью, буквально впитывая каждое прикосновение, каждую ласку, стараясь дарить ему удовольствие.

Перед глазами пронеслась та ночь. Подтянутая, сбитая фигура Ивана, крепкий пресс, плечи широкие, мускулы налитые, он весь настолько мужественный, сильный, цельный опытный, как он шептал мне пошлости, заставляя еще больше распаляться, доводя до предела. Оргазм унёс меня куда-то настолько высоко и далеко, что я даже сознание потеряла на пару мгновений. Лежала, не в состоянии шевелиться, счастливая невероятно.

- Мне хочется пробовать с тобой что-то новое, Янинка.

- Что? — я недоумевала, кажется, у нас всё было! Никаких запретов давно. Мы оба взрослые, самодостаточные, понимающие, что в сексе между любимыми нет секретов, грязи, преград.

- Хочу... - он шептал мне на ухо, что хочет довести меня до сквирта, я, честно говоря, как и многие женщины этого стеснялась и считала, что такого вообще не бывает, это всё просто какой-то фейк из порноиндустрии. — Хочу, чтобы ты доверяла мне настолько, чтобы это случилось.

Тогда я подумала, что это реально высшая степень доверия. И любви. Когда партнёры, не стесняясь говорят о своих желаниях, предпочтениях.

Как при таких отношениях я могла помыслить, что у моего мужа есть другая?

Другие? Как? Немыслимо же?

Я любила его безумно. Страстно. Я в тот момент как раз осознала, насколько глубоки мои чувства, что это вот то самое, настоящее.

Я была счастлива, что у нас это есть. Что мы вот такая крепкая пара, которая смогла пронести свою любовь сквозь года...

Как же наивно. Глупо.

Как больно.

Когда я узнала об изменах Ивана, мне казалось, я не могу дышать.

Я была как рыба, выброшенная на берег.

У меня и сердце почти остановилось.

Внутри всё выжгло кислотой.

Когда сын спросил люблю ли я Ивана я поняла, что он чувствует то же самое.

Ему также запредельно больно.

- Мам, ты любишь его? — вопрос, который уже не вызывает эмоций. Трепета. Боли.

Страдания.

- Уже не люблю.

- Что мне делать, мам? Если я не смогу разлюбить?