Мамочка! Я написала вам сотню писем, но ни одно не отправила. У меня была тысяча возможностей, но я не воспользовалась ни одной. Вот о чём вы спросите меня при встрече. Я не знаю, что на это ответить, поэтому прежде всего выслушайте мою историю с самого начала.

Вы научили меня жить для других и многократно повторяли: «Юки, доченька, смысл жизни заключается в служении людям». Я поверила вам, мамочка, и от чистого сердца служила своим ученикам, а они ласково называли меня старшей сестрой. Была ли мне нужна собственная семья? Скорее нет, чем да. Я наслаждалась каждым днём работы куратором в коррекционной школе для подростков с нарушением слуха.

Эдгар появился из ниоткуда. Импозантный, умный, знающий о мире значительно больше, чем я, в совершенстве владеющий языком жестов. В узких кругах знали, что я писала неплохие рассказы. Эдгар хотел, чтобы я отредактировала какой-то текст, и назначил мне встречу.

Он привёз меня, одурманенную и туго соображающую, в дом на окраине незнакомой деревушки. Решётки на окнах, массивная входная дверь – я попала в тюрьму. Эдгар ука зал на компьютер и приказал писать книгу. За последующие несколько недель я разбила два других компьютера и ещё три ноутбука. Но он неизменно являлся с новыми.

Эдгар не трогал меня, приносил вдоволь еды, свежие газеты и книги. Поначалу я пыталась сопротивляться, мамочка. Дралась, придумывала ловушки для моего тюремщика, но через полгода тщетных попыток сдалась. Переломным стал момент, когда Эдгар показал мне статью одной газеты. Оказалось, что «моё тело» нашли в реке через пару недель после исчезновения. Экспертизу не проводили, потому что на утопленнице были остатки моей одежды и украшений. Вы похоронили меня, мамочка.

Я горевала так сильно, а писательство превратилось в обезболивающее – единственный способ не сойти с ума. С головой окунувшись в воображаемый мир, я боролась со страхом, отчаянием и безысходностью. Как ни странно, Эдгар был рядом. Мы много общались и обсуждали написанные мною отрывки текста. Через три месяца «родился» «Хронос», который изумил общественность и сразу же был назван шедевром. Я ведь не просто набирала буквы на клавиатуре или подбирала слова – я с оголёнными нервами выплёскивала боль.

Как-то Эдгар принёс томик «Хроноса» (только из печати) и бутылку шампанского. Я поняла, что это начало новой жизни с другим именем, которое он выбрал для меня. Нацуми. Друзья и коллеги меня похоронили, а весь мир восхищался моей книгой, хоть и полагал, что её автор – Эдгар Де Люка.

Он больше не запирал меня. Я могла сбежать, но не сбежала. Возможно, вы осудите меня за это и не сможете понять. Впрочем, как объяснить необъяснимое. Мы уехали в Нью-Йорк и поселились в красивых апартаментах. Эдгар по большей части где-то пропадал, но, когда возвращался, мы вместе ужинали или гуляли в Центральном парке. Чуть позже его стали узнавать на улицах, так что я в одиночку исследовала город, а по субботам ездила в Бруклин в магазинчик японской еды.

Мы долго путешествовали по всей планете. Жили во Франции, Канаде, Испании, Швейцарии, Румынии, Австралии… Все свои впечатле ния я выливала на страницы книг, которые принесли Эдгару славу и горы денег. Я не ревновала и не завидовала. У меня было всё, что я хотела. Ноутбук, записная книжка и возможность увидеть мир.

Однажды я прочитала интервью в газете, где он исказил идею очередной книги. Мы поссорились, и я в агонии пырнула его ножом. Бросилась к телефону, чтобы вызвать врача, но Эдгар не позволил. А уже через час он свободно передвигался по квартире, словно ничего не случилось. Вот тогда я сложила в одну кучу все странности: он мало ел, почти не спал, имел специфический запах, биография была полна пробелов – и я догадалась, что он вроде и не человек вовсе. Однако не это заставило меня очнуться, а поездка на Каёдзима. В пристройке за святилищем я совершенно случайно отыскала письмо несчастной Вивиан Андерсон к своей подруге и догадалась, что Эдгар замышляет зло против детей.

Я сразу поняла, что вилла необычная, а вся испещрена тайными ходами. В мои задачи входила слежка за Марком. Ничто не должно было угрожать безопасности мальчика. Эдгару и в голову не могло прийти, что я предам его, потому что много лет служила верой и правдой. Поначалу было страшно в открытую действовать против Эдгара, поэтому я просто принесла в пристройку красивую и старинную вазу и забросила туда письмо. В доме не могла оставить из-за горничных. Я ведь много лет работала с подростками и знала, что их всегда тянет в места тайные и необычные, и, конечно, ваза среди хлама должна была привлечь внимание. Надеялась, что ребята сразу сообщат о находке родителям. Не сработало. А потом начался сущий ад. Эдгар явился на остров среди ночи и своим проклятым пением стал одного за другим увлекать подростков за собой и прятать их в подвале.

Когда же юная Билли родила дочку, мне отчаянно захотелось сбежать от Эдгара, но прежде я должна была позаботиться о ребятах. И я заботилась как могла. Выполнила ваш наказ – служила людям.

Вот и вся моя история, мамочка. Это письмо вы получите, когда я буду очень далеко от Японии. Я опять начну новую жизнь, уже самостоятельную и не зависимую ни от кого. Эдгара больше нет.

Мне осталось только послужить несчастной Каори, подготовить её к погребению. Из белоснежных простынь я соорудила саван, в волосы вплела веточку гортензии, а в ладонь вложила шесть монеток, чтобы было чем заплатить за переправу через реку мёртвых.

Напоследок хочу сказать, как сильно люблю вас. Простите, что не была рядом все эти годы.

Вечером зажгли камин и приготовили ужин. Нацуми не отходила от Билли и новорождённой малышки, у которой, кажется, разболелся животик. Кира и Анаит поджарили яйца и сварили рис. Бенни попросил мяса. Добрый знак, решили ребята. Питер и Саша тревожно носились по маршруту: смотровая площадка, сад и прибрежная полоса – высматривали Марка. Они не знали, что с ним приключилось, жив он или мёртв. Каори умерла, не успев произнести ни слова. Никто ничего не понимал. Произошедшие события не укладывались в голове и казались обрывками ночного кошмара.

– Хватит, – сказал Дэниел Питеру и Саше, когда они в очередной раз забежали в гостиную, чтобы погреться у камина. – Марка больше нет. Смиритесь. Эта… Кем она вообще была, чёрт возьми. Девушка-монстр из гроба вернулась одна. Не мучайте себя, заюши.

Саша набросилась на него:

– И что ты предлагаешь? Сделать вид, что Марка не существовало вовсе? Пить кофе и гадать, на каком лайнере за нами приедут? А приедут ли?

– Успокойся, истеричка! – рявкнул Джастин, который как раз держал в руках кофейную чашку. – Вся эта заварушка и произошла из-за Марка. Мы оказались массовкой в гениально сыгранном спектакле, блин!

– Будто Марк виноват, что стал жертвой психопата! – заступилась Билли.

Кира зашикала:

– Тихо-тихо. Во-первых, разбудите ребёнка, которого Нацуми долго укачивала. Во-вторых, нам никак нельзя ссориться. В-третьих, ходить в темноте по острову небезопасно, и вообще пора укладываться спать. И наконец, пусть во всём разбирается полиция. Я уверена, что скоро они приплывут за нами. – Да кто ж разберётся во всём этом, – горько усмехнулся Питер.

Они даже не обсуждали, где ночевать. Конечно, в гостиной рядышком, плечом к плечу. За эти дни подростки сблизились, хотя и продолжали ёрничать и ругаться. Нацуми принесла кружки с горячим какао. Кира благодарно приобняла её и поцеловала в щёку. Нацуми улыбнулась, засеменила в угол к своему буцудану и опустилась на пол. Хрупкая, с пучком чёрных блестящих волос на затылке, в светло-коричневом кимоно с вышитыми алыми фениксами – такой её навсегда запомнят финалисты.

А ещё они запомнят жуткий вопль, который донёсся откуда-то с улицы.

– Марк! – подскочила Саша и бросилась в коридор. Джастин успел остановить её, схватив за локоть.

– Куда? Срочно закрыть все двери, спрятаться, затаиться! – с вытаращенными глазами скомандовал он.

Остальные в нерешительности застыли – может, показалось или ночная чайка заблудилась в волнах. Саша резко вырвала руку:

– Пусти! – и побежала не оглядываясь.

Вслед ей что-то кричали Питер и Анаит. Она остановилась на крыльце и вслушалась. В сонной тишине расплескался вечер. Волны шумели где-то далеко, совсем близко звенел ручей. Опять раздался крик и треснул в воздухе, рассыпался на осколки, которые ветер кинул Саше в лицо. Она понеслась по саду, безостановочно повторяя:

– Марк, где ты?!

Круглые шапки низеньких фонариков, за день напитавшиеся солнечной энергией, тускло мерцали вдоль тропинок. От ручьёв и пруда шла сырая прохлада, деревья тревожно скрипели.

Марк сидел на ступеньках святилища и качался вперёд-назад, точь-в-точь как безглазая дарума. Саша упала на колени и затрясла его за плечи.

– Что с тобой? Скажи мне, что с тобой?

Марк встрепенулся и ясным взглядом скользнул по Саше и по ребятам, которые, оказывается, бежали следом и теперь столпились за её спиной.

– Привет. Всё нормально. Пойдёмте в дом, – выдохнул он. Ребята ждали подробного рассказа, но Марк сразу заявил, что смертельно устал и хочет спать. Спорить не было смысла, так что вскоре ребята утихомирились и уснули. Марк дождался храпа Бенни, выбрался из логова подушек и одеял и поднялся на смотровую площадку. Нужно было подумать, осознать всё произошедшее и сделать выводы. Но чем больше он рассуждал, тем сильнее пухла от мыслей голова.

– Не спится? – спросила Саша. Она нерешительно ступила пару шагов, ожидая разрешения присоединиться.

– Никак, – ответил Марк и добавил: – А тебе?

Саша, получившая одобрение, приблизилась к Марку и взяла его за руку.

– Глупо спрашивать, как у тебя дела, – то ли вопросительно, то ли утвердительно сказала она.

– Я не знаю. Правда. Обещаю, что всё расскажу, но потом.

Саша грустно улыбнулась:

– Оправдались ли твои ожидания от поездки?

– Ха-ха. Лучшие сюжеты подбрасывает сама жизнь. Только об этом я не буду писать. Пусть Дэниел корпит над этим сценарием.

Марк глубоко вздохнул и уставился на сад, который холодным серебром заливала луна. Почувствовал, как к шее прикоснулись губы Саши. Он крепко сжал девушку в объятиях и прошептал:

– В твои короткие волосы я заплетаю ветер.

Она засмеялась:

– Умудрилась же я влюбиться в писателя.

– Эй, полегче на поворотах! У меня сердце сейчас остановится. Саша, я не знаю, что такое любовь и существует ли она вообще, но встреча с тобой – лучшее, что случилось со мной за шестнадцать лет!

– Потише. Разбудишь ребят.

– И чёрт с ними! Самая красивая девушка в мире говорит, что влюблена в меня! Как тут не орать!

Они ещё немного постояли так. Потом Марк отстранился от Саши и, облокотившись на парапет, сказал:

– Ты назвала меня писателем. Правда в том, что я ни черта не писатель и тем более не талантливый. Я просто парень, которому не повезло оказаться жертвой Де Люка. Я упёрся рогом в идею: выбраться из нищеты любой ценой. Любой. И я видел только один путь – стать успешным писателем. И знаешь, в чём прикол? Эта мечта появилась у меня из-за Эдгара. Я прочитал его книгу и подумал, что хочу так же писать. Вот это поворот судьбы! У меня же друзей никогда не было. Я не позволял себе расслабиться, посмотреть по сторонам, увлечься чем-то другим. Учиться, развиваться, совершенствоваться – и больше ничего. Словно и не жил вовсе.

А потом оказалось, что вся моя жизнь была подготовкой к встрече с Де Люка. Планы, мечты, стремления – коту под хвост. Боже, у меня земля под ногами разверзлась, фундамент по шатнулся. Всё, что я так тщательно строил, разрушилось по щелчку пальцев. Но сейчас я думаю, что это не так и ужасно, потому что я наконец понял, что жизнь больше, чем успех, признание, деньги. Это… Ты права, Саша, как всегда, права. Это здесь и сейчас. И знаешь что? Какая разница, что они обо мне подумают? Отец, одноклассники, учителя. Да блин! Я живу не ради их одобрения. Недавно ты сказала, что…

– …всё то, что страшно потерять, нужно обязательно потерять, потому что за этим начинается свобода. Ты свободен, Марк Хейз! Дыши!

– Дышу полной грудью. Вот теперь всё сказал. И просто умираю от усталости. Давай вернёмся в гостиную.

Марк проснулся от того, что в его мозгу ковырялись раскалённым металлическим прутом. Одновременно с этим кто-то истошно верещал и прыгал по груди прямо в ботинках на тракторной подошве. Дать логическое объяснение этим событиям Марк не мог, поэтому распахнул глаза и понял, что оказался в центре армагеддона. Анаит ладонями стучала по окну и кричала: «Плывут! Плывут!» Ребята срывали пододеяльники и вместе с ними взбирались по лестнице. Саша трясла Марка за плечи:

– Вставай же! К острову приближается патрульный катер. Парни решили соорудить флаги, чтобы привлечь внимание. Все собираемся на смотровой площадке.

Марк ещё немного полежал, наблюдая за золотой пылью, что повисла в воздухе, и на ватных ногах пошаркал за остальными. Тело не слушалось, требовало отдыха и тишины. Но где там? Ребята, счастливые и возбуждённые, орали изо всех сил и махали разноцветными полотнищами. Действительно, на горизонте, разбивая тёмную поверхность воды в пену, суетливо нёсся катер.

Марк подошёл к Билли, которая вместе с Нацуми стояла немного в отдалении, видимо, чтобы ребёнок не испугался криков. Улыбнулся:

– Билли, я рад, что мы встретились. Между нами произошёл неприятный момент…

– Забей! Это всё ер-р-рунда! Я планирую дружить с тобой, пока смерть не разлучит нас. Но тебе лучше поменять почту, иначе ты по сто раз на день будешь получать фоточки моей малышки или тексты про драконов. – Билли засмеялась и нежно провела кончиками пальцев по полупрозрачным волосикам дочки.

– Ты станешь классной мамой! А имя уже придумала?

– В честь того, кто принимал роды, – ответила Билли.

– Слушай, не думаю, что имя Марк подходит девочке, но с другой стороны…

– Да заткнись ты уже! Мою малышку зовут Юки. Это настоящее имя Нацуми. – Билли подарила японке долгий благодарный взгляд.

Марк обнял Билли, поцеловал маленькую Юки и сжал ладони Нацуми-Юки в крепком рукопожатии, затем направился к парапету, у которого стояли Анаит и Саша.

– Ты приедешь ко мне в гости на летних каникулах? Пообещай! – Анаит бросилась к нему в объятия. – Ты понравишься моим родителям. На заднем дворе нашего дома есть бассейн. Там постоянно тусят заумные дядечки и тётечки в очках с роговой оправой. Можешь взять с собой Сашу. Вы же теперь парочка.

– А вот возьму и приеду! И Сашу с собой захвачу, – не раздумывая ответил Марк, а Анаит тем временем вытащила из своей необъятной сумки даруму и фломастер. Протянула куклу:

– Марк, ты забыл кое-что сделать. Нарисуй глаз и загадай желание.

Он неаккуратно начертил сразу два и швырнул даруму вниз. Анаит перегнулась через парапет и возмущённо крикнула:

– Что ты наделал? Разве твоё желание исполнилось?

– Конечно. Я встретил вас, девчонки.

Саша скривилась:

– Бе-е-е, не будь таким сладким.

– Обязательно буду, – засмеялся Марк.

На смотровую площадку вышел Бенни, неодобрительно поглядев на подростков, вынул из кармана зажигалку и громко щёлкнул кнопкой. Марк с ужасом наблюдал за крохотным огненным язычком и вдруг почувствовал, как мышцы сократились от короткого, но болезненного импульса.

– Мне… нужно в туалет. Я скоро вернусь, – сказал он, спустился в свою комнату и запер дверь. Затем уставился на ладони, на которых вспыхивали яркие огоньки. Они не обжигали, наоборот, приятно щекотали кожу.

Перед мысленным взором появился Фуйдзин. Вот он ходит вокруг Марка, глубоко вдыхает резкие запахи человеческого пота и страха. Не торопится, наслаждается властью. Идзанами скользит во мрак. Во всём мире больше никого нет. Только демон и человек. Внезапно Фуйдзин пальцами разжимает Марку челюсти и вдувает тому в рот поток раскалённого зелёного воздуха. Организм сопротивляется, пытается отрыгнуть чужеродное, освободиться, но внутренние органы уже охвачены огнём и медленно умирают. Марк падает на лишайники и бьётся в судорогах. Демон склоняется к нему: «Ты очень нужен Фуйдзину, но пока отправляйся наверх. Фуйдзин очень добр. Он больше не хочет проводить время в одиночестве. Совсем скоро ты обнаружишь изменения в своём теле. Как только перестанешь контролировать демоническую сущность, позови Фуйдзина. Он заберёт тебя в Страну Жёлтых Вод и проведёт обряд посвящения в ёкаи».

Марк обессиленно присел на кровать. Странно, но он не чувствовал ни злости, ни разочарования. Скорее всего, после, когда мозг отдохнёт и переработает информацию, накатит депрессия. А пока он решил во что бы то ни стало прожить отведённый ему отрезок времени как можно ярче и насыщеннее. Наслаждаться каждым днём. Здесь и сейчас. Видеть, слышать, ощущать. Дарить, брать, делиться. Любить. Любовь сильнее всякого страха, сильнее смерти.

Он скоро станет ёкаем. Ёкаем, чёрт возьми! Худший сценарий из всех возможных.

Значит, нужно его переписать, – подумал Марк, подошёл к окну и отдёрнул штору.

К пристани причалил катер. Ребята ликовали.