– Марк, помоги! Я здесь! Слышишь! Марк проснулся. Вокруг густая клубящаяся темнота. Холодно. Сыро. Под ладонями шершавая каменная поверхность. – Mi fai male. Aiuto…[24] Пожалуйста…

– Бенни? Это ты? Я ничего не вижу. Говори что-нибудь. Я буду ориентироваться на звук. – Марк перевернулся на четвереньки и, ощупывая руками перед собой, осторожно пополз на срывающийся голос Бенни:

Пальцы Марка погрузились в липкую и вязкую лужицу. В ноздрях роились запахи: металла, плесени и пота. Он вытер руку о джинсы и, взяв немного влево, двинулся дальше.

– Вella, ciao, bella, ciao, – раненым животным выл Бенни.

– Я здесь. Что случилось? Ты знаешь, где мы?

Марк, пытаясь дотянуться до парня, прикоснулся к чему-то мягкому и скользкому с острыми вкраплениями и…

Резкая вспышка света.

– Чёрт! Что происходит! – Марк закрыл ладонями глаза. Спустя мгновение распахнул их и с первобытным страхом обнаружил кровавое месиво – культю ноги с раскрошенными костями и по-зверски вырванными жилами. Взгляд скользнул выше – на залитое кровью лицо. Нет, не лицо, а восковую маску, на которой застыл ужас. Двигались только губы: «Вella, ciao, bella, ciao».

Что делать? Как помочь? Какие слова утешения произнести?

Марк окончательно растерялся и заплакал…

… – Ты меня слышишь?

Над Марком качалась голова Саши. Вправо-влево. Кто оторвал ей голову? Откуда взялась эта глубокая складка на лбу? Почему губы изогнулись скобкой? Почему Саша трясёт его за плечи?

– Где Бенни? – Марк резко сел.

Из окна лился скудный солнечный свет. Неужели ещё один пасмурный день?

– Он пропал. Помнишь? – ответила Саша.

С её телом всё было в порядке. Рядом топтались встревоженные Билли, Анаит и Кира.

– Да, помню. Просто сон… такой реальный…

Марк на всякий случай осмотрел ладони. Чистые.

Откуда-то доносились яростные крики.

– Кто орёт?

– Поэтому мы тебя и разбудили, – сказала Кира. – Ты загородил дверь.

– Простите.

Марк поднялся и ногой отфутболил свою импровизированную постель. Вслушиваясь, вышел в коридор. Где же кричат?

– На кухне, – догадалась Билли.

Меньше чем за минуту они скатились по лестнице, пересекли гостиную, пронеслись через лабиринт коридоров и наконец ввалились на кухню. Нацуми, скрючившись, сидела на полу между плитой и холодильником. Она дрожала и испуганно стонала, а над ней возвышались сутулые, словно изломанные, фигуры Дэниела и Питера и тыкали ей в лицо блокнот и ручку.

– Пиши! Пиши, иначе я убью тебя! – Дэниел вопил так яростно, точно в него бес вселился.

Кира растолкала ребят и бросилась к женщине:

– Вы чокнулись? Ей же страшно! Может, она ничего и не знает.

– Ну конечно! Эта ведьма сквозь стены ходит. Замечали, как она незаметно то подкрадывается, то исчезает? – брызгал слюной Питер. Выглядел он плохо: налитые кровью глаза, растрёпанные волосы, помятая одежда.

– Да что случилось? – держась за живот, спросила Билли.

У Марка пронеслась мысль, что если у девушки на нервной почве откроется язва желудка, то никто здесь не сможет ей помочь.

Дэниел согнулся и затрясся в беззвучном смехе. И тут всем стало страшно. По-настоящему жутко. В такие моменты волосы встают дыбом, а в груди образовывается чёрная дыра. Что-то незримое крепко хватает за горло и душит медленно, с наслаждением.

– Джас… Джастин исчез, – захлёбывался от смеха Дэниел, а Питер с бескровным лицом тупо смотрел в одну точку. – Мы втроём легли спать в моей комнате. Заперли дверь, придвинули к ней комод. Утром его не было. Я ничего не понимаю.

Кира усадила Нацуми за стол, подошла к Дэниелу и погладила его спине.

– Тише, успокойся. Мы что-нибудь придумаем. Присядь. Я заварю чай. Хотя нет. Кофе! Нам нужен кофе! – засуетилась она.

Марк заговорил:

– Так, слушайте сюда. Отныне никому из нас нельзя оставаться одному. Даже в туалет и в душ ходим парами. Ночевать будем в одной комнате, установим дежурство для наблюдения. А то мы начнём исчезать, как десять негритят! Сейчас завтракаем и вновь отправляемся осматривать дом и остров. Я знаю, что мы делали это много раз, но нам нужен спутниковый телефон. И не трогайте Нацуми.

Питер сделал несколько шагов по направлению к Марку, упёр руки в бока и спросил:

– Почему ты командуешь? Кто назначил тебя главным?

Чёрная дыра в груди Марка разрослась до необъятных размеров. И вот он опять превратился в маленького мальчика, запуганного и несчастного. И уже не Питер стоял перед ним, а Григ с мерзкой ухмылкой. Он нетерпеливо переступал с ноги на ногу и всё вырастал, вырастал, а Марк уменьшался и уменьшался. Ещё чуть-чуть, и он сольётся с полом, растворится и исчезнет.

Вдруг в ладонь Марка скользнула тёплая лапка Анаит. И всё изменилось. Пришли на память слова: «Все мы одиночки ровно до тех пор, пока не встретим нужного человека». Марк больше не один и обязан заботиться о Саше, Кире, Билли и малышке Анаит.

– Мы сейчас будем спорить, кто главный? Серьёзно? Что-то непонятное происходит. Мы не знаем, откуда ожидать нового удара. Поэтому держимся вместе. Споры и ругань разъединяют, Питер, – с трудом справляясь с дрожью в коленях, сказал Марк.

Питер расслабился и обмяк, как дрожжевое тесто, по которому ударили ладонью. Он кивнул:

– Ладно.

Кира захлопала в ладоши:

– Молодцы! Я боялась, что драка случится. Давайте завтракать!

Нацуми уже успокоилась и закопошилась возле плиты. Дэниел, видимо, чувствуя себя виноватым за вспышку гнева, кинулся ей помогать. В холодильнике и в шкафчиках оставалось немного еды, только никто из них не знал, когда они покинут остров. И покинут ли его когда-нибудь.

Взбодрившись после чашки кофе с молоком, Марк отправился в библиотеку, где попытался собраться с мыслями. Как исчезли все взрослые, нетрудно догадаться – уплыли среди ночи на катере, прихватив с собой Бенни. Зачем? Это другой вопрос. Но каким образом из-под носа Дэниела и Питера выкрали Джастина? Как это вообще возможно? Ей-богу, не призраки же это сделали! Хотя тут поневоле начнёшь верить и в инопланетян, и в монстров, и во всю эту хтонь.

Самое отвратительное заключалось в том, что Марка не покидало ощущение нелепости всего происходящего, словно над финалистами потешались, втайне записывали на скрытые камеры на потеху зрителям.

В просторной комнате с уходящими под потолок стеллажами витал древесный аромат с еле уловимыми нотками шариков от моли. Марк внимательно изучил выдвижные ящики глянцевого дубового стола, снял книги с полок, проверил изящные плетёные корзины с журналами. Хоть бы найти сотовый телефон и позвонить маме, которая, конечно, уже себе места не находит. А лучше мистеру Куперу, мол, беда, спасайте!

Марк замер и прислушался: окаменевшая тишина. Что-то враждебное давило на него, тревога хватала за горло. Беспокойство, подобное зубной боли, тянуло за душу. И вдруг захотелось разрушить эту тишину, разбить, как камнем стекло. Он поднял книгу и со всей силы швырнул её. Бах! Бах! Томик глухо ударился в стену и свалился на пол. Бах! Бах!

Всё бессмысленно. Идиот, намечтал себе лучшую жизнь.

– Бах! Бах!

Возвращайся в Вудвэл, грёбаный неудачник!

– Бах! Бах! – Марк продолжал разрушать библиотеку.

Кстати, ты не вернёшься в Вудвэл! Тебя ждёт участь Джастина и Бенни!

– Бах! Бах!

Карма настигла, ха-ха. На какой чёрт ты украл рассказ? Вор, лжец, притворщик! Жри теперь это дерьмо! Хотел блистать рядом с Де Люка? Ещё и девушку целовать? И чтобы всё это хорошо кончилось?

– Бах! Бах! – Он бросил ещё несколько томиков, с которых слетели обложки.

Не для таких, как ты, звёзды на небе зажигаются!

– Эй, зачем ты всё тут разгромил? – В дверном проёме стояла Саша.

Марк растерянно оглянулся. Стеллажи пусты. На вершины книжных кряжей чайками опустились вырванные страницы. Виновато пожал плечами.

– А я думала, что ты синопсис пишешь, – съязвила Саша, но, заметив потемневшее лицо Марка, тут же извинилась. – Прости. Глупость сморозила.

Подошла к нему и прикоснулась к побуревшим от типографской краски пальцам.

– На кого ты злишься? – спросила Саша.

– На Де Люка. Сначала подарил надежду, а потом отобрал. Может, не он, но от этого не легче. Когда я ехал на Каёдзима, то думал, что перемещаюсь от точки А к точке Б. Оказывается, всё это время топтался на месте. Круг замкнулся, а мы – подопытные крысы, слепо бегущие в колесе, – с отчаянием произнёс Марк.

– Думаешь, Бенни и Джастин живы?

– Не знаю. Надеюсь. А ещё боюсь потерять тебя, Саша Берг. – Марк привлёк девушку к себе, а она посмотрела на него глубоким пронзительным взглядом чёрных матовых глаз. – Боже, какая же ты красивая!

– Невозможно потерять то, что тебе не принадлежит, – хитро подмигнула Саша.

Марк улыбнулся – мило же она его отшила!

– Мы не одни. Обернись! – предупредила Саша.

В библиотеку нерешительно вошла Нацуми. Встревоженная, сгорбившаяся от какой-то душевной муки. Она, прижимая к груди газетные вырезки, низко поклонилась подросткам. Саша переглянулась с Марком и взяла из рук японки пожелтевшие листы с загнувшимися краями.

– Хочет, чтобы мы это прочитали, – догадался Марк.

Нацуми тем временем по сложившейся традиции незаметно ускользнула. Саша разложила вырезки на столе.

– Это интервью Де Люка разных лет о книге «Хронос», – сказала она. – Зачем Нацуми нам это дала?

– Она что-то знает. Дэн и Питер правы. Вот только почему она не может сообщить прямо: написать, напечатать на компе, дать телефон? Ей кто-то угрожает? – Марк склонился над столом, всматриваясь в знакомое лицо на выцветших фото. – Саша, под завалами книг отыщи мне, пожалуйста, «Хронос».

Следующие полтора часа Марк лихорадочно листал страницы, что-то чёркал в блокноте и бессвязно бормотал. Он словно выпал из реальности и даже не реагировал на Сашу.

Вскоре к ним присоединилась Анаит. Она читала «Хронос» и свободно ориентировалась в тексте. Марк и Анаит с горящими глазами, как охотничьи псы, напавшие на след, стремительно распутывали клубок подсказок Нацуми.

– Читаю дословно слова Де Люка из интервью: «Когда я писал заключительную сцену, в которой главный герой встречается с убийцей матери на ступенях Кафедрального собора Святого Станислава в Вильнюсе, то рыдал несколько часов подряд». А в книге речь идёт о Кафедральном соборе в Лиссабоне. – Оговорка, прокол журналиста, просто забыл. Возможен любой вариант.

– Забыл? Анаит, забыл? Не знаю. Если бы я писал роман два года, как утверждает Де Люка, то вряд ли путался бы в городах и странах. Ладно. А что ты на это скажешь? «Не надо быть гением, чтобы понимать основную мысль “Хроноса”: невозможно существовать без глубинной связи с вековой культурой своего народа, без неё человек перестаёт быть самим собой» и тэ дэ и тэ пэ, – Марк стукнул ладонью по газете. – Или вот ещё: «Главная идея в том, что грань между добром и злом так тонка, что иногда и вовсе отсутствует».

Анаит скривилась:

– Ерунда! Подобные книги всегда многослойны. Там десяток тем поднимается.

Марк победоносно встал на ноги и вытянул, как трофей, газетный листок. Анаит, обложенная томиками, сидела на полу, а остальные ребята – на диване слева от входной двери.

– А вот с этим ты не поспоришь. Де Люка говорит, что «Хронос» – это детективный триллер. А ведь это классический пример магического реализма.

Дэниел застонал:

– Заюши, сколько можно? Я сейчас сдохну от голода. Что мы вообще здесь делаем?

Анаит прижала ладошки к щекам и прошептала:

– Кажется, Нацуми хотела нам сообщить, что «Хронос» и, возможно, другие книги Де Люка не писал. Или же тот человек, которого мы считаем гениальным писателем, на самом деле является самозванцем.