Слуги в особняке ужинали поздно. За неделю Клара приноровилась укладывать малышку спать и присоединяться к остальным на кухне. Кухарка — фрау Бауэр — всегда была готова передать ей поднос в комнату, но девушке нравилось ужинать внизу под общую беседу и суету, которая напоминала о доме.

Герр Шварц — дворецкий — садился во главе стола, по правую руку от него занимала место кухарка, рядом с которой устраивалась сама Клара, слева садился камердинер Его Светлости и лакей — Пауль. Черновая и кухонная прислуга питалась отдельно.

— Приятного аппетита, — пророкотал герр Шварц, приступая к запеченной курице.

Ему ответил нестройный хор голосов.

— Фройляйн Гессен, вы уже получили ответ от ваших родных? — поинтересовался Пауль, самый молодой из присутствующих, а от того самый общительный.

Кларе он напоминал младшего брата, такого же любопытного, добродушного и большеглазого.

— Да, сегодня пришла телеграмма. Дома все хорошо, и матушка очень рада, что я так скоро нашла работу.

Отправленным деньгам она обрадовалась еще больше, поэтому и позволила себе воспользоваться телеграфом. Все же сборы в столицу ввели семью в определенные издержки, которые с лихвой окупились выданным герцогом авансом.

— Она наверняка вами очень гордится. Отправиться так далеко от дома, чтобы поддержать семью после потери основного кормильца — очень самоотверженный поступок.

Фрау Бауэр тепло улыбнулась, подсовывая Кларе дополнительный кусочек хлеба. Она была дородной, пышной женщиной в годах и почти всю жизнь проработала на кухне. Замуж так и не вышла, не завела детей, поэтому всех обитателей особняка заочно усыновила и любила как родных.

— Спасибо, фрау Байуэр. Думаю, матушка привыкла, что я всегда помогаю.

— Жаль, что ваши братья не столь самоотверженны, — мимоходом отметил герр Вагнер, ненадолго подняв взгляд от тарелки. Камердинер Его Светлости редко делал замечания, но был невероятно внимателен. Он почти не задавал вопросы о ее семье, но выводы делал лучше других.

— Гюнтер! — укоризненно одернула его кухарка. — Фройляйн Гессен может посчитать тебя невежливым, а ты ведь до сих пор не женат.

Клара рассмеялась, уже привыкнув к таким намекам. Дома ей тоже все время старались сосватать женихов, но на них не хватало времени. То дела отца в лавке больше некому вести, то матушке нужно помочь с младшими, то подшить одежду для братьев, пока родители не заметили оторванные рукава и пуговицы.

— Что смешного? Я же серьезно. Гюнтер у нас человек надежный, на Его Светлость работает уже больше десяти лет. Жалованье у него приличное, родни нет, тратиться особенно некуда.

— Фрау Бауэр, не смущайте фройляйн Гессен, — пророкотал герр Шварц.

Он казался строгим и величественным, как и сам особняк, в котором служил, и не любил шумные разговоры. Но порой Клара замечала в нем нечто большее, что невозмутимый старик предпочитал прятать глубоко внутри. Обычно оно появлялось рядом с детской или возле кабинета герцога. Словно сквозь маску образцового слуги вдруг проглядывал заботливый дедушка.

— Как скажете, герр Шварц, но я все равно считаю, что юным фройляйн нужно устраивать личную жизнь. Не всем же так везет, как…

Кухарка наткнулась на взгляд дворецкого и немедленно умолкла, занявшись едой на своей тарелке.

Об обитателях особняка слуги говорить избегали, и ее тоже сначала сторонились, присматривались, не торопясь сближаться. Однако за неделю немного привыкли и приняли в свой узкий кружок.

— Я разделяю вашу позицию, фрау Бауэр, — подхватила оборванную фразу Клара, — но порой невероятно сложно найти спутника жизни. Ведь хочется, чтобы рядом находился надежный, преданный человек, который, в случае надобности, защитит и поможет.

— Как наш герцог! — воскликнул Пауль. — Фройляйн Ланге он только так защищал, поэтому нас так мало и осталось!

— Пауль! — рокот дворецкого опоздал, хотя лакей сразу же пригнулся и стал как-то меньше.

— Да я что? — забормотал он. — Я же только правду… И правильно же он все сделал… Я же…

— Довольно, — веское слово герра Шварца заставило юношу умолкнуть.

— Герр Шварц, — как ни в чем не бывало заговорил Гюнтер, — вам не кажется, что фройляйн Гессен лучше знать некоторые особенности нашей службы, чтобы остаться с нами подольше? Ведь найти новую няню вряд ли удастся.

Теперь за столом умолкли все и замерли, напряженно глядя на дворецкого. Решать определенно предстояло ему, и Клара невольно ощутила трепет, будто оказалась на пороге некой тайны, в которую ее могут посвятить.

— В ваших словах есть доля истины, герр Вагнер. Фройляйн Гессен уже зарекомендовала себя наилучшим образом, Его Светлость доволен ее работой, поэтому, полагаю, мы можем кое-что прояснить…

Дружный вздох стал ответом. Пауль выпрямился и обрел прежние размеры, фрау Бауэр заулыбалась, а камердинер встретился с ней взглядом и неожиданно подмигнул. Пока фройляйн пыталась понять, что это значит, дворецкий продолжил:

— Как вы могли заметить, в особняке не так много прислуги, как должно быть.

— Я никогда раньше не бывала в подобных домах, герр Шварц, поэтому не могу судить о количестве прислуги. Мне кажется, что все вы прекрасно справляетесь со своими обязанностями.

Ей показалось, что взгляд старика стал на мгновение теплее.

— Вы очень любезны, фройляйн Гессен. Однако еще полгода назад штат прислуги, помимо присутствующих, насчитывал трех лакеев, водителя, пять горничных и, конечно же, экономку — фрау Кляйн. Фройляйн Ланге, как вам уже известно, работала секретарем Его Светлости.

Только это и было ей известно. Все остальные детали положения в особняке матери ребенка, за которым Клара ухаживала, оставались весьма смутными. Лишних вопросов она не задавала, рассудив, что все необходимое ей сообщат, а лишнее любопытство до добра не доводит.

— Она и сейчас секретарем числится, — перебила кухарка. — Герр Шварц, давайте я лучше, а то вы со своими манерами до утра рассказывать будете.

Дворецкий поджал губы, но ответил величественным кивком, который развязал женщине руки. И язык тоже.

— Она, когда появилась, мы грешным делом подумали, что наш-то герцог того… Загулять решил. У него-то уже полюбовница была. Роскошная женщина. Вдова. Красавица. Фрау Шнайдер. Пять лет вместе. Она и в доме на ночь оставалась, и прислугу выставить могла. Гюнтер не даст соврать, не раз ее по утрам видел.

Камердинер только загадочно усмехнулся и блеснул карими глазами. Судя по внешности, он тоже был родом из Аринии — темные волосы, чуть смуглая кожа, явно побледневшая под столичным солнцем.

— В общем, странно показалось, что он в секретари взял девицу. Но она умненькая оказалась. Библиотеку исправила, туда только герр Шварц по долгу службы и заходил, остальным вообще невыносимо было. Свистело что-то постоянно. Я-то сама наверх не ходила, но горничные вечно жаловались, если их туда убираться отправляли.

Фрау Бауэр подперла щеку кулаком, став вдруг похожей на жену мэра за вечерним чаем с настойкой. Матушку несколько раз приглашали составить компанию за картами, а та брала Клару, чтобы с кем-нибудь познакомить.

— Так вот… Девица наша оказалась смышленая. Она и на завод с герцогом ездила, тоже там что-то ему поправила, за книжками все сидела, в лабораторию спускалась, а туда вообще никому нос совать нельзя. Герцог только рад был. А потом те беспорядки случились с фанатиками, а до них еще несколько покушений. Наш-то привычный уже. Его с малых лет убить пытаются. Но и фройляйн спуску не дала. Только к ней начал присматриваться герцогский кузен. Вот уж беда бедовая…

Герр Шварц кашлянул и снова поджал губы, но смолчал.

— Я же правду рассказываю. Все знали, что они с герцогом чего-то там не поделили и давно уж не общаются, а тут снова захаживать начал. И несколько раз в сопровождении нашей девицы. Глаз, значит, положил. А глаз у него меткий. Рожа смазливая. Любую окрутит. Вот и присматривался, пока…

Фрау Бауэр неожиданно тяжело вздохнула и вдруг погрустнела, будто вспомнив нечто неприятное.

— Нападение в императорском дворце, — тихо пояснил Гюнтер, тоже переставший усмехаться, — фрау Шнайдер погибла.

— Какой ужас! — искренне выдохнула Клара, никак не ожидавшая такого поворота.

— Тогда-то все наперекосяк и пошло… — мрачно продолжила кухарка. — Сначала-то герцог все держался. Тут ищейки рыскали. Допросы. Книжки из библиотеки забрали. Все фройляйн расспрашивали о чем-то. Потом она уже ездить куда-то начала. С самого утра и до вечера. Иногда с герцогом, иногда одна. А один раз вернулась и с порога в слезы. Я-то сама не видела, но фрау Кляйн рассказала…

— Это когда герцог умчался, а потом они с кузеном в ночи вернулись и весь дом на уши поставили? — уточнил Пауль.

— Да, — кивнул камердинер и скупо пояснил: — Скандалили часа два в кабинете, свет в коридорах моргал. Фройляйн довели до обморока, а сами так спать и не легли.

— Тогда-то мы и поняли, что что-то такое случилось, что уже не исправишь… А потом горничные между собой обсуждали, что простыни у нашей девицы чистые уж больно долго. Ну и… Одно с другим сложили.

— Значит, отец девочки не герцог? — медленно произнесла Клара, переваривая услышанную информацию.

— Его Светлость до подобного бы никогда не опустился, — холодно отметил герр Шварц.

Но тогда насколько щедрым человеком нужно быть, чтобы воспитывать под своей крышей чужого бастарда? Обустроить детскую, найти няню. И, прежде всего, не выгнать секретаря. Ведь случись подобная история в их городке, девушку в лучшем случае уволили бы тихо. Иначе ее мог ждать общественный позор.

— Кузен его потом еще несколько раз приезжал, да только ничего не изменилось. Уж не знаю, что там у них не заладилось, но свадьбу так и не сыграли. А наша фрау Кляйн решила, что девица теперь-то не так уж и нужна.

Кухарка осуждающе покачала головой, явно не поддерживая подобную позицию.

— Тогда ее герцог и выгнал! — снова влез Пауль. Глаза у него горели восторгом от описываемых событий, а волосы, обычно прилизанные и аккуратно уложенные, встали дыбом. — Она додумалась что-то секретарю сказать, а та и без того бледная ходила, услышала и все… В комнате заперлась. Герцог к ней, а она не открывает. Он дверь и выломал! А потом так кричал… Я здесь три года служу, ни разу не видел, чтобы он злился. Даже голос не повышал, но в тот раз… Стены дрожали! Тени прямо черные стали! Люстра в холле чуть не упала! А уж сквозняк был… В общем, фрау Кляйн он выставил, а вместе с ней и всех горничных, чтобы сплетни никто не распускал. А под горячую руку сказал, что если кто-то считает, что работать в его доме ниже их достоинства, могут убираться в Бездну первозданную!

— Двух лакеев я рассчитал после личной беседы, — дополнил красочный рассказ герр Шварц, и суровое лицо его показалось печальным. — Водитель ушел сам, а после него и Эдмунд — наш самый опытный лакей. Его Светлости много прислуги никогда не требовалось, он приказал не нанимать новых, а ради уборки приглашать горничных раз в неделю. С тех пор так и повелось… Основные счета я веду сам, фрау Бауэр справляется с закупками на кухне.

Многое стало яснее. Клара уже хотела спросить о других нянях, которые наверняка были до нее, но тут зазвенел звонок, соединенный с входной дверью.

Все головы развернулись в одну сторону. Герр Шварц выпрямился и заметно напрягся. За всю прошлую неделю Клара не заметила никаких посетителей у Его Светлости, а теперь гость и в такой час…

— Явился, — выдохнула фрау Бауэр.

— Я открою, — дворецкий неторопливо поднялся со своего места, а звонок все продолжал звонить. — Фройляйн Гессен, я бы попросил вас прервать свой ужин и подняться наверх. Боюсь, вы можете понадобиться.

— Конечно, герр Шварц.

Клара нахмурилась, не понимая, зачем и кому может понадобиться няня в столь поздний час, но задавать вопросов не стала.

В детской, куда она сразу же заглянула, царила тишина и спокойствие. Малютка тихонько посапывала, завернутая в сухие и чистые пеленки. Одна ручка выпуталась из складок и прижалась к щечке, делая картину еще более милой. Как можно не любить это создание?

Девушка невольно улыбнулась и подавила желание что-нибудь поправить. Не стоит лишний раз беспокоить малыша, когда он спит. Золотое правило, которое она усвоила, заботясь о братьях и сестрах.

После того, самого первого, вечера, показавшегося странным и местами пугающим, все постепенно наладилось. Девочка оказалась весьма капризной, но скорее от голода и от того, что мама все время переживала. Детки всегда чувствуют, если мама неспокойна. И тоже начинают нервничать, кричать, требовать внимания и ласки.

Теперь фройляйн Ланге начала спокойно спать и проводила во сне едва ли не по двенадцать часов, предпочитая не раскрывать тяжелые портьеры в комнате. Она мало ела. Почти не заходила в детскую. Не брала малышку на руки. И выглядела такой потерянной, что слезы на глаза наворачивались от невозможности помочь.

— Все наладится, — тихо сказала Клара, обращаясь к девочке, имени которой не знала. Или его до сих пор не существовало. — Нужно просто немного времени. Крепкий сон и отдых творят чудеса.

Она оглядела комнату еще раз, убеждаясь, что все в порядке, и решила выглянуть в коридор, чтобы найти герра Шварца и уточнить, что от нее требуется.

Из другого конца коридора доносились голоса, и фройляйн Гессен пошла на них, смутно понимая, что в той стороне расположен кабинет герцога, а за ним и его комнаты. Она замерла у приоткрытой двери приемной, так и не найдя дворецкого и не решаясь зайти внутрь.

— Да ты с ума сошел брать няню с улицы! — неожиданно громко воскликнул незнакомый голос.

— Тебя здесь не было! — ответил герцог глухим и грозным тоном, от которого волоски на руках встали дыбом. — Ты не видел Сабину!

— Все было хорошо, когда я уезжал! Она была здорова! Ребенок тоже! Лекарь обещал, что роды пройдут легко!

— Они и прошли легко, а потом… — фраза оборвалась, и Клара замерла на месте, не зная, то ли бежать обратно, то ли продолжить слушать. Герцог же заговорил тише, но все еще достаточно внятно, чтобы расслышать. — Ей начали сниться кошмары. Сначала она кричала. Потом начала ходить во сне. Напугала няню. Та уволилась. Потом еще одна. Агенство отказалось искать новую. Лекарь прописал снотворное и привел опытную медсестру-сиделку. Несколько ночей все было тихо, а потом…

Снова тишина, в которой слышно, как быстро и часто бьется сердце, а собственное дыхание почти оглушает.

— Я проснулся от крика. Прибежал в детскую. Сабина стояла с ребенком на руках и ничего не видела. Ни на что не реагировала. Няня валялась на полу с разбитым носом. Утром она ушла, а Сабина ничего не помнила! Я сам начал спать в детской! Несколько раз просыпался ночью и видел ее с ребенком на руках. Она ходила кругами с пустыми глазами. Младенец плакал, перестал есть, а у нее пустые глаза! И ничего не помнит утром!

— Герхард… — тихий выдох, похожий на попытку успокоить, но герцога видимо уже несло.

— Лекарь предлагал сдать ее в лечебницу, а ребенка в больницу, чтобы вернуть в норму! Бормотал про родильную горячку! Материнское безумие! Истерию! Кениг был бы в восторге избавиться таким образом от претендентов на титул! Что еще мне было делать?! Я уже почти решился на предложение лекаря, потому что им обеим становилось только хуже, а потом появилась эта няня! И видят элементали, стало лучше! Поэтому, если у тебя есть хоть какие-то к ней претензии, ты засунешь их себе в задницу и будешь улыбаться!

Клара зажала рот ладонью, чтобы не выдать себя лишним звуком и поспешила обратно по коридору, на ходу обливаясь холодным потом. В детской она выдохнула и прижалась к двери, чувствуя, как дрожат ноги.

Откровения герцога звучали страшно, и стало понятно, почему слуги не говорили о других нянях и предполагали, что их уже не найдешь. И тот вопрос герцога в первый вечер… Все стало ясно.

Из кроватки донеслось хныканье, и Клара поспешила на зов. Малышка кряхтела и пыталась достать ручки из пеленок.

— Ну-ну, все хорошо, — ребенок привычно лег на сгиб локтя. — Все хорошо. Сейчас мы с тобой походим, и ты заснешь. Ты ведь не голодная?

Аппетит у девочки был хороший, к ложке она привыкла, но фройляйн хотела перевести ее на бутылочку. Так всем было бы удобней.

На руках малышка быстро успокоилась, но спать не хотела, предпочитая рассматривать саму Клару и потолок над ее головой.

— Ты любопытная, да? Все интересно? — няня улыбнулась ребенку, забывая все ужасы, услышанные под дверью.

— Фройляйн Гессен, простите за беспокойство, — раздавшийся за спиной голос герцога напомнил о реальности, но Клара обернулась к двери уже совершенно спокойно.

— Ваша Светлость?

Хозяин дома выглядел чуть лучше, чем неделю назад. По крайней мере, побрился, причесался и начал носить жилет с рубашкой.

— Позвольте представить вам герра Юстаса Шенбека, моего кузена. Он хотел бы взглянуть на малышку.

Спутник герцога был строен, высок и хмур. Светлые волосы, светлые глаза, едва не мечущие молнии. Тонкие черты лица. «Смазливая рожа», как сказала фрау Бауэр.

— Добрый вечер, — кивнула Клара, делая короткий книксен.

С ребенком на руках не до приветствий.

Герр Шенбек скользнул по ней быстрым, острым взглядом, словно желая пронзить насквозь, но, стоило ему заметить малышку, и выражение лица изменилось. Стало сначала удивленным, затем недоверчивым, любопытным, как у мальчишки, впервые увидевшем мороженое.

Фройляйн Гессен спрятала усмешку и шагнула к мужчинам. Все отцы одинаковы, когда видят детей впервые. А уж если в руки дать…

Руки гость протянул. И неловко замер, не зная, как их пристроить. Локти прижал к корпусу, пальцы растопырил, а взгляд стал испуганный и неуверенный. Точь-в-точь отец, когда родилась Августа.

Клара вопросительно взглянула на герцога, который подобной неуверенностью давно уже не страдал, и малышку на руки брал легко. Она у него даже не плакала.

Хозяин дома усмехнулся, став вдруг как-то моложе.

— Бери уже на руки, счастливый отец, — беззлобно проворчал он, хлопнув кузена по плечу.

— Вот так правильно, — девушка помогла гостю взять ребенка. Стоило их рукам соприкоснуться, как ее ударило коротким разрядом молнии, а в воздухе пахнуло, как перед грозой. Клара с удовольствием втянула свежий аромат и убедилась, что мужчина держит детку верно, после чего отступила.

На нее счастливый отец больше не смотрел, во все глаза изучая свое сокровище.

— Красавица, — благоговейно выдохнул он.

А Клара улыбнулась, наблюдая за счастливой картиной. Она не знала, почему все изменилось в тот день, когда пришла в особняк. Может быть, просто совпадение. Но сейчас няня отчаянно пожелала, чтобы самое страшное осталось позади, и для всех обитателей особняка наступил мир и покой.

За спиной раздался шорох, будто мышь пробежала, но когда девушка обернулась, то не увидела ничего, кроме приглушенного света ламп и приоткрытой двери в спальню, за которой угадывалась фигура в сорочке, застывшая у кровати…