Поезд подъезжал к столице Ференции — Парсине. Поля и степи Варении сменились смешанными лесами и каштановыми рощами. В окно уже был виден город, раскинувшийся на берегу самой широкой местной реки — Саины, впадавшей в Южное Море. Здесь весна ощущалась ярче и в то же время мягче. Много зелени и цветов, но никакой жары и духоты, которые порой накатывали на столицу Империи. Она и тянулась тут дольше, медленно и лениво переходя в спокойное лето, а затем также постепенно в теплую, долгую осень.

Наверное из-за этого ферентийцы, не обремененные заботами выживания в столь приятном климате, все время стремились к каким-то внешним переменам. Постоянно кипящий котел безжалостно переварил монархию, затем парламентскую республику, а теперь желает прикинуться президентской с взаимным ограничением прав Совета и лидера страны. Ничего нового. В Альбионе, помнится, пару веков назад творилось нечто подобное, но там монархию быстро вернули, поняв, что кормить одного короля, напуганного свержением предшественника, как-то проще, чем свору вечно ругающихся парламентеров.

Гитарный перебор отвлек Кристиана от философских размышлений и вынудил перевести взгляд на неожиданного компаньона.

Как младшему де Лобо удалось получить верительные грамоты от отца и заменить в поездке апийского посла, оставалось только гадать, так как сомневаться в подлинности документов не приходилось. Сеньор ди Кальво лишь подтвердил его полномочия и снова развел руками, не желая влезать в семейные разборки де Лобо. Пришлось смириться.

— Вижу, бумаги заставили вас заскучать, — Фернандо всю дорогу развлекался с охраной игрой в карты, а когда компания не находилась, принимался музицировать и потягивать вино как истинный сын своей родины.

В чем-то герцог его понимал. Четверть века назад политика его тоже не слишком интересовала, разве что как средство развлечения. Это потом пришла ответственность, опыт, понимание. Зачем только мальчишка напросился в поездку? Или Карлос отправил его набираться опыта, посчитав признание нового правительства мелочью, с которой справится даже младший отпрыск?

— Вам бы не мешало с ними ознакомиться. Все же описание нового правительства, не говоря уже о военной доктрине и прочем…

Принц поморщился.

— Вряд ли там будет что-то новое. Ференция граничит с Империей и Изрилионой. С последней большей частью по морю, а флота у нее нет. Вот вам и стоит беспокоиться.

Что ж, кое-что мальчишка понимает. Во всяком случае на уроках землеописания и истории он не спал.

— Все может быть несколько сложнее, чем кажется на первый взгляд, — отметил Кристиан. До прибытия оставалось не более четверти часа, но какие-то основы он еще мог объяснить. Или согласовать, чтобы де Лобо хотя бы не путался под ногами.

Ответом стала усмешка и лукавый прищур темных глаз.

— Что вы хотите мне сказать, Ваше Высочество? Что у берегов Фреденсберга видели корабли Альбиона? Что ваш северный сосед по слухам мутит воду в Ференции и спонсирует новое правительство? Что Изрилиона последние годы активно собирает армию под рукой Церкви, а не Великого Дожа? И что церковные солдаты сплошь фанатики и готовы умереть, но истребить отродья демонов, которым они называют всех магов?

Вот теперь Великий герцог улыбнулся.

— Интересно. Что еще скажете?

— Что быть младшим очень полезно… Нас никогда не воспринимают всерьез. Вам ли не знать, Ваше Высочество?

Он снова прошелся пальцами по струнам, а потом запел. О расставании с девушкой, которая обманула и разбила сердце. Несмотря на смысл, песня оказалась скорее иронично-саркастической, высмеивающей как чувства мужчины, так и поведение девицы, а еще весьма непристойной, если очень хорошо знать апийский и некоторые обороты, известные лишь носителям языка.

На припеве Кристиан едва сдержался, чтобы не засмеяться, и понял, что улыбается едва ли не впервые с того вечера, как Юстас пострадал от встречи с элементалем. Сын так и не пришел в себя, хотя его состояние доктор Вебер описывал как стабильное. Требовалось лишь набраться терпения и ждать. Сидеть у постели не имело никакого смысла, тем более, что там прочно обосновалась Ивон, решившая наверстать упущенное время с внучкой, вот он и отправился в запланированную поездку. Тем более, что несмотря на всю ее незначительность, решить в Ференции можно было многое. Главное — правильно сыграть. И хорошо, что его неожиданный спутник оказался не столь безнадежен, как думалось. При правильном раскладе из всего можно извлечь выгоду…

…На вокзале их встречала небольшая делегация, состоящая из нового министра иностранных дел, его заместителя и пары лиц, которых герцог не потрудился запомнить. Он пожал руки, улыбнулся, ответил на вопросы о дороге незначительной шуткой, заставившей всех натужно рассмеяться. Напряжение, разлитое в воздухе, никак не вязалось с весной и цветущими каштанами. Мимолетно захотелось послать делегацию куда подальше и отправиться в ближайшее кафе слушать скрипки и наслаждаться местной кухней, которая, стоит признать, была на высоте. Желание пришлось привычно подавить, но то, что не мог позволить себе Великий герцог, вполне мог осуществить апийский принц.

Сбоку раздалось лошадиное ржание, заставившее всех обернуться. Охрана под уздцы выводила из соседнего вагона золотистого апииска с короткой темной гривой и таким же хвостом. Один из результатов экспериментов Валенсии, если дипломат помнил верно.

— Тише, девочка, тише.

Фернандо оказался рядом с лошадью, перехватив поводья и разогнав конюхов парой окриков. Застоявшаяся в дороге апииска топнула передним копытом и громко фыркнула, но позволила погладить себя по морде.

— Вы поедете верхом? — вежливо осведомился герцог.

— Конечно. Зачем же еще мне брать с собой лошадь? Нас ведь в гостинице разместят? Скажите адрес, я приеду позже.

— Но… — лицо ферентийца вытянулось от перспективы искать апийского принца по всему городу. — Ваше Высочество, куда вы собираетесь? Разве вы были раньше в Парсине?

— Нет, поэтому и хочу взглянуть на ваш замечательный город, — де Лобо одним движением взлетел в седло. Теперь стало ясно, почему он не стал менять дорожный костюм на парадный. — И начать стоит с самых прекрасных его уголков… Последние два дня я пребывал в обществе одних только мужчин, и у меня образовался острый недостаток женской ласки. Так какой адрес гостиницы?

Пока глава делегации пытался связать два слова, заместитель министра быстро продиктовал адрес и даже сказал, в какую сторону от вокзала лучше направиться, чтобы найти желанное общество.

— Благодарю, — апиец очаровательно улыбнулся, отвесил поклон и послал лошадь в обход здания вокзала, чтобы сразу выехать на улицу.

— Молодость… — неопределенно вздохнул Кристиан, беря уважаемого коллегу под руку и увлекая за собой. — Мы в том же возрасте были еще хуже, не правда ли?

Визит, можно сказать, начался…

Дитрих продолжал задаваться вопросом, зачем Ингемар взял его с собой, пока в холле гостиницы «Президентская» они не встретились с имперской делегацией.

Наставник, почему-то откровенно тянувший время и не желавший подниматься в номер, вдруг прервал дотошные расспросы портье и обернулся на звук голосов вновь прибывших.

— Ваше Высочество, какая встреча, — советник улыбнулся и шагнул к массивному мужчине с тронутыми сединой темными волосами и породистым, властным лицом, шествующим рядом с семенящим ферентийским министром, который встречал их на вокзале. Вот только бергов до гостиницы он провожать не стал.

— Господин Эклунд, — человек, к которому обращался Ингемар, остановился, вынудив встать и всех остальных, после чего пожал протянутую руку, — рад вас видеть.

— Взаимно, Ваше Высочество. Надеюсь, дорога не слишком вас утомила?

— Не более, чем вас. Во Фреденсберге, кажется, железную дорогу все еще не построили?

Да, и им пришлось сначала переправляться на теплоходе по рекам, потом ехать на допотопных автомобилях со спиртовыми двигателями до границы с Империей, чтобы затем сесть на поезд и прибыть в Ференцию, что вовсе нельзя назвать комфортным путешествием.

— Все впереди, — советник не спешил ни нападать, ни переходить на резкости, решив спустить мелкую шпильку. — Позвольте представить вам моего спутника, господина Дитриха Хольмбрека, он очень интересуется инженерными разработками Империи и Альбиона.

Не ожидавший такого поворота Дитрих ощутил короткий приступ слабости в коленях, стоило темно-синим глазам Великого герцога Сантамэльского остановиться на нем, однако он заставил себя шагнуть навстречу и протянуть руку для пожатия.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, Ваше Высочество.

Его ладонь утонула в крупной руке герцога, однако рукопожатие вышло обычным, лишь задержалось чуть дольше, пока дипломат вглядывался в его лицо.

— И для меня, господин Хольмбрек. Надеюсь, продолжить наш разговор о новейших разработках чуть позже.

В последней фразе Дитриху почудилось обещание и угроза одновременно. Герцог его узнал. Неизвестно как, но узнал. Хотя… если та женщина выжила, его тьма могла задержаться в ее ранах… Проклятье!

— Как вам будет угодно, Ваше Высочество.

Улыбку выдавить получилось, но по спине гулял холод, потому что теперь стало ясно: из этой поездки Дитрих не вернется.

Фернандо объявился под вечер, когда Кристиан успел отсидеть официальный обед с принимающей стороной и представителями других делегаций. Торжественное мероприятие по признанию правительства и обмену всяческой дипломатической шелухой намечалось на завтра, сегодня они лишь прощупывали почву и друг друга. Весьма предсказуемо.

Альбионец держался отстраненно и подчеркнуто вежливо, стрелял глазами по сторонам и наверняка подмечал мелочи, которые затем изложит в докладе королю. Берг улыбался и был не только вежлив, но и чрезвычайно доброжелателен, что настораживало всех, включая ферентийца. Изрилионец имел постный и скучный вид, которому больше подошла бы серая церковная ряса, но светская должность ее не подразумевала, поэтому дипломату приходилось есть мясо и пить вино, хотя по религиозным заветам сейчас как раз следовало бы воздержаться. Новый министр Ференции нервничал, понимая, что нисколько не контролирует обстановку, и, кажется, молился о скором окончании встречи. Место апийца пустовало, что все сочли за лучшее и не стали комментировать.

После обеда они с уважаемым лордом Найи совместно подымили трубками в курительной, обмениваясь мнениями о погоде и последних новостях, включающих женитьбу Георга и вдовство короля Альбиона. Лорд вежливо поздравил, Кристиан выразил соболезнования. На том и разошлись. Они оба слишком давно играли в эту игру и понимали общий расклад. Альбион никогда не станет воевать с Империей открыто, но и разработки оружия не прекратит, как и торговлю, которую не запретить и не перекрыть. Северное море большое, гоняться за альбионскими кораблями по нему нет никакого смысла. А для блокады портов нет повода — соседи начнут выражать недовольство, грозить пошлинами и прочими неудобствами… Скучно, пресно и понятно.

Изрилионец скрылся у себя, ферентиец после обеда исчез, поспешив доложить все хозяину. Герцога оставили в покое, которым он и наслаждался, пока в номер, едва постучав, не ввалился апийский принц, пахнущий дешевыми духами, не менее дешевой выпивкой и конским потом. Охрана его задерживать не решилась. И правильно. Зачем тратить силы впустую?

— Вечер добрый, — поприветствовал дипломат, когда Его Высочество упал в кресло, раскинув руки в стороны. В одной он сжимал бутылку, в другой — плотно свернутую газету.

— И вам… Веселый народ эти ферентийцы. А какие затейники… Бывали в местном кабаре?

— Там, где танцуют эти смелые танцы с поднятием ног? — постарался припомнить прошлые визиты Кристиан.

— Да. Весьма… бодрящее зрелище.

— Вы только там успели побывать?

— Ну что вы… Обижаете, Ваше Высочество. Я честно посетил половину кабаков и выпил почти в каждом, в гостиницу меня провожали едва ли не всем городом.

— Потому что вы щедро угощали своих собутыльников? — понимающе усмехнулся Великий герцог, вспоминая молодость. А ведь они похожи больше, чем может показаться на первый взгляд.

— Конечно! — Фернандо махнул рукой с бутылкой и поспешил глотнуть прямо из горла. — Кальвадос! Знатная вещица. Коньяк на яблоках. Хотите попробовать?

Он щедро протянул выпивку, от которой дипломат отмахнулся.

— И как вам показался город и собутыльники?

— Как сказать…

Принц поставил бутылку на пол у кресла и медленно встал. Потянулся как пантера, стряхивая с себя напускную веселость и пьяный вид.

— Интересный город, — продолжил он совершенно иным тоном. — Нищета, а цены как в Градане на праздник. Люди голодны и злы. Урожай обещает быть обильным, но до него еще надо дожить, а продуктовые склады пострадали, пока власть делили. Там все испорчено. Хотя в газетах пишут иное…

Свернутая в трубку пресса упала в руки Кристиана, и он неспешно ее развернул. Дешевые чернила оставляли следы на пальцах. В Империи печать лучше. Да и бумага. Здесь совсем плохая. Серая. Тонкая. Дешевая. А заголовки… «Ференция жива и будет жить!», «Возродим родину вместе!», «Честное правительство — довольный народ!»… И прочая пропагандистская чушь, не имеющая отношения к реальности.

— А вот в некоторых кабаках есть и иное виденье ситуации… — Фернандо достал из рукава мятую листовку, которую старательно разгладил, а потом протянул.

На одной стороне красовалась яркая карикатура на нового президента, предусмотрительно подписанная во избежание двойных толкований, а вот на обратной — шел короткий лозунг: «Долой узурпатора!».

— Как всегда… — Герцог устало покачал головой и тщательно завернул листовку в газету, которую затем бросил на стол. Добытые сведенья мало отличались от тех, что привез Юстас месяц назад, разве что стало еще хуже. — Снова недовольные, снова подполье, снова призывы к смене власти… Что еще?

— Шлюх мало, — де Лобо сел на место. — Я почти до самого порта доехал. Дешевые есть. Которые беззубые и продаются за пару монет на ночь. Про дорогих в кабаках шептались, но те работают на правительство, так что мы с вами имеем все шансы их еще встретить. А вот таких, которые посредине, мало. Те же танцовщицы в кабаре все уже заняты и имеют покровителей, хотя внешне не сказать, чтобы красавицы.

— И о чем это говорит?

Для себя дипломат выводы уже сделал, но всегда интересно выслушать мнение со стороны.

— Не знаю, как для вас, Ваше Высочество, но для меня город без женщин — мертвый город. Или обреченный. Шлюхи как крысы. Если бегут — хорошего не жди.

Сейчас Кристиан был склонен согласиться с собеседником. Он хотел продолжить разговор, но их прервали весьма вежливым стуком.

Фернандо поднял с пола бутылку и снова растекся по креслу, вернув лицу дурашливое выражение, а герцог направился к двери. В коридоре оказался дежурный охранник, который доложил о желании господина Эклунда поговорить.

— Пропустите.

Когда потенциальный противник желает диалога, отказываться нельзя. Берг не заставил себя долго ждать, возникнув в гостиной уже через минуту, как раз когда апиец со всем старанием пытался подняться из кресла, одновременно что-то напевая и размахивая бутылкой.

— Добрый вечер, Ваше Высочество, — поздоровался гость.

— И в-вам т-того же… — немедленно ответил Фернандо. Стоило признать, что заплетающийся язык он разыгрывал отменно.

— О, вижу, вы не один, — вежливо удивился Ингемар. — Признаться, я рассчитывал на разговор, как говорят ферентийцы, тет-а-тет.

— Проходите, господин Эклунд. Сеньор де Лобо уже уходит, ему нужно отдохнуть, чтобы достойно выглядеть на завтрашней встрече.

Кристиан одним рывком поставил принца ровно и передал в заботливые руки охраны, попросив их не беспокоить.

— Молодость, — усмехнулся советник фреденсбергского короля. — Время для ошибок, вы не находите?

— А для чего же еще она нужна? — решил поддержать тему дипломат, указывая на другое кресло. — Присаживайтесь. Вина?

— Может быть, тогда темного пива? — парировал Ингемар, занимая предложенное место. — Я слышал, вы предпочитаете его остальным напиткам.

Какая поразительная осведомленность… Разговор определенно будет интересным.

Дитрих бродил по городу без цели. Просто шел, куда глаза глядят, не особо запоминая дорогу. Что изменится, если он не вернется? Странно, что Ингемар вообще отпустил. Хотя… Он ничего не делает просто так. Наверняка что-то придумал. И уже давно… Еще до отъезда. Решил избавиться. Танки ведь готовы, зачем еще держать воспитанника? Тем более такого, кто ничего не может добиться…

Советник так и не ответил на вопрос, зачем представил его герцогу. Просто скрылся в номере, отговорившись подготовкой к дипломатическому обеду, а ему предложил погулять. Хотелось устроить скандал, сцену, потребовать ответов, но… За стенкой расположились маги Империи, Великий герцог, которому стоит только дать повод для удара…

Дитрих остановился на мосту через Саину. Здесь река становилась узкой, что и позволило заложить город на обоих берегах, соединив половины дюжиной мостов разной красоты и протяженности. Тот, на котором он остановился, кажется, назывался королевский. Раньше. Теперь все именовалось президентским.

Взгляд невольно устремился вниз на темные воды. Если прыгнуть, все закончится очень быстро. Река еще холодная, к тому же глубокая, вряд ли он доплывет до берега. Ингемар наверняка порадуется. И Великий герцог. Кто вообще будет о нем плакать? Как получилось, что он остался совсем один? Почему?

— Красивый город… Не стоит здесь топиться.

Голос раздался совсем рядом, заставив отвести взгляд от воды и взглянуть на незнакомца. Тот стоял на расстоянии вытянутой руки. Очень худой, в черном тонком пальто, старомодном цилиндре, темных очках и с тростью в руках.

— Простите?

— Неподходящее место для самоубийства. Да и зачем?

— С чего вы взяли, что я собираюсь… — начал возмущаться Дитрих, но незнакомей взглянул на него сквозь стекла. Блеснули на солнце рыжие волосы, а взгляд показался осязаемым.

— Я многое знаю. Например, что ты — Сантамэль. Только другой. Не такой, как остальные.

Дитрих невольно подобрался, призывая магию и готовясь к защите. Не хватало еще проиграть какой-нибудь имперской ищейке. Вот только элементаль не откликнулся…

— Что?..

Молодой человек попытался снова, но ничего не вышло. И опять. И еще раз.

— Что происходит? Что вы сделали?

— А ты забавный… — незнакомец склонил голову к плечу, наблюдая за его попытками и даже не пытаясь напасть. — Столько эмоций. Обид. Весьма несправедливых. Может быть интересно…

— Что интересно?! — Дитрих прекратил бесполезные попытки и сжал кулаки. Оружие он носить не привык, но в левом рукаве прятался небольшой нож на крайний случай, которым маг вполне умел пользоваться.

— Будущее. Видишь ли… Ты ненавидишь Сантамэлей. Я ненавижу Сантамэлей. Мы можем быть друг другу полезны.

— Что?

Вот теперь он удивился, никак не ожидая вместо врага обрести случайного союзника.

— Как же с вами, людьми, сложно…

Собеседник свободной рукой снял очки, продемонстрировав темные провалы вместо глаз. Неестественная белизна лица вдруг стала очевидна, как и отсутствие веснушек, и яркий контраст волос. Словно кто-то нарисовал мужчину резкими мазками красок, даже не пытаясь их растушевать. Человек… обычный человек не мог так выглядеть. Даже маг, учитывая сколько их Дитрих встретил в Империи.

— Кто ты?

— Правильный вопрос. Я — тот, кто может дать тебе силу. Очень много силы. И попутно исполнить несколько желаний. Например, убить твоего наставника. Ты же этого хочешь?

Убить Ингемара? Он никогда не помышлял о подобном, потому что знал — его сразу же прикончат на месте. Ведь кроме него других магов во Фреденсберге не было. А использовать обычное оружие… Советник был слишком осторожен, а его охрана — умна, чтобы допустить подобное. Да и… Признаться, раньше смерть наставника и не была нужна. Ведь никому другому он просто не был нужен.

— Я… не знаю. Он…

— Использовал тебя. А теперь решил продать Империи. Или думаешь, зачем он взял тебя с собой? Чтобы избавиться, потому что ты ему больше не нужен. И никогда не был нужен. Сам по себе. Он просто получал выгоду и инвестировал в будущее, но ты не оправдал его ожиданий. А что делают с неликвидными активами?

— Что?

— Продают их. Избавляются. А сейчас ты — именно такой актив.

Дитрих сжал зубы, зная, что незнакомец, кем бы он ни был, говорит правду. Ведь он сам думал о том же. И разве не так поступал Ингемар с остальными? С теми, кто становился ему не нужен? Избавлялся. Нет, он никогда не марал руки, но люди исчезали из его окружения, теряли положение и власть. Может быть, в итоге и жизни. Разве не справедливо будет, если хоть раз так поступят с ним самим?

— Чего ты хочешь? — резко спросил маг, тряхнув головой.

— Как я уже сказал, мне нужна смерть Сантамэлей, а с тобой избавиться от них будет намного проще.

— И что потом? Мы убьем Сантамэлей, а дальше?

— Ты думаешь, все будет так просто? — собеседник подался вперед, нависая над ним. — Нам с тобой придется очень постараться, чтобы довести дело до конца. К тому же… Ты ведь хочешь не только смерти наставника, но и корону? Будешь новым императором?

Императором. Невозможно. Никто не посадит на трон бастарда. Никогда. К тому же есть законный император, а у него — брат. И дядя. Но Великий герцог здесь. А Сантамэлей нужно убить. Тогда он останется последним законным наследником.

— Слышал сказку про Арминия Сантамэля? Он тоже воспитывался на чужбине, а потом вернулся и стал великим. О нем до сих пор говорят. Ты можешь повторить его судьбу. Или даже превзойти. Создать свою Империю. Ту, которая тебя признает. Ту, которая будет больше, чем существующая. Зачем нужны Фреденсберг, Апия, Изрилиона, Ференция, если может быть одна Империя?

— Моя Империя.

Государство, в котором никто не посмеет сказать ему, что он не нужен, потому что он будет его центром.

— Твоя Империя. Так что скажешь, мальчик?