Свет керосиновой лампы скользил по стенам шахты, выхватывая из темноты свидетельства поспешного бегства: брошенные инструменты, потерянную обувь, пятна засохшей крови. Затхлый воздух пропитался гарью с привкусом железа, от которого не спасали надетые защитные фильтры с добавленным заклинанием воздуха для страховки. В туннеле было тихо, хотя они отошли не так уж и далеко от лагеря, но окружающая темнота словно поглощала лишние звуки, оставляя лишь едва слышный шорох шагов и дыхания.

Впервые Герхард чувствовал себя неуютно в темноте. И неуверенно. И вовсе не радовался новым впечатлениям.

— Что именно мы ищем? — спросил герр Акерманн, идущий сзади.

Он легко принял роль подручного и не стремился проявлять излишнюю инициативу, что существенно облегчало их взаимодействие. Но молчать оказалось выше его сил.

— Для начала — магов, потом — элементаля.

Герцог поправил на плече ремень сумки с парой артефактов, которые могли помочь при взаимодействии с элементалем.

— Вы не верите, что они живы, — отметил Роберт. Помимо второй лампы он нес такую же сумку из плотной кожи с набором хирурга и обезболивающими для оказания первой помощи. Если будет кому ее оказывать…

Взять с собой артефакты света было бы удобнее. Они проще в использовании, лучше освещают и не могут воспламениться. Но тьма не переносила подобное соседство. И возможные последствия невольной провокации значительно перевешивали все достоинства новых изобретений.

— В прошлый раз едва не погиб водник. Сильный и опытный. Он занимался очищением воды в колодцах, а в итоге пришлось спасать его самого. И, поверьте, он соблюдал все меры предосторожности, но это ему не помогло.

Акерманн тихо выругался и едва не упал, запнувшись о камень. Герхард притормозил и обернулся, поднимая фонарь выше, чтобы осветить спутника.

— Вы в порядке?

— Да. Просто никогда с таким не сталкивался. Немного нервирует. С чего вы взяли, что речь о рождении элементаля? Не подумайте, я доверяю вашему мнению, но хочу понять.

Похвальное стремление, а учитывая их ситуацию, еще и полезное. Беседа поможет немного отвлечься от окружающей обстановки. И разорвать тишину, которая начинала давить на восприятие, порождая смутную тревогу.

— Вы знаете, как рождаются остальные элементали? — герцог продолжил идти вперед, но уже медленнее, тщательно осматривая пол и стены. Меж камней прятались тени, а они есть суть тьмы.

— Процесс в целом понятен и даже местами изучен, — с готовностью заговорил Роберт. — Водные заводятся на глубине. Их рождение изменяет привычную карту течений, но затем все приходит в норму. Воздушные спускаются с гор вместе с сезонными ветрами. Огненные предпочитают вулканы. Если просыпается один из спящих — верный признак появления нового элементаля. Земляные могут спровоцировать землетрясения. Про световых до сих пор спорят и, насколько я знаю, нет единого мнения. Как и о темных.

— Именно, — Герхард кивнул. — Я принял за аксиому то, что во время рождения элементалей происходит определенный природный катаклизм. Тьма порой самопроизвольно разливается. Вы наверняка проходили случай в Изрилионе, когда почти все побережье оказалось поражено.

— Да, помню. Хотите сказать, что тогда родился элементаль?

— Это лишь догадка. Предположение, которое я не могу проверить. Но которое вполне укладывается в общую картину. Ведь у тьмы нет одного определенного источника. Она может пребывать в газообразном, жидком и даже твердом состоянии, смешиваться с другими стихиями, подавлять их или провоцировать. Именно об этом я задумался в прошлый раз. Но один случай с доказанным появлением элементаля не может быть подтверждением теории. Нужно хотя бы два, а лучше — три.

— Чем все закончилось в прошлый раз? Вы нашли элементаля?

— Нашел, — выдохнул Герхард и остановился.

Они тоже нашли место, до которого успели добраться маги, проверяя состояние шахты.

Один сидел у стены. Массивный, коренастый, как и большинство землянников, одетый в шахтерскую робу. Широкие плечи опустились, крупные ладони покоились на коленях, голова свесилась на грудь. Будто рабочий присел отдохнуть и заснул.

Второй лежал чуть дальше. На спине, головой к ним. Словно увидел нечто перед собой и упал ничком, в полный рост.

Ни движения. Ни вздоха. Ни шороха. Только смерть и тишина.

Роберт остановился рядом и поднял фонарь повыше, стремясь охватить взглядом всю картину.

— Их нужно осмотреть и понять, что произошло. Дадите мне немного времени?

— Конечно. Я пока осмотрюсь.

Акерманн направился к ближайшему магу, а Герхард шагнул дальше, прислушиваясь к тьме. Окум молчал, дожидаясь, когда ему позволят вмешаться. Его преждевременное появление могло спугнуть новорожденного. А им требовалось вступить в контакт.

Герцог заглянул в лицо мертвого мага. Фильтр слетел и болтался у него на шее. Глаза распахнулись в немом удивлении. Зеленые. Насыщенного малахитового оттенка. Телосложением он походил на напарника. Родственники? Или просто так сложилось, что два похожих мага получили назначение в одну область? Хорошо сработанные пары старались создавать еще в Академии. Они должны были страховать друг друга. И понимать с полувзгляда.

Судя по положениям тел, они не ждали ни смерти, ни удара. Возможно, этот услышал звук или что-то заметил. Шагнул ближе и…

— Ваша Светлость, взгляните сюда.

Роберт сидел на коленях рядом с первым магом, уложив его на спину, и рассматривал лицо.

— Называйте меня по имени, Акерманн. Неловко использовать титулы в такой ситуации.

Герхард зацепился взглядом за стоящую в сторонке лампу. Такая же керосинка, как и у них. Разработанная специально для рудников. Взрывобезопасная. Опытные маги, не пожелавшие лишний раз провоцировать тьму артефактами. Большая потеря…

Он подошел к напарнику и заглянул в лицо мертвеца. Роберт удерживал его глаз открытым. И на белке были заметны такие же черные капилляры, как и у умерших в шатре.

— Он заражен?

— Я не чувствую в нем тьму. Но шея сломана. Внутреннее обезглавливание, судя по гематоме и подвижности головы.

Акерманн указал на обширный кровоподтек сбоку.

— У того глаза нормальные.

— То есть они погибли по-разному? — маг запрокинул голову, чтобы взглянуть на него. — В прошлый раз у вас тоже так было?

— Нет. Симптомы у всех больных были одинаковы.

— Тогда с чем мы имеем дело?

— Не знаю…

Герхард отвернулся, вглядываясь в темноту, укрывающую шахту. Он чувствовал, как она тоже смотрит на него в ответ. Приглядывается. Раздумывает. Хочет попробовать.

— Чем все закончилось? Вы так и не сказали.

Роберт поднялся с пола и подхватил сумку, чтобы осмотреть второго мертвеца, но бастард остался на месте, продолжая вглядываться в темноту. Ее интерес казался физически ощутимым. А он никогда не страдал больным воображением.

— Ивон спасла детей. Остальные зараженные погибли.

— А элементаль?

— Окуму пришлось его убить, чтобы остановить заразу.

— В таком случае у нас хотя бы есть шанс от него избавиться.

Темный склонился над покойником, пристроив лампу рядом, чтобы рассмотреть все подробности. Тень за ним шевельнулась. Ничего особенного. Роберт потянулся к лицу землянника, и тьма качнулась вперед.

— Стой! — рявкнул Герхард, понимая, что опоздал.

На запястье Акерманна сомкнулись пальцы мертвеца.

Валенсия знала, что лучше было бы поехать в городок и разместиться в гостинице, как ей предложил доктор Вебер. Она устала и замерзла. Хотела спать. И есть. Но врожденное упрямство и желание понять, что происходит, перевешивали физические неудобства. Поэтому на автомобиле, любезно предоставленном братом императора, один из охранников перевозил пострадавших. Тех, кто мог сидеть и выдержать четверть часа дороги.

Семьи потерпевших уходили на своих двоих, убедившись, что их близкие уже вне опасности. Освещающие артефакты спешно переставили ближе к дороге и как можно дальше от шахты. Шатры еще стояли, но один из них уже опустел, во втором медсестры приводили в порядок инструменты и собирали грязные простыни, карантин разрешили перевезти, а в последнем собрались все оставшиеся…

Оба доктора осматривали мертвых. Уже троих. Великая герцогиня занималась живыми, она переходила от пациента к пациенту, склонялась над ними, клала ладонь на лоб, прислушивалась к чему-то, и шла дальше. Валенсии же оставалось лишь наблюдать и ждать, станут ли ее опрашивать как свидетеля первой смерти и начала второго приступа.

— Милли, Милли… — шепот раздался совсем рядом и едва не заставил подпрыгнуть.

Очередной шахтер даже не открывал глаз, но его губы шевелились, складываясь в уже знакомое бормотание. Выглядело жутко. Особенно если знать, что будет дальше.

Принцесса сглотнула вязкую слюну, наполнившую рот, и плотнее закуталась в накидку, хотя в шатре было не холодно. Ей казалось, что озноб поселился где-то внутри и заставляет все внутренности завязываться узлом от дурных предчувствий.

Да, определенно стоило уехать. Но если здесь появилась новая угроза, с которой неизвестно как справляться, она должна знать. И понимать, как действовать в подобной ситуации. Учиться нужно всегда.

— Что скажете, Стефан?

Доктор Вебер поднялся от постели мужчины, умершего первым, и обратился к коллеге. Тот изучал второго несчастного.

— Повреждения мозга. Позвоночника. Нервов. Могу предположить, что переломы возникли вследствие нарушения сигналов от мозга мышцам, что спровоцировало судороги. Чем-то похоже на развитие столбняковой инфекции. Что у вас?

Начальник лагеря обернулся и тоже встал, закончив с изучением трупа. Наверное, стоило бы ужаснуться собственной черствости, но на сострадание совсем не осталось сил. И все, что чувствовала Валенсия к несчастным — это желание понять причину их смерти. А еще собственное бессилие и невозможность ничем помочь врачам. Она понимала, что где-то за пределами шатра у погибших есть родственники, которые наверняка переживают, боятся и плачут, но сейчас не думала о них. Только о цели.

— Схожая картина, но повреждений мозга, возможно, меньше. Все переломы получены еще до предсмертной агонии.

— Значит, оно, чем бы ни являлось, усугубляется.

Оба водника остановились у последнего тела, прикрытого простыней, на которой проступали кровавые пятна. То, что осталось от человека, мало напоминало тело. Скорее кожаный мешок, наполненный внутренностями и крошевом из костей. Когда Валенсия вошла в шатер и увидела его, даже сразу не поняла, на что смотрит. А потом порадовалась, что ела уже давно и не столь обильно, чтобы попрощаться с содержимым желудка.

— Ваша Светлость, вы можете что-то сказать?

Мужчины развернулись к Ивон. Та как раз выпрямлялась и потирала руки друг о друга, на лице ее застыло хмурое, задумчивое выражение.

— Эти люди не заражены, — она покачала головой. — Не так, как те, что попали в карантин. В них нет тьмы. Но в то же время… Его мозг разрушается.

Герцогиня указала на шепчущего шахтера. Сеньора Торрадо невольно сделала шаг в сторону, хотя и понимала, что никто из них не попал под воздействие элементаля. Первый вывод, который сделали оба доктора: наиболее уязвимы для влияния те, кто находится без сознания или в лекарственном сне, или подвергались воздействию обезболивающих веществ, притупляющих работу мозга. За сегодняшний вечер она узнала об организме человека больше, чем за всю жизнь.

— Так это все-таки неизвестная болезнь? Никак не связанная с тьмой? — уточнил начальник лагеря.

— Нет, — Ивон покачала головой, и свет ламп отразился от ее платиновых волос. Чепчик сестры милосердия она сняла, а из-за ворота серого платья достала кулон с символом Сантамэлей, подтверждающем ее полномочия здесь. После свадьбы такой появится и у Валенсии. — Разрушение и есть суть тьмы. Но само присутствие ее настолько незначительно, что едва уловимо. Будто элементаль пытался вступить в контакт с людьми, но не смог. Точнее… они не выдержали его силу.

— Но зачем элементалю контактировать с людьми? — невольно спросила принцесса, не выдержав напряжения.

— Милли, Милли… — прошелестело вместо ответа.

Времени на размышления не было, поэтому Герхард использовал то, что подвернулось под руку.

— Ложись!

От его крика Акерманн пригнулся, падая рядом с покойником. Лампа полетела во тьму и взорвалась от легкого воздействия огня. Яркая вспышка осветила коридор, обдав жаром и выдав очертания монстра, что ждал их.

Огромная клякса повисла под потолком, удерживая себя несколькими конечностями, уходящими внутрь породы. По центру располагалась клыкастая пасть, выдавшая высокочастотный рев, от которого волосы встали дыбом. Слепые глаза, не имеющие ни зрачков, ни белка, ни радужки, маслено блеснули, отражая пламя.

Видение длилось лишь несколько секунд, но герцог успел понять, что перед ним отнюдь не новорожденный элементаль. То, что засело в шахте, было куда старше…

Бастард погасил пламя, не позволив ему распространиться. Глаза заслезились от жара, а в горле запершило, но полученное знание того стоило.

— Отпусти его! — потребовал Герхард, призывая Окума. Элементаль охотно отозвался, закрывая его собой.

В свете последней оставшейся лампы было видно, как Роберт приподнялся и полоснул скальпелем по руке мертвеца, который никак не отреагировал на происходящее. Но и пальца не разжал. Маг ударил еще раз, а потом замер, разглядев цвет крови, медленно текущей по мертвой руке. Слишком темный, чтобы быть каким-либо оттенком красного.

— Герхард!

— Вижу, — скупо ответил герцог и шагнул вперед, уверенный в поддержке элементаля, но Окум неожиданно задергался, а затем взревел, заставив присесть от порожденного эха. — Что происходит?

Ответный визг ударил по ушам болью. В неровном свете лампы тени заметались вокруг, отражая нечто несусветное. Окум никогда не отступал перед дракой, но сейчас он словно боролся с собой. И… не хотел помогать?

— Да твою мать! — рявкнул Герхард и резким пинком ноги отбросил руку мертвеца от Акерманна. Тот сразу же Вскочил на ноги и встал рядом, сжимая в кулаке скальпель.

— Какой план? — он поправил фильтр на лице, вглядываясь во тьму и дрожащие тени. Теперь шахта наполнилась шорохами и писками, будто их окружало полчище мышей.

— Уйти живыми, — честно ответил бастард, все больше понимая, что собственный элементаль оказался беспомощен перед внешней угрозой. — Чего ты хочешь?

Еще больше шорохов и писков, а потом мертвец спокойно сел. Роберт молча выставил перед собой скальпель, даже не пытаясь применить магию. Герхард призвал воздушный щит, закрывая их обоих.

Мертвец между тем встал, а затем медленно, будто ребенок, повернулся к ним лицом. Текущая по руке кровь его не смущала. Зеленые глаза слепо смотрели перед собой. Грудь не двигалась. Да и зачем трупу дышать?

Герцог почему-то вспомнил Милисент. Ее безмятежную улыбку и взгляд. Потом перед глазами встала Сабина и ее дочь. Он так и не успел переписать завещание и дать указания поверенному.

— Кха… Ха… — выдал покойник, затем все же глотнул воздуха и низким голосом произнес: — Где Омилум?

— Кто? — просипел Акерманн.

— Милли… Омилум. Это имя элементаля.

В голове возникла смутная идея, которая могла бы объяснить происходящее. Все, кроме говорящего мертвеца, подчиняющегося элементалю.

— Где? — требовательно повторил собеседник.

— Мы не знаем. Если это новорожденный, то мы пришли, чтобы найти его.

— Его нет наверху! — громкий окрик заставил их вздрогнуть.

— Да, поэтому мы здесь, — терпеливо повторил Герхард, чувствуя себя на лекции в Академии. Правда там студенты не пытались его убить. А уж их шутки и вовсе были безобидны.

— Его нет здесь!

От очередного окрика из носа мертвеца хлынула кровь. Темная и больше похожая на масло.

— Вы разрушаете тело, — неожиданно отметил Роберт, привлекая внимание. Кашлянул и продолжил увереннее: — Вы наверняка долго его искали, чтобы суметь управлять, и, если оно разрушится, вы лишитесь возможности с нами говорить.

— Убью тебя, — равнодушно пообещал монстр.

— Тогда вы бы с этого начали. Но не стали, — Акерманн неожиданно опустил скальпель. — Вы не хотите убивать магов тьмы. Нас слишком мало. И мы в какой-то мере близки, потому что взаимодействуем с вашими сородичами.

— Умный, — пустой взгляд не моргающих глаз устремился на Герхарда. — А ты убил.

— Мне пришлось, — герцог стиснул зубы. Не хватало еще оправдываться перед элементалем, будто перед озлобленной мамашей, которая… Мысль оборвалась. А затем оформилась. — Я никогда этим не гордился, но другого варианта не было. Омилум — ваш сын?

В шахте стало тихо. Исчезли шорохи и писки. Пропали лишние тени. А по верху потянуло потоком воздуха. Бастард запрокинул голову, не сомневаясь, что клякса сейчас нависает прямо над ним. В лицо дыхнуло теплом, мелькнули клыки.

— Найди и верни его, если хочешь забрать своего элементаля, — выдал самую длинную фразу покойник. — Иначе я разорву вашу связь. И тебе будет больно, человек.

— Это невозможно…

Еще прежде, чем Герхард успел договорить, его накрыла волна боли. Она шла изнутри. От центра груди быстро растеклась по всему телу и парализовала. Он хотел бы закричать, но не мог, потому что связки парализовало. Он мог бы упасть, но мышцы на ногах свело судорогой так, что кости затрещали. Он хотел бы потерять сознание, но разум оставался ясным, как после пробуждения.

Агония продолжалась несколько секунд, но показалось, что прошли часы, когда боль схлынула. Герцог пошатнулся и едва не упал, Акерманн успел поддержать его.

— Ты ничего не знаешь о тьме, человек. И о невозможном. Верни Омилума. Или в следующее новолуние я покину свой дом. И твои сородичи пожалеют.

Тело перед ними безвольной кучей рухнуло на пол. Требования были озвучены.