Когда пришла телеграмма, и к нему явился посыльный, Герхард никуда не собирался. Ситуация выглядела стандартной. Да, разливы тьмы случались нечасто, но с ними научились справляться, и его присутствие обычно не требовалось. Достаточно участия тетушки для помощи пострадавшим. С устранением самого очага справятся обученные маги.

Затем позвонил Георг. И выяснилось, что вместе с тетушкой увязалась еще и будущая невестка. Император мог приказать, но он просил. Потому что волновался за невесту. И злился. От того, что его поставили перед фактом, и от собственного бессилия.

Наверное столь простые и понятные чувства и заставили герцога примириться с необходимостью уехать.

— Хорошо, я поеду.

— Поезд уже отправился с вокзала, судя по расписанию, — Георг шумно выдохнул. — Следующий будет…

— Я доеду на автомобиле.

— Уверен? Дороги там не очень.

— Вот и проинспектирую заодно. У меня есть карта и компас. Разберусь.

— Спасибо, — глухо выдохнул император.

Стало неловко. Они редко говорили за прошедшие месяцы, но с того нападения между ними словно появилось некое понимание, которое оба опасались нарушить. И порой Герхард не знал, как вести себя, чтобы поддержать перемирие.

— Я привезу их обратно. Скорее всего, завтра к вечеру. До встречи.

— До встречи.

Он положил трубку телефона, установленного в отдельной комнате на первом этаже. Еще один аппарат планировалось поставить в его кабинете, но пока все работы были приостановлены. Из-за состояния Сабины герцог не хотел, чтобы по дому бродили незнакомцы. Пусть даже сто раз проверенные Тайной полицией.

В детскую он заглянул удостовериться, что наметившиеся улучшения ему не привиделись. Няня кормила малышку молоком с ложки, устроившись в кресле-качалке, а его кузина-секретарь сидела в кресле напротив и наблюдала. Брать дочь на руки она избегала, но хотя бы начала спать и даже выходить из комнаты. По сравнению с тем, что творилось месяц назад, прекрасно.

— Герхард, что-то случилось?

Сабина заметила его первой и сразу же заметно напряглась, словно ожидала, что он сделает нечто ужасное.

— Да, — герцог прошелся по комнате, жестом показав Кларе, чтобы она не вставала. — В Драмбурге произошел взрыв в шахте и разлив тьмы. Мне нужно уехать, чтобы проконтролировать ход работ. Это ненадолго. Завтра уже вернусь.

Глядя на то, как распахнулись от страха глаза девушки, он подумал, насколько вовремя в особняке появилась Клара. Не будь ее, Георгу пришлось бы отказать. Ведь как бы Герхард мог оставить Сабину и малышку?

— Вы справитесь? — уточнил он, стараясь говорить ровно и доброжелательно. Доктор Вебер просил следить за интонацией, чтобы не создавать дополнительный стресс у молодой матери.

Потерянная наследница Кенигов беспомощно взглянула на няню, а та уверенно кивнула:

— Конечно, Ваша Светлость. Можете ехать спокойно, мы со всем справимся. Погода налаживается, может быть, сходим погулять в парк.

Сабина побледнела и перевела взгляд на окно, но потом сжала губы и слабо кивнула.

— Все хорошо. Поезжай.

— Я вернусь сразу, как закончат устранение.

Герцог подошел к женщинам и ободряюще сжал плечо кузины, а потом заглянул в лицо малышки. Та выглядела невероятно сосредоточенной и серьезной. Так похожа на куклу, но со взрослым взглядом.

Который раз он невольно задумался, как выглядел бы их ребенок с Милисент. Раньше эта мысль его не тревожила, но теперь не давала покоя. Как и сожаления об упущенном времени…

Герхард привычно прикрыл глаза, возвращаясь в реальность и отгоняя горькие мысли, попрощался и покинул детскую.

Сборы не заняли много времени. Рабочий костюм, который он обычно одевал на завод, где не появлялся, кажется, с момента нападения, дополнился теплой курткой и ботинками на толстой подошве на случай, если придется самому осматривать шахту. Пока Герхард надеялся этого избежать, но всякое может случиться.

Дольше всего он возился с авто, проверяя, правильно ли подключен генератор, питающий фары, в каком состоянии находится тьма в колбе и нет ли утечек при подаче давления. За рулем он в последний раз ездил тоже… давно. Даже удивительно, что все оказалось в порядке, и авто спокойно выкатилось из бывшего каретного сарая.

Дальше было совсем просто. Развернуть карту, наметить маршрут, прикинуть время и расстояние. У поезда имелась фора почти в час. Дорога до Драмбурга занимала шесть часов. Автомобилю не требовалось останавливаться на станциях, скорость была выше, но вот дороги…

При самом хорошем раскладе он прибудет на место чуть позже дам, а там останется только найти их и взглянуть на устройство лагеря. Времени на разбивку и общую оценку ситуации специалистам должно хватить.

— За дело, — буркнул герцог себе под нос и сел за руль.

…Семь часов спустя он все еще блуждал по крохотным проселочным дорогам где-то вблизи Драмбурга и проклинал собственную самонадеянность, отсутствие указателей и совершенно непроглядную темноту, которую с трудом разгоняли два узких луча света. Ругань найти дорогу не помогала. Карта и компас почему-то совершенно не облегчали задачу, заставляя Герхарда начать сомневаться в собственных способностях. Настроение стремительно портилось.

А потом он почувствовал толчок. Авто ощутимо тряхнуло. Нога рефлекторно нажала на тормоз. Изобретение послушно остановилось, но тряска продолжилась. Недолго. Всего пару минут. После чего все пропало.

Герхард еще некоторое время посидел на месте, прежде чем заглушить мотор и погасить фары. А затем осторожно покинул авто. Если случился повторный обвал, то он точно где-то рядом. Осталось правильно выбрать направление.

Темнота перед глазами сгустилась, а затем обрела форму и размер.

— Окум? В чем дело?

Элементаль, едва различимый посреди ночи, двинулся в сторону от дороги. Прямо в лес.

— Ты знаешь, куда идти?

Волна согласия. Никаких сомнений.

— Далеко? — уточнил Герхард, запирая автомобиль и обходя, чтобы достать из багажника сумку с вещами.

Еще одна волна, передающая смутное ощущение беспокойства и желания двигаться быстрее. Кажется, происходящее в Драмбурге выходило за рамки стандартных ситуаций.

— Уже иду. Показывай, куда.

Чтобы не сломать ноги, пробираясь напрямик, пришлось призвать небольшой огонек, на который Окум покосился неодобрительно, но промолчал. То, что скрывалось за повторным обвалом, волновало его куда больше. И уже начинало беспокоить самого герцога.

Оказалось, что он добрался до нужного места с другой стороны. Стоило пройти пешком каких-то минут десять и меж деревьев замелькали огни, а спустя еще несколько минут он вышел к лагерю. Как раз со стороны карантина. Шатер со всех сторон покрывали предупреждающие руны тьмы и смерти, едва заметно светившиеся в темноте.

Окум растворился в тенях, оставив смутное ощущение беспокойства. А рядом с палаткой спорили маги:

— …Если там опять тьма, нужно придумать, как защититься!

— И каким же образом? Мы даже не знаем, что будет достаточной защитой!

— Нельзя оставлять пострадавших под завалом!

Последний голос Герхард узнал и без всяких сомнений шагнул в круг света, выходя из-за шатра.

— Доброй ночи, доктор Вебер. Что происходит?

При его появлении двое магов почти синхронно подпрыгнули и шарахнулись в стороны. Странно, обычно темные куда более стабильны. Доктор же воскликнул с явным облегчением:

— Ваша Светлость! Как я рад вас видеть!

— Светлость? — спросил маг, стоявший ближе. Рыжий и высокий. — Герцог Рейс?

— Собственной персоной. Прибыл для оценки лагеря и устранения разлива. Кто может обрисовать обстановку?

Маги переглянулись между собой, и старший взял слово:

— Роберт Аккерман, маг тьмы, это мой напарник — Вальтер, мой ученик Брэнд остался в шатре. Примерно полчаса назад у него случился припадок. Он заразился тьмой.

Случай сразу перестал казаться стандартным, а спор у шатра обрел смысл. Герхард повернулся ко входу, у которого висели лампы. Из-за неплотно сомкнутого полога был виден свет и мечущиеся внутри тени.

— Доктор, тетушка там?

— Да, Ваша Светлость. Я как раз хотел осмотреть магов и проверить ее, когда случился второй обвал.

— А где сеньора Торрадо?

Герхард бегло огляделся вокруг, но не заметил апийку.

— Она вместе с охранником вернулась к стабильным пациентам. Ее помощь весьма своевременна.

— Хорошо. — Хоть о ком-то можно не волноваться. — В шахте кто-то был?

— Маги земли должны были укрепить свод. Полагаю, у них имелись все шансы выжить…

— Если только не было повторного разлива, и они не заразились, — мрачно отметил Роберт, скрестив руки на груди. И он мог оказаться прав.

— Окум!

Элементаль возник перед ними, собирая себя из теней. Герцог кивнул ему на шатер, отдавая безмолвный приказ, и вечный спутник безмолвно скользнул внутрь, позволив смотреть своими глазами.

Все выглядело примерно так, как он и ожидал. Избавившись от свидетелей, Великая герцогиня использовала свой дар в полной мере, поглощая тьму из зараженных. Со стороны на непосвященный взгляд картина могла выглядеть весьма зловеще…

Стройная женская фигура, раскинувшая руки в стороны. От пальцев к постелям больных и к молодому парнишке у ее ног тянулись нити тьмы. Они свивались в воздухе, перекручивались, сливались с тенями, танцевали и выглядели до ужаса живыми. Казалось, что серое платье украшено черным кружевом, но на самом деле его заменяла все та же тьма, окутывающее тело носителя тончайшим пологом, местами уходящим под ткань и даже глубже, под кожу…

Ивон стояла спиной ко входу, но ощутив появление Окума, повернула голову:

— Герхард? — из ее рта вырвалось облачно тьмы.

— Я здесь, — ответил он, и элементаль повторил его слова. — Как больные?

— Трое мертвы. Не из-за заражения. Их травмы оказались слишком серьезны. Я забираю их тьму. Как и у остальных. Они стабильны. Скоро можно будет выносить.

Как и предполагалось, то, что представляло угрозу для других темных магов, тетушке навредить не могло. Все же как интересно иногда работают исключения…

— А мальчишка?

— С ним сложнее. Элементаль оказался слаб. Я постараюсь на забрать лишнего. Нужно будет поработать отдельно, чтобы разделить его тьму и зараженную. Даром ему пользоваться будет нельзя. Какое-то время…

А не согласись тетушка поехать или опоздай хотя бы на четверть часа, и ученик вряд ли бы выжил.

— Тебе нужна помощь?

— Я справлюсь. Разберись с остальным. И пусть меня не тревожат еще хотя бы полчаса.

— Хорошо.

Герхард отпустил элементаля и потер глаза, возвращаясь к своему зрению. Вокруг стояла напряженная тишина.

— Мне нужен начальник лагеря. В шахту никого не пускать. В карантин тоже.

— Что с Брэндом? — сразу же спросил Роберт.

— Жив. Остальные тоже. Через полчаса или час карантин можно будет снять.

Маг потрясено замер, уставившись на него.

— Я вас провожу, Ваша Светлость, — доктор Вебер не привык задавать лишние вопросы и признавал его компетентность во всем, что касалось тьмы.

— Вы уже сталкивались с подобным? — не сдержался Вальтер, делая шаг навстречу.

— Однажды, — сухо ответил герцог, не горя желанием вспоминать подробности.

— И что это? Почему тьма может нас заразить?

Герхард вздохнул, рассматривая обоих магов. Ту свою работу он так и не закончил, соответственно в Академии о ней не говорили. Исторические примеры имелись, но о тонкостях можно было лишь догадываться по наблюдениям. И стоило знать, что ищешь, чтобы понять всю картину. В любом случае полной уверенности у него не было, однако…

— Потому что, если я прав, там родился элементаль…

Я бесшумно открыла дверь в коридор и огляделась. Никого. В особняке не принято было оставлять ночных лакеев, поэтому шанс наткнуться на кого-то из слуг был довольно мал. Однако я все равно дождалась полуночи, когда все точно разойдутся по комнатам и лягут спать. Отъезд Герхарда оказался весьма кстати, его камердинер не станет засиживаться допоздна, как и другие слуги в отсутствие хозяина. Так что передвигаться можно спокойно. И сделать все нужно сегодня, иначе следующий удобный случай придется ждать неизвестно сколько…

Я осторожно пошла по коридору, пытаясь не чувствовать себя воровкой. Ничего ведь странного не происходит. Просто секретарь герцога ночью идет по коридору… Из комнаты с собственной уборной. И полным графином воды на прикроватном столике. Да, ничего странного.

О том, что стоило разбить графин и использовать осколок стекла, я подумала, только остановившись перед дверью приемной. Но звук мог разбудить Клару, а свидетели мне не нужны. Хорошо, что малышка начала спать лучше и достаточно крепко, а няня подстраивалась под ее сон. Она только днем рассказывала о достигнутых результатах и выглядела при этом совершенно счастливой…

Хватит. Я потерла лицо и отбросила волосы назад. Нужно собраться и сделать то, что требуется.

В приемную попасть не составило труда, здесь было темно, но я помнила обстановку и быстро прошла ее насквозь, застыв перед дверью кабинета. А что, если тот сон — всего лишь очередной кошмар? Что, если мне все просто привиделось? Ведьма, поляна, тот камень… Что, если я просто схожу с ума?

Сзади раздался шелест. Спина невольно выпрямилась. Пальцы стиснули ручку. А сердце замерло в груди, чтобы затем забиться с невиданной силой.

Если обернуться, там ничего не будет. Ничего и никого. Но шелест останется. И будет следовать за мной, куда бы я ни пошла. Нет, это нужно прекратить, иначе я действительно свихнусь. И Герхард сдаст меня в лечебницу.

На глаза навернулись слезы, которые теперь появлялись по любому поводу. Элементали, во что я превратилась? Истеричка, боящаяся собственной тени.

Вытерев глаза рукавом халата, я осторожно открыла дверь, которую Герхард никогда не запирал. Все важное хранилось в сейфе и в лаборатории. Интересно, когда он спускался туда последний раз? Неважно. Сейчас нужно другое.

Я подошла к столу и быстро нашла нож для бумаг. Не слишком острый, но подходящий, чтобы пустить капельку крови. Особенно младенцу. Но что с ней делать потом? Что я вообще творю? Если меня поймают или увидят…

Шелест. Снова за спиной. Ближе. Или дальше? Хочется закричать, но нельзя. Не сегодня. Нужно просто все закончить. И станет лучше. Если станет…

Обратно я вернулась почти бегом, спрятав нож в рукаве. Закрыла дверь спальни. Медленно выдохнула, чувствуя, как дрожат руки и коленки. Самое простое позади. Теперь — кровь. Но сначала…

Дверь в детскую тоже открылась бесшумно. А ковер заглушил шаги. Клара спала в кресле-качалке, свесив руки с подлокотников. Вряд ли ей там удобно, но она не жаловалась. И всегда улыбалась. Как у нее получается?

Лампы светили мягким, приглушенным светом, который совсем не раздражал глаза. Я подошла к кроватке и замерла, слыша только свое сердце и дыхание. Казалось, что эти звуки должны оглушать, настолько они громкие. На шее выступила испарина. На лбу. Виски запульсировали болью. Ладони стали мокрыми, их пришлось вытереть о подол халата, чтобы не выронить нож. Перед глазами снова расплылась картинка, и я часто заморгала, стараясь избавиться от непрошенных слез.

А потом наклонилась к кроватке.

— Только не проснись, только не проснись, только не проснись…

Руки дрожали так, что казалось, я не смогу удержать малышку. Но все получилось, и она даже не захныкала, только глубоко вздохнула. И повернулась личиком ко мне.

Я с трудом пристроила ее на одной руке и отвернулась, становясь спиной к Кларе. Если даже она проснется, не сразу увидит, что происходит. Может быть, все еще обойдется. Может быть…

Пальцы сжали рукоятку ножа. Виски запульсировали еще сильнее, а по шее скатилась капелька пота. Рука дрожала, когда я поднесла нож к своему пальцу, стараясь при этом удержать ребенка. Один точный укол и вот капелька крови. Теперь нужно повторить…

Сердце забилось еще громче, в ушах зашумело так, что даже разразись малышка плачем, вряд ли бы я что-то услышала. Но она спала. И так доверчиво прижималась, что стало невероятно жаль прерывать ее сон, особенно таким варварским образом. Но…

Шелест…

Элементали, если это закончится, я больше никогда не буду жаловаться. Никогда. Только бы все прекратилось.

Зажав нож в зубах, я аккуратно выпутала из пеленок ручку, которую детка все время доставала и прижимала к щеке. Потом снова сжала рукоятку и, покрываясь холодным потом, кольнула крохотный пальчик.

Глаза невольно закрылись в ожидании протестующего крика. Плечи напряглись. Спина окаменела. Ноги приросли к полу.

Так прошло несколько секунд, прежде чем я поняла, что в комнате все еще тихо. С трудом раскрыв глаза, я взглянула на дочь. Она продолжала безмятежно спать, а на пальчике набухла крохотная капелька крови.

Нож снова отправился в карман, а потом я соединила наши кровоточащие пальцы, не зная, что еще делать, и чувствуя себя бесконечно глупо.

Теперь шелест раздался совсем рядом. Сверху. Над нами. Сердце все еще стучало так громко, что можно оглохнуть, но этот звук… Он преодолевал все. И теперь к нему добавилось ощущение взгляда.

Я медленно подняла глаза и первый раз в жизни увидела его…

Серая чешуя с зеленоватым отливом. Огромное тело. Гребень на спине. А на лапах — когти длиной с мое предплечье. На голове чешуя светлее и образует наросты, похожие на рога. Изумрудные глаза с вертикальными зрачками. Раздвоенный язык мелькает меж клыков, заметных в приоткрытой пасти.

Я вижу свое отражение в его глазах. Напуганная девица с ребенком на руках. Теперь он нас видит. Сильнейший элементаль земли. Существо из сказок. Василиск.