Сначала мне пришли эти три коротких ответа.
Мне очень жаль, но я не тот, кого Вы ищете. В Персидском заливе я никогда не был. Надеюсь, Вам удастся найти того человека. Желаю удачи.
Извините, но я не знаком с Уиллом Роджерсом и ничего не знаю о том, на что Вы ссылаетесь в своем письме.
Хватит нести всякую чушь и займись своим делом.
Следующее письмо мне прислал капитан Дэн Хербин, прослуживший 28 лет в военно-морских силах США. Приложив к своему письму статьи из журнала «Newsweek» и некоторых других американских изданий, он ясно объясняет обстоятельства этого трагического происшествия.
Я тоже сожалею о случившемся и в свое время очень переживал по этому поводу.
В приложении к этому письму находится файл, присланный мне другим человеком. В нем содержится нравственная оценка всех наших действий. Кстати, сформулируй в своей статье все по пунктам и пришли мне ее еще раз (если эта тема так важна для тебя). Любезный, а мы вообще знакомы???
Введение
3 июля 1988 года иранский пассажирский авиалайнер подвергся атаке военно-морских сил США. В настоящей статье описываются обстоятельства слепой атаки корабля ВМФ США на рейс № 655 авиакомпании «Иран Эйр», произошедшей на пике напряженности в период Ирано-иракской войны, а также то, как Пентагон старался скрыть данное происшествие, унесшее жизни 290 невинных людей. Текст статьи приводится из номера журнала «Newsweek» от 13 июля 1992 года.
Море лжи
3 июля 1988 года американский военный корабль нанес удар по иранскому гражданскому самолету, в результате чего погибло 290 пассажиров. Настоящая статья является документальным исследованием обстоятельств данной катастрофы.
В структуре военно-морских сил существует множество карьерных лестниц. Офицеры могут получить военные звания, проходя службу как в морских, так и воздушных частях. Однако единственной гордостью, как и во времена Древнего Рима, считается победа в морском сражении.
Капитан Роджерс из ВМС США готовил себя к войне. В 1987 году он был назначен командовать самым дорогим кораблем военно-морских сил с современнейшей системой радаров. Судно «Винсенс» стоимостью порядка миллиарда долларов казалось весьма надежным. Тем не менее Роджерс, как и многие другие офицеры ВМС мирного времени, никогда прежде не оказывался под обстрелом противника. 3 июля 1988 года мечта Роджерса исполнилась, и он наконец столкнулся с врагом в Персидском заливе. Будучи командиром и капитаном военного корабля, он принял свое роковое решение, не выходя из оперативно-информационного центра. Это был момент, к которому он готовился в ходе всего своего обучения, и ему следовало выйти из сложившейся ситуации с гордо поднятой головой. Уничтожение лайнера авиакомпании «Иран Эйр», выполнявшего рейс № 655, стало настоящей гуманитарной катастрофой. Данный инцидент нанес существенный урон мировому имиджу Соединенных Штатов и стал профессиональным провалом для ВМС этой страны. Самое дорогостоящее военное судно, спроектированное для одновременной прицельной стрельбы сразу двадцатью ракетами, в первом же своем бою уничтожило пассажирский лайнер с невинными людьми.
В момент атаки «Винсенс», нарушая международное право, находился в территориальных водах Ирана. Верховное командование США в Пентагоне с самого начала осознало, что новость об этом происшествии спровоцирует невиданный скандал. Шумиха действительно началась после публикации колких газетных статей. Таким образом, командование военно-морских сил США поступило точно так же, как и после любой серьезной ошибки, имевшей страшные последствия, – начало лгать и раздавать награды. Настоящая статья повествует о постыдном провале военно-морских сил, о капитане, жаждущем войны, напуганной команде и, как следствие, утаивании обстоятельств случившегося.
В ходе журналистского расследования журнала «Newsweek» совместно с новостной программой «Найтлайн», выходящей на телеканале «Эй-Би-Си Ньюс», обнаружилось, что высшее офицерство не пожелало сотрудничать, уклоняясь от ответов либо отвечая двусмысленно для прекращения всякого общения. Часть из них и вовсе отрицали случившееся. Некоторые из офицеров и моряков, которые в то июльское утро 1988 года были на борту «Винсенса», вплоть до сегодняшнего дня проходят психологическое лечение и мучаются от осознания совершенного ими греха. Тем не менее официальное заключение Пентагона об этом инциденте, так называемый доклад Фогарти[60], – это смесь из умышленного сокрытия фактов, полуправды и чистой лжи. Написанный для отвода глаз, этот документ получил одобрение адмирала Уильяма Кроу, который в то время командовал Объединенным комитетом начальников штабов[61]. В интервью телепередаче «Найтлайн» капитан Роджерс уверенно заявил, что в тот момент принял подходящее решение и открыл огонь только ради спасения корабля и экипажа. Однако со временем, когда стали известны некоторые документы, аудио- и видеозаписи с корабля, причастного к данному инциденту, а также содержание более ста различных интервью, редакция журнала «Newsweek» пришла к выводу, что дело было не в простой самозащите. Произошедшее больше напоминает какую-то небылицу о веке ограниченных войн, их невнятных законах и несущих смерть технологиях, оказавшихся в руках неопытных и напуганных солдат. В этом также можно найти отголоски древних сказаний о гордеце, который очень стремился начать войну.
Утром 2 июля в 6 часов 33 минуты по местному времени в каюте Уилла Роджерса на «Винсенсе» раздался телефонный звонок. Капитан в это время брился. Температура воздуха – 100 градусов по Фаренгейту[62], солнце взошло ровно два часа назад, но корабельная вентиляционная система уже не справлялась. На нефтеносном побережье Персидского залива крупицы песка со стороны Аравийской пустыни, поднявшись в воздух, превратились в желтоватую пыль. Роджерс поднял трубку. На другом конце провода был офицер из оперативно-информационного центра корабля, находившегося двумя этажами ниже. «Капитан, лучше вам спуститься вниз, – сказал он. – Кажется, “Монтгомери” влез в осиное гнездо».
В пятидесяти милях к северо-востоку сторожевой корабль американских ВМС «Монтгомери» как раз в это время проходил через западную часть Ормузского пролива. Через этот пролив каждый день проходили танкеры с нефтью, составляющей половину экспортного топлива во всем мире. Из-за Ирано-иракской войны в проливе было неспокойно. Канонерские лодки Корпуса стражей Исламской революции (КСИР), базировавшиеся на островах Хенгам и Абу-Муса, регулярно нападали на танкеры и торговые суда, курсирующие до Кувейта и обратно – этого главного союзника Ирака в текущей войне. Принимая во внимание риск разлива кувейтской нефти, Соединенные Штаты взяли на себя обязательство защищать и сопровождать танкеры Кувейта под американским флагом. В это июльское утро «Монтгомери» засек около шести человек из КСИР, которые пытались выйти из своего укрытия на острове Абу-Муса и проникнуть в регион повышенной опасности. Тогда Роджерс решил действовать. В 6 часов 33 минуты он отдал приказ: «Поднять всех по тревоге». Огромные турбины двигателей крейсера мощностью до 80 000 лошадиных сил заработали, и военный корабль понесся вперед, рассекая волны, на скорости 30 морских узлов.
В 6 часов 50 минут, согласно официальному отчету о тех событиях, представленному впоследствии военно-морским ведомством, «Монтгомери» обнаружил в проливе 13 иранских канонерских лодок. Поступило сообщение, что некоторые из них кружили вокруг либерийского танкера «Струал». В 7 часов 11 минут «Монтгомери» сообщил, что рядом с танкером послышалось пять или семь взрывов. Только когда по рации доложили об этих странных взрывах, штаб командования в Бахрейне принял решение связаться с «Винсенсом». Командующий объединенным экспедиционным корпусом на Среднем Востоке адмирал Энтони Лесс отдал приказ крейсеру, находившемуся на северо-востоке, оказать помощь «Монтгомери». Однако согласно приказу, поступившему из Бахрейна, сам «Винсенс» не должен был принимать никакого участия в этой акции. Адмирал Лесс распорядился, чтобы на разведку с крейсера вылетел только вертолет. Поэтому капитан Ричард Маккена, заведовавший в штабе проведением надводных операций, вполне четко приказал Роджерсу отправить вертолет на север для сбора разведданных, а сам корабль оставить подальше, на юге, поскольку существовала вероятность появления еще большего числа канонерских лодок с острова Абу-Муса.
В 7 часов 22 минуты с палубы «Винсенса» взлетел морской вертолет модели «Си Хок». Он направился на север и уже через 20 минут кружил над иранскими канонерками. Пилот «Властелина океана-25» по имени Марк Колиер обнаружил канонерские лодки рядом с немецким грузовым судном «Дхаулагири». Никаких выстрелов они не производили. Это была обычная боевая тактика, направленная на то, чтобы измотать противника. Слушая по радио из Бахрейна обо всех этих событиях, капитан Ричард Уоткинс, командовавший штабом армии адмирала Лесса, оценил ситуацию как неопасную. Однако на самом «Винсенсе» все были взбудоражены. Дав гудок, Роджерс объявил экипажу корабля боевую готовность и приказал небольшим боевым расчетам, базировавшимся по периметру, быть готовыми отразить возможные нападения.
Во флоте американских ВМС в Персидском заливе у «Винсенса» была дурная слава. Офицеры других кораблей насмешливо называли его «робокрейсером». Во время военно-морских учений в Сан-Диего, непосредственно перед отплытием в Персидский залив, Роджерс не раз нарушал воинский устав. Так, в начале июня Роджерс сильно разозлил Роберта Хеттена, капитана американского сторожевого корабля «Сайдс», приказав ему захватить боевое иранское судно путем, как это счел сам Хеттен, провокации. Хеттен отказался выполнять приказ, и штаб командования в Бахрейне принял решение отозвать его. Некоторые высокопоставленные военные стали называть Роджерса после того случая «счастливый курок».
Итак, Роджерс мечтал первым добраться до канонерок. Миновав торговые суда, которые хладнокровно подтвердили, что с ними все в порядке, он проплыл дальше, пока в 8 часов 38 минут не оказался рядом с «Монтгомери». В это время оманская береговая охрана по радио приказала канонеркам КСИР возвращаться назад. Оманцы попросили и «Винсенса» покинуть эту территорию. Оманский офицер спокойно сказал по рации: «Согласно правилам этого водного пути, маневры корабля американских ВМС со скоростью более 30 узлов здесь запрещены. Пожалуйста, покиньте территориальные воды Омана».
По случайности в тот день на «Винсенсе» был оператор Руди Пахойо, присланный из военно-морского ведомства. Он как раз снимал на камеру все происходящее. Киносъемка настолько увлекла офицеров, что они даже ничего не ответили на требование оманского пограничника. Бравурно улыбаясь, они решили не утруждать себя ответом. Однако не только оманцы требовали, чтобы «Винсенс» покинул их территориальные воды.
В 8 часов 40 минут капитан Маккена, вернувшись в командный пункт, был шокирован, увидев «Винсенс» в самой верхней части Омана, приблизительно в 40 милях севернее от того места, где он велел Роджерсу остановиться. В гневе он связался с Роджерсом и спросил у него о причине таких действий. Тот отрапортовал, что осуществлял поддержку своего вертолета и не мог связаться с ним из-за технических проблем. Маккена приказал ему возвращаться к острову АбуМуса. Тогда Роджерс рассерженно спросил: «Что вы от меня хотите?» В тот же момент Маккена услышал смех, раздававшийся в оперативно-информационном центре «Винсенса». Окончательно рассвирепев, он отдал строгий приказ, чтобы «Винсенс» вместе с «Монтгомери» возвращались на юг. Поведение капитана и офицерского состава боевого крейсера стоимостью миллиард долларов вывело его из себя. «Гордятся своей системой управления», – тихо сказал он. Роджерс нехотя подчинился приказу, но оставил свой вертолет, чтобы тот приглядывал за иранскими канонерками, и это стало его трагической ошибкой.
В кабине «Властелина океана-25» пилот Марк Колиер не смог преодолеть искушения последовать за канонерскими лодками на север. Позднее он объяснил, что намеревался спуститься ниже и разглядеть, сколько на них людей и какое у них оружие. Однако это было задачей не из легких. Описав круг, Колиер увидел то, что он впоследствии описал как «восемь или десять вспышек света» и «искры, одна такая большая искра» в небе в 100 ярдах от его вертолета. На мгновение он подумал, что это солнечный свет, отражающийся от лодки, однако потом заметил дым от взрыва.
– Ты видел это? – спросил он у старшины Зилджа.
– Да, – ответил тот. – Давай выбираться отсюда, это выстрелы в воздух.
Когда Колиер опустил вертолет до 100 футов, командир Роджер Хаф, сидевший рядом с пилотом, доложил по рации «Винсенсу»:
– «Крестообразный меч», говорит «Властелин океана-25». По нам открыли огонь. Срочно улетаем.
В оперативно-информационном центре Роджерс того только и ждал. Наконец-то канонерские лодки совершили враждебные действия. Согласно воинскому уставу ВМС в Персидском заливе, Роджерс мог отдать приказ об их преследовании. Он тут же приказал: «Всем боевым расчетам быть в полной готовности», – и «Винсенс» вновь направился на север со скоростью 30 морских узлов.
Тем временем почти в 200 милях юго-восточнее, непосредственно внутри Оманского залива на приколе стоял американский авианосец «Форстолл». Находившийся на нем контр-адмирал Лейтон Смит, командовавший Шестой ударной авианосной группой, услышал шокирующие новости с «Винсенса» о том, что его вертолет был обстрелян и теперь сам крейсер преследует нападавших. В 9 часов 14 минут Смит дал команду вылететь двум истребителям F-14 и двум штурмовикам А-7. В 9 часов 28 минут они взлетели с палубы авианосца. Однако Роджерс в тот момент и не думал о поддержке с воздуха. Он всецело был занят иранскими канонерками, которые шли впереди. Перед ним стояла нелегкая задача. Дело в том, что крейсеры были спроектированы не для мелких стычек с противником. При их строительстве предполагалась, что они будут воевать с военно-морскими силами СССР в Северной Атлантике. Система радаров рассчитывалась для отслеживания ракет и авиации в ходе крупной морской баталии, а иранские канонерские лодки были настолько быстрыми, что лишь мигали на экране радара, представляя собой не отдельные цели, а какие-то мелкие значки.
Роджерс нетерпеливо повернулся к своему боевому офицеру Виктору Гиллори и спросил: «С командного мостика можно что-то увидеть?» Оттуда рапортовали, что они в состоянии периодически видеть след лишь очень незначительного числа канонерок, который просвечивает в тумане. В 9 часов 39 минут, когда цель по-прежнему было невозможно четко разглядеть, Роджерс связался со штабом командования и сообщил о своем намерении открыть огонь. В армейском штабе в Бахрейне адмирал Лесс явно нервничал. Капитан Уоткинс спросил Роджерса о ситуации с канонерками: «Успокоит ли столкновение обстановку в регионе?» Этот вопрос мог свидетельствовать о желании предотвратить бой. Согласно позднейшим свидетельствам, в тот день мало кто в оперативно-информационном центре «Винсенса» действительно считал, что корабль может быть атакован. На самом деле иранские канонерские лодки тихо плыли поблизости, чувствуя, что в своих территориальных водах они находятся в безопасности. Весьма сомнительно, что иранские канонерки вообще могли видеть «Винсенс». Как бы то ни было, Роджерс продолжил переговоры, чтобы получить разрешение начать бой. С командного мостика доложили, что при помощи системы «Биг Айз» им удалось более отчетливо рассмотреть канонерки, которые хаотически двигались в разных направлениях. Казалось, что две из них поплыли вперед по направлению к «Винсенсу».
Для Роджерса этого было достаточно. Он доложил в Бахрейн, что канонерские лодки набирают скорость и демонстрируют враждебные намерения. Роджерс еще раз заявил о своем желании открыть по ним огонь. Адмирал Лесс, находясь на своем командном корабле, в конце концов согласился. Время было 9 часов 41 минута. С командного мостика доложили, что «Винсенс» пересек двенадцатимильную прибрежную черту и вошел в иранские территориальные воды. «Винсенс» уже нарушил международное право, но Роджерса не волновали юридические тонкости. Командир Гиллори отдал приказ боевым расчетам «Винсенса» открыть огонь, как только они будут готовы. Через две минуты пятидюймовое корабельное орудие прицелилось в свою первую мишень – канонерку, находившуюся на расстоянии 8 000 ярдов.
Примерно в 25 милях восточнее другой капитан, Дэйвид Карлсон, на американском сторожевом корабле «Сайдс», удивляясь, слушал, какие маневры совершает Роджерс, и наблюдал их воочию. Один из офицеров этого сторожевого корабля прошептал: «Почему он не повернет штурвал и не уйдет отсюда?» Узнав о согласии Лесса с предложением Роджерса открыть огонь, Карлсон повернулся к своему помощнику Гарри Эриксону и, вытянув сжатые кулаки, опустил оба больших пальца вниз. Он решил, что сейчас начнется настоящая бойня, но ему не могло и в голову прийти, каких она будет масштабов.
Незваный гость
В 55 милях на северо-восток ровно в 9 часов 45 минут 30 секунд капитан лайнера авиакомпании «Иран Эйр» Мохсен Резаян сообщил диспетчеру в Бандар-Аббасе, что его «Аэробус» готов ко взлету. Через одну минуту заработали оба двигателя, самолет поднялся в воздух и полетел сквозь туман. Согласно заложенному маршруту, капитан должен был направить самолет с пассажирами на борту на юго-запад в Дубай, столицу Объединенных Арабских Эмиратов. Маршрут авиалайнера проходил почти прямо над «Винсенсом», хотя Резаян не мог ничего об этом знать.
В этот момент капитан Роджерс сидел на своем месте в темном, без иллюминаторов, оперативно-информационном центре и дистанционно командовал морским сражением. Сам по себе этот центр больше напоминал шикарный магазин телевизоров. Операторы в ряд склонились над мониторами пульта управления, каждый из которых показывал один из ракурсов. Вся информация с этих экранов впоследствии интегрировалась мощной компьютерной системой «Иджис» в некую «большую картинку» и в виде значков отображалась на картах четырех гигантских экранов размером 42 на 42 дюйма, висевших в верхней части помещения, где сидели капитан и два его оперативных помощника. Система «Иджис» стоимостью четыре миллиона долларов могла определить любой самолет на расстоянии 300 миль. Каждое сообщение компьютеры этой системы отображали с пометкой «дружеское», «враждебное» или «неопознанное». Роджерсу этого было достаточно. В Бахрейн он отрапортовал, что канонерские лодки набирают скорость и демонстрируют враждебные намерения. При ведении боевых действий на море от «Иджис» ждали, что она найдет и идентифицирует для авианосного боевого подразделения все воздушные объекты, отражая на дисплее скорость и направление движения каждого из них, а также оценивая их по степени представляемой опасности. «Иджис» являлась настолько мощной системой, что могла не только отследить 200 приближающихся вражеских самолетов или ракет, но и отдать команду своим ракетам отразить нападение. В полномасштабной войне против Советского Союза, для которой «Иджис» и была создана, капитану и экипажу оставалось лишь переключить эту систему в автоматический режим.
В районе Персидского залива с его плохой видимостью Роджерс принял решение надеяться только на себя и навыки собственного экипажа, навыки, которые еще нигде не прошли проверки. В действительности многие эксперты задаются вопросом: а мог ли даже самый лучший и опытный человек, находясь под психологическим давлением, справиться с тем колоссальным потоком информации, который выдавала «Иджис»? Военно-морские силы не имели права на ошибку, опасаясь того, что Конгресс откажется выделить бюджет на финансирование этой программы. Однако даже высшие офицерские чины «Винсенса» не обладали необходимыми навыками обращения с боевыми компьютерными системами. В обычной ситуации капитан Роджерс редко прикасался к своему пульту управления. Вести войну с крупными катерами он мог поручить своему оперативному помощнику офицеру Гиллори. Однако ввиду недостаточной компетенции при работе с компьютером Роджерс полностью ему не доверял. В силу обстоятельств капитан отстранил Гиллори и лично возглавил ведение операции. Роджерс установил перед собой на мониторе крупное изображение на расстоянии до 19 миль, чтобы видеть канонерские лодки. Ни на что другое он внимания не обращал.
В 9 часов 47 минут мощный разведывательный радар «Винсенса» показал некое изображение. Это был какой-то самолет, вылетевший из Бандар-Аббаса. Этот объект и был рейсом № 655 авиакомпании «Иран Эйр», выполнявшим регулярно два раза в неделю свой полет в Дубай. Однако по причине того, что аэропорт Бандар-Аббаса использовался как для гражданских, так и военных целей, любой самолет, летевший над водами Персидского залива, автоматически обозначался кораблями американских ВМС как потенциально вражеский.
В компьютере пульта управления оперативно-информационного центра «Винсенса» главный корабельный старшина Эндрю Андерсен засек огромный объект, набиравший высоту над водной поверхностью где-то в стороне. В «воздушном подразделении», состоящем из операторов, контролировавших ситуацию в воздухе, в обязанности Андерсена входило идентифицировать любой летающий объект в зоне нахождения корабля. Он дал команду «Иджис» определить этот объект, чтобы узнать, какой он: «дружеский» или «враждебный». Как правило, все самолеты оснащены ретранслятором, который в автоматическом режиме отвечает на запрос радиолокационной системы распознавания, показывая «первый вид» или «второй вид», что значит военное судно, или «третий вид», то есть гражданское. Андерсен получил ответ: «Третий вид». «Пассажирское коммерческое судно», – решил он. Он подошел к своему пульту управления, чтобы проверить ведомственный список коммерческих рейсов над заливом. Однако, просматривая расписание, он пропустил рейс № 655. По всей видимости, в оперативно-информационном центре была плохая видимость, поскольку лампочки мигали всякий раз, когда пятидюймовые пушки «Винсенса» стреляли по беззащитным иранским канонеркам. Сбить с толку могли и четыре разных часовых пояса, используемых в заливе.
Андерсен обратился к сидевшему рядом с ним старшине Джону Личу и громко спросил, может ли это быть военным иранским самолетом F-4 или F-14? Неожиданно к разговаривавшим офицерам подошел их командир Клей Зочер, который явно нервничал. Он никогда не занимался рутинной работой на собственном пульте управления. В тот момент его беспокоил иранский патрульный самолет P-3, который снижался по направлению к береговой линии Ирана. Мог ли P-3 вместе с этим неопознанным гигантом совместно атаковать «Винсенс»? Услышав разговор своих подчиненных, Зочер решил обратиться уже к своему начальнику капитану-лейтенанту Скотту Ластигу, боевому командиру «Винсенса» при проведении воздушных операций. Ластиг приказал Зочеру отправить самолету, летевшему в их сторону, такое сообщение: «Вниманию неопознанного воздушного судна, вы приближаетесь к военному кораблю США в международных водах». Это был стандартный вызов в виде трансляции на международной частоте сигнала бедствия, которую обычно прослушивали военные и коммерческие самолеты. Одним словом, Ластиг допустил другой вариант. На экране своего радара он увидел, что истребителям F-14 с авианосца «Форстолл» оставалось лететь всего пять минут. Оставалось совсем мало времени, чтобы отозвать их и еще раз проверить неопознанное судно.
Истребители F-14 неумолимо приближались, а монстр, вылетевший с иранского берега и направлявшийся к военному кораблю США, казался воинственным летчикам прекрасной возможностью для нанесения удара. На авианосце контр-адмирал Смит пытался их сдерживать. Члены экипажа говорили ему, что сигнал на их радаре означает коммерческий авиалайнер. Однако Смит продолжал ссылаться на военно-морской устав, гласивший, что решение на месте принимает капитан, тем самым позволяя Роджерсу нанести свой решительный удар.
На борту «Винсенса» было 9 часов 49 минут. Роджерс был всецело поглощен своей схваткой с канонерскими лодками. Переходя на крик, капитан приказывал быстрее заряжать пятидюймовые орудия и, чтобы задействовать боковые орудия, распорядился развернуть корабль вправо. Корабль затрясся и наклонился на правый бок.
Описывая эти события, военные эксперты отмечали неизбежность ошибки, какой-либо нелепой случайности или серьезных просчетов из-за сильного психологического давления, оказываемого во время боевого столкновения. Современные военные тактики пытались использовать технологию с целью минимизировать разного рода оплошности во время ведения боевых действий. Однако неясное электронное послание, полученное в оперативно-информационном центре, могло просто сбить с толку.
Офицеры и технический персонал связывались по нескольким каналам, слушая справа и слева разные линии передач. Роджерс и его главные офицеры в оперативно-информационном центре находились все на одной линии, но это была только половина корабля. Некоторые изобретательные члены команды успели научиться перехватывать «командную сеть» и узнавать о происходящем при помощи своих плееров «Сони». Тем самым они снизили напряжение в электросети, поэтому звук стал тише. Когда он стал совсем не слышен, Ластигу пришлось крикнуть: «Переключить!» Таким образом, любой мог подключиться к альтернативной командной линии.
Приблизительно в 9 часов 50 минут в этой засоренной сети кто-то заявил, что неопознанный самолет – не что иное, как F-14. Никто так и не смог вспомнить, кто же именно это сказал. В «воздушном подразделении» операторы подумали, что это сказал кто-то из технического персонала электронно-оперативного отдела. Те, в свою очередь, решили, что это предупреждение сделало «воздушное подразделение». Старшина Андерсен, ошарашенный этой новостью, еще раз послал радиограмму, чтобы опознать самолет. По трагическому стечению обстоятельств, на этот раз он получил другой ответ. На его пульте управления появилось обозначение «второй вид», подразумевавшее военное судно. Впоследствии эксперты поняли, что Андерсен забыл настроить диапазон своего устройства распознавания. «Второй вид» относился не к «Аэробусу», который мирно пролетал над заливом, а к некоему иранскому военному самолету. Возможно, это было какое-то военно-транспортное судно, которое в тот момент возвращалось в Бандар-Аббас.
В крайне напряженной ситуации, царившей в оперативно-информационном центре, Андерсен воскликнул: «F-14!» Это произошло в 9 часов 51 минуту. Сделав уже полный оборот, Роджерс в этот момент наводил свои заряженные носовые орудия для стрельбы по иранским канонеркам. Пушка выстрелила одиннадцать раз. Капитан снова отдал приказ круто вывернуть штурвал. Корабль накренился, и с капитанского стола посыпались на пол все книги и бумаги. Ластиг взглянул на свой монитор. Неопознанный самолет летел на расстоянии 32 миль. «Что будем делать?» – спросил он Роджерса.
Офицер не был настолько увлечен иранскими лодками, чтобы позабыть о печальном опыте капитана американского судна «Старк» Гленна Бринделя. Годом ранее в корабль, которым командовал Бриндель, попали и чуть не потопили его две противокорабельные ракеты, выпущенные пилотом иракского «Миража». Роджерс решил, что если радар, контролирующий выстрелы, зафиксирует любой потенциально вражеский самолет в радиусе 30 миль, «Винсенс» сам по нему выстрелит на расстоянии 20 миль.
Роджерс не был абсолютно уверен в том, что его корабль действительно столкнется с вражеским самолетом. Казалось, что самолет находится на большой высоте около 7 000 футов. За спиной капитана другой офицер по имени Уильям Маунтфорд заявил, что это пассажирский лайнер. Предупреждение было отправлено в третий раз: «Иранский истребитель, вы подлетаете к опасному объекту и опознаны оборонными подразделениями военно-морского флота США». Вслед за этим произошло событие, которое психологи называют «реализацией сценария», когда человек видит то, что он ожидал увидеть. Старшины Андерсен и Лич в два голоса выкрикнули, что самолет, опознанный как F-14, сейчас набирает скорость, хотя поднятая впоследствии документация этого не подтвердила. Монитор Андерсена показал, что самолет набирает высоту со скоростью 380 узлов, находясь на текущей высоте 120 000 футов. Несмотря на это, офицер крикнул, что скорость составляет 455 узлов, высота – 7 800 футов, а сам самолет снижается.
Роджерсу предстояло принять решение. F-14 не мог нанести «Винсенсу» значительного ущерба. Партию таких истребителей Вашингтон продал иранскому шаху в начале семидесятых годов. Это были чисто боевые самолеты, не рассчитанные для поражения надводных целей. Если бы Роджерс решил выстрелить ракетой, ему бы пришлось сделать это до того, как самолет приблизится на расстояние 10 миль.
В 9 часов 54 минуты, когда до самолета оставалось 11 миль, Роджерс повернул ключ запуска зенитных ракет SM-2, и командир Зочер получил приказ стрелять. Молодой лейтенант был таким неопытным, что 23 раза нажимал на неправильные кнопки на своем пульте управления, поэтому одному из офицеров пришлось вмешаться и сделать все самому. В оперативно-информационном центре освещение на мгновение ослабло, как это обычно происходит во время казни заключенного на электрическом стуле.
Тем временем капитан Резаян, управлявший лайнером «Иран Эйр», на расстоянии 10 миль спокойно докладывал в Бандар-Аббас, что долетел до своей первой контрольной точки в заливе. Он не слышал ни одного из предупреждений с «Винсенса». Все четыре его радиоприемника наперебой сообщали о погодных условиях.
– Хорошего дня, – сказал диспетчер.
– Спасибо, вам тоже, – ответил капитан.
Через 30 секунд в правое крыло пассажирского лайнера ударила первая ракета. На капитанском мостике оператор Руди Пахойо все еще продолжал снимать происходящее на камеру. Случайно на микрофон записались и некоторые возгласы: «Все кончено! Он падает! Мы его подбили!» Потом чей-то голос приказал говорить тише, но кто-то опять воскликнул: «Прямо в цель!»
Вслед за этим появился один из дозорных и сказал, что это не мог быть истребитель F-14. Обратившись к старшему помощнику Ричарду Фостеру, он тихо добавил: «Упавшие обломки самолета гораздо крупнее».
В нескольких милях от происходящего на командном мостике «Монтгомери» члены экипажа увидели крыло пассажирского лайнера с уцелевшей на нем гондолой двигателя, которое рухнуло в воду. В 19 милях от того места капитану сторожевого корабля «Сайдс» Дэвиду Карлсону доложили, что жертвой стал пассажирский самолет. Как признался впоследствии Карлсон, в тот момент его стошнило.
На «Винсенсе» воцарилась гробовая тишина. Пятидюймовые орудия прекратили огонь. Ни одна из канонерских лодок КСИР не оказалась ближе, чем в 5 000 ярдах, поэтому никто не знал, какие точно у них потери. Возможно, один человек или чуть больше. Роджерс отдал приказ направить корабль на юг залива и выйти из территориальных вод Ирана.
Тайна за семью печатями
Спустя приблизительно 11 часов, в 13 часов 30 минут, в Вашингтоне на трибуну пресс-центра Пентагона поднялся командующий Объединенным комитетом начальников штабов адмирал Уильям Кроу. Одетый в летний мундир белого цвета, адмирал сообщил журналистам, что произошла трагическая случайность. Кроу нервничал из-за своей неполной осведомленности и, опираясь на то, что успел сообщить ему капитан Роджерс, поведал журналистам, что иранский авиалайнер вышел за пределы коммерческого воздушного коридора и не отвечал на отправляемые ему предупреждения, а подлетая к «Винсенсу», стал резко снижаться. Роджерс, по его словам, всего лишь защищал свой корабль. Собравшимся продемонстрировали огромную карту расположения «Винсенса» во время атаки, согласно которой крейсер находился в международных водах.
На заседании Организации Объединенных Наций иранский представитель сравнил эту трагедию с уничтожением Советским Союзом южнокорейского «Боинга» в 1983 году.
Белый дом решил отправить занимавшего в то время пост вице-президента Джорджа Буша на защиту позиций США в Совете Безопасности ООН. Подготовка дела была поручена заместителю госсекретаря по делам международных организаций Ричарду Уильямсону. Тот быстро понял, что ему будет не так-то просто добиться признаний от подчиненных адмирала Кроу, которые заправляли всеми делами в Пентагоне, поэтому решил предупредить руководителя аппарата вице-президента Крейга Фуллера, чтобы тот был очень осторожен при передаче Бушу каких-либо сведений. Фуллер дал понять, что он никогда не доверял Пентагону. В итоге вся речь Буша свелась к необходимости окончания Ирано-иракской войны, в то время как приведенные им сведения вовсе не соответствовали действительности. Так, вице-президент заявил, что «Винсенс» поспешил на защиту торгового судна, которое подверглось нападению с иранской стороны, и только поэтому вступил в бой.
14 июля, в день выступления Буша, Пентагону уже была известна вся правда, однако ведомство не сообщило ее вице-президенту. Записи системы «Иджис» с «Винсенса», а также данные о проведении военных действий и навигации были доставлены еще 5 июля, а 10 июля отчет о них был передан в Пентагон. Получилось, что «Винсенс» все-таки находился в территориальных водах Ирана, а пассажирский лайнер летел точно в гражданском воздушном коридоре и постепенно набирал высоту, а не снижался. Никакого торгового судна, взятого в окружение, и вовсе не было.
Таким образом, официальный доклад скрыл реальные обстоятельства случившегося. 3 июля Кроу назначил вести расследование контр-адмирала Уильяма Фогарти, штабного офицера Центрального командования, контролирующего проведение военных операций на Среднем Востоке. Кроу отправил своего юрисконсульта капитана Ричарда Дибоубса в штаб Центрального командования в Тампе[63], чтобы тот помог Фогарти подготовить отчет. Расследование оказалось весьма сомнительным, потому что на ряд вопросов так и не удалось найти никаких ответов. Кроме того, не были опрошены ни командиры с авианосца «Форстолл», ни командовавший из Бахрейна надводными операциями капитан Маккена, приказ которого проигнорировал Роджерс. Штаб Маккены отправил по почте аудиозапись весьма резкого разговора с Роджерсом еще до начала военной операции в водах залива, но никакого ответа так и не последовало. Отчет, представленный на суд общественности, не содержал никакой карты с навигационной информацией о местонахождении «Винсенса» в момент запуска ракет. Карта была продемонстрирована Фогарти в ходе зачитывания им своего доклада перед Конгрессом в сентябре того же года. Фогарти полностью вынес «Винсенс» и его вертолеты за пределы территориальных вод Ирана и таким образом представил неверные координаты расположения крейсера. Фогарти сделал снимки с карты, которая была составлена системой «Иджис» и отображалась в оперативно-информационном центре «Винсенса». Согласно трем свидетелям, находившимся в тот день на борту крейсера, на реальной карте был отображен остров Хенгам, то есть часть территории Ирана, в менее чем 9 милях от «Винсенса» на момент выстрела. Однако на кадрах, которые продемонстрировал Фогарти, остров был просто удален, а сам крейсер вновь таинственным образом очутился в нейтральных водах. Что же касается вопроса законодателей относительно самолетов с авианосца «Форстолл», то Фогарти расположил их намного дальше: сначала в 180, а потом в 250 милях, в то время как на снимках «Иджис» было отчетливо видно, что они летели всего лишь в 75 милях от «Винсенса».
Еще более загадочным стало заявление Фогарти, сделанное Комитету вооруженных сил Сената, о том, что в то утро «Винсенс» спешил на помощь либерийскому танкеру «Стовал», однако ни в одном корабельном реестре такое судно не значится. Согласно двум свидетелям, в числе которых и один морской офицер, причастный к расследованию, «Стовал» был всего лишь «подсадной уткой», фантомом, созданным ложными радиосообщениями, чтобы выманить из убежища иранские канонерки. Как утверждают те же свидетели, иранская агрессивность, которую так рьяно порицал вице-президент Буш на трибуне ООН, стала, по сути, первой реакцией на действия американцев, имевшие такие трагические последствия.
Иск правительства Ирана все же заставил Вашингтон признать тот факт, что «Винсенс» действительно находился в иранских территориальных водах, хотя Министерство юстиции до сих пор заявляет, что крейсер оказался там вынужденно в целях самообороны. Все признание содержится в кратких юридических заключениях и никогда не становилось достоянием общественности, пока наконец адмиралу Кроу не были предъявлены доказательства и он не подтвердил факт произошедшего в программе «Найтлайн». Отрицая всякие попытки скрыть данное происшествие, в интервью журналу «Newsweek» Кроу заявил, что если бы имела место какая-либо ошибка, он бы поплатился за нее своими погонами.
Несмотря на свою настойчивость, Роджерс уже точно никогда не получит звание адмирала. В Сан-Диего он два года занимался обучением капитанов ВМС, пока в августе 1991 года с почетом не ушел в отставку. Все члены экипажа «Винсенса» были награждены нашивками за участие в боевых действиях. Скотт Ластиг, координировавший ведение воздушного боя, даже удостоился благодарственной медали за героизм, проявленный в результате сохранения достоинства и уверенности в собственных силах во время боя; но, принимая во внимание пораженную им цель, в существование такой награды верится с трудом.
Таковыми были события, разворачивавшиеся в оперативно-информационном центре «Винсенса» в то июльское утро, и последовавшие за ними многолетние попытки скрыть правду о случившемся.
Авторы статьи:
Джон Берри, корреспондент журнала «Newsweek», специализирующийся на вопросах национальной безопасности,
Чарльз Роджерс, полковник ВМС в отставке, офицер военной разведки, в настоящее время живет в Вашингтоне и пишет статьи для различных изданий.
В подготовке материала также принимали участие Дэниел Педерсон (Лондон), Кристофер Дики (Париж), Тереза Уолдроп (Бонн), Донна Фут (Лос-Анджелес), Тони Клифтон (Нью-Йорк) и Петер Анин (Хьюстон).
Путешествие из Триполи в Тегеран
Кристофер Дики
Центральное бюро «Newsweek» в Париже
Гигантский авиалайнер, выполнявший рейс № 655 местной авиакомпании «Иран Эйр», пролетел за 35 минут 140 миль и оказался в зоне ведения боевых действий. Пилот Мохсен Резаян проходил обучение в Соединенных Штатах, где и родилась его дочь, которой на тот момент исполнилось уже пять лет. В городе Норман, штат Оклахома, до сих пор проживает его свояченица. Перед Резаяном стояла простая задача: вылететь из аэропорта Бандар-Аббаса, набрать высоту 14 тысяч футов, а потом начать снижаться. Все это время пилот должен был находиться в коммерческом воздушном коридоре шириной 25 миль, быть на связи с диспетчерами сначала Бандар-Аббаса, а потом Дубая, а также идентифицировать себя в радиолокационной системе опознавания самолетов типа «свой-чужой».
Спустя несколько месяцев внутреннее расследование ВМС США пришло к выводу, что на каждом этапе капитан Резаян действовал согласно инструкциям.
В темном помещении оперативно-информационного центра корабля капитан и его команда специалистов наблюдали за экранами мониторов, как вдруг кто-то крикнул, что, возможно, это коммерческий пассажирский лайнер. Капитан поднял руку в знак согласия, но остальные продолжали утверждать, что это все-таки истребитель F-14.
«Аэробус» взлетел с небольшой задержкой в 10 часов 47 минут, и «Винсенс» начал действовать незамедлительно. На экране монитора появилось сообщение: «Неопознанный, предположительно, вражеский объект». Один из членов экипажа проверил список коммерческих рейсов, но каким-то образом не заметил рейс № 655.
По радиосвязи «Винсенс» начал отправлять предупреждения. Возможно, капитан Резаян был на правильной частоте, а может, и нет. В любом случае сообщения были такого содержания: «Иранский F-14, на расстоянии 199,2 мили от вас находится военный корабль Соединенных Штатов. Просьба срочно изменить свой курс».
Длина самолета, которым управлял капитан Резаян, составляла 177 футов. Крылья были длиной 147 футов, а вес – 170 тысяч фунтов. Между тем «Винсенс» обращался к F-14, у которого были следующие параметры: крылья – 38 футов, общая длина – 62 фута и вес – 48 тысяч фунтов.
Рейс авиакомпании «Иран Эйр» продолжил свой полет. На высоте 12 000 футов капитан Мохсен Резаян начал снижение. Лайнер летел со скоростью примерно 350 узлов. Однако в отчете «Винсенса» значится, что скорость самолета составляла 450 узлов. Пассажирский лайнер летел в середине воздушного коридора шириной более 20 миль, хотя экипаж «Винсенса» заявил, что самолет двигался в 4 милях за его пределами. Электронные сигналы, обозначающие, что самолет сканирует своим радаром корабль для нанесения ракетного, бомбового или артиллерийского удара, так и не загорелись, тем не менее «Винсенс» открыл огонь.
В своем заключительном отчете представители военно-морских сил пришли к выводу, что система «Иджис» сработала правильно. Несмотря на то, что во всем были допущены ошибки, никто так и не был наказан. Между тем в самолете, выполнявшем рейс № 655, где все было сделано безошибочно, погибли все до одного.
Прощание с жертвами трагедии
Репортаж американского журналиста
На протяжении нашего трехдневного пребывания в Тегеране с нами обращались крайне вежливо. Даже когда вместе с другими собравшимися в ходе церемонии прощания я отправился почтить память 76 жертв трагедии, ни один человек не продемонстрировал враждебности ко мне. Люди кричали: «Смерть Америке», – и я находился прямо среди них. На вопрос о том, откуда я приехал, я отвечал: «Из Соединенных Штатов». Тогда люди спрашивали меня: «Зачем? Зачем американскому правительству приходится так поступать?» Собравшиеся были уверены, что американский народ сожалеет о таком массовом убийстве. Мне вновь и вновь приходилось слышать от иранцев, что американский народ им не враг. Многие из этих людей знакомы с американцами и сотрудничали с ними раньше.
Представьте себе, как бы поступила толпа американцев с иранским журналистом после того, как иранский военный корабль уничтожил бы 290 граждан США, из которых более 60 детей? Отличили бы они простых иранцев от иранского правительства?
На саванах опознанных жертв были написаны их имя, адрес и лозунг «Смерть Америке». Разумеется, многие тела были настолько изуродованы, что их невозможно было опознать. Некоторые погибли целыми семьями, поэтому на опознание никто не смог явиться. Из 290 пассажиров рейса № 655 авиакомпании «Иран Эйр» было опознано только 170 тел. Еще 40 тел так и не были идентифицированы.
Мне удалось рассмотреть тело трехлетней Лейлы Бахбахани в голубом платьице, черных туфельках и белых носочках. На руке у нее был золотой детский браслетик. Тело Фатимы Файед-заде, до последнего прижимавшей к груди своего ребенка, было найдено спустя три часа после трагедии. Ее так и завернули в саван вместе с ребенком.
По прошествии долгих и трудных девяти лет после революции 1979 года американцы привыкли считать иранцев какими-то нелюдями, способными совершить любой жуткий, бесчеловечный поступок. Незадолго до моего отъезда в Иран меня пригласили на одну радиопередачу в Дубае, где как раз и обсуждалась эта тема.
Бригадный генерал Мансур Саттари, проходивший обучение в Соединенных Штатах, признается, что не верит в умышленный выстрел американцев в безоружный гражданский самолет. По его мнению, это произошло из-за простой халатности.
Верховный суд отказался повторно рассматривать иск в отношении иранского лайнера
Верховный суд без всяких объяснений отказался от повторного рассмотрения иска против федерального правительства со стороны родственников погибших пассажиров самолета, сбитого «Винсенсом» в 1988 году над Персидским заливом.
3 июля экипаж американского крейсера «Винсенс» выстрелил в гражданский авиалайнер, приняв его за иранский истребитель, в результате чего погибли все 290 человек, бывших на борту. «Винсенс» находился в водах Персидского залива для охраны транспортных перевозок в период Ирано-иракской войны.
Члены экипажа «Винсенса» доложили, что самолет намеревался маневрировать с целью нападения и уничтожения корабля Соединенных Штатов. Позднее Белый дом заявил, что «Винсенс» действовал в целях обороны.
Так и не признав своей ответственности, американское правительство все же выплатило компенсацию в размере 209 миллионов долларов родственникам погибших пассажиров авиалайнера, которые не являлись гражданами Ирана. Адвокаты Министерства юстиции США заявили, что иранцам не будет выплачено никаких сумм, потому что они завели дело против Соединенных Штатов в Международном суде. Родственники некоторых погибших пассажиров подали жалобу на федеральное правительство и разработчиков системы противовоздушной обороны «Винсенса», однако федеральный судья в Сан-Франциско отклонил этот иск. Девятое заседание американского кассационного суда отклонило рассмотрение этого дела со ссылкой на то, что ни правительство, ни разработчики не могут нести ответственности за произвольные действия военнослужащих в момент проведения боевой операции. Суд постановил: «Не остается никаких сомнений в том, что этот регион являлся местом боевых столкновений в ходе танкерной войны».
В поисках тайны американского крейсера «Винсенс» и гибели лайнера «Иран Эйр»
Январь 2000
Издательство Университета Лестера пролило свет на событие, которое тесным образом связано с отношениями США со странами Среднего Востока.
3 июня 1988 года американский военный корабль «Винсенс» предпринял атаку на иранский гражданский авиалайнер, пролетавший над водами Персидского залива. Погибли 290 пассажиров. Оказалось, что «Винсенс» перепутал гражданский самолет с иранским истребителем. Некоторые страны Среднего Востока обвинили США в преднамеренном уничтожении иранского «Аэробуса».
В том же году над шотландским городом Локбери произошел взрыв бомбы на борту американского пассажирского лайнера, в результате которого погибло почти столько же человек.
В этой статье Саймон Беннетт, пытаясь разгадать тайну данной атаки, выясняет причину, по которой капитан и экипаж приняли гражданский лайнер за военный самолет, и привлекает для этого изучение теорий социальной психологии.
Автор статьи приходит к выводу, что ошибка, возникшая (случайно, конечно) из-за неправильного понимания данных радара, была вызвана ожиданием экипажем неминуемого столкновения с иранскими вооруженными силами. Это ожидание, в свою очередь, было обусловлено напряженными отношениями с Ираном и перестрелкой «Винсенса» с иранскими канонерскими лодками, произошедшей в то же утро незадолго до ракетного удара по лайнеру. В статье также отмечается, что логика действий экипажа была подчинена военному уставу Министерства обороны США, который признает необходимым осуществлять боевую оборону корабля и находящегося на нем экипажа. Автор статьи добавляет, что в подобной ситуации уничтожение иранского пассажирского лайнера можно было объяснить осуществлением подобной установки.
Изучив все нюансы и причины произошедшего, автор статьи показывает, как устав и предписания, внешнее давление и разного рода ожидания в состоянии повлиять на неверное толкование информации со стороны оперативных лиц. Выражая глубокое соболезнование в связи с крушением лайнера авиакомпании «Иран Эйр», выполнявшего рейс № 655, приходится констатировать, что к гибели 290 гражданских лиц привел именно человеческий фактор.
Следующее ответное письмо мне пришло от одного американского сержанта после событий 11 сентября. Вполне естественно, что в момент написания своего письма автор испытывал сильное нервное напряжение.
Капитан, я не нахожу ни одной причины, по которой ты мог бы решить отправить мне свое письмо. Я никогда не был на палубе «Винсенса». За все годы службы в армии я дослужился только до сержанта. В девяностых годах я действительно находился в регионе, расположенном близко к вашим границам, и воевал с наивным дураком по имени (Саддам) Хусейн, который считал, что он в силах навязать кому-то свою власть, но не более! Я никогда не жалел о людях, которых убил во время операции «Буря в пустыне»[64], и не гордился этим. На самом деле после недавних террористических атак я думаю, что мы должны были убить их еще больше. Если ваши люди настолько глупы, считая, что Бог желает их смерти, чтобы открыть им врата рая, то давай я как-нибудь устрою эту встречу. Будь реалистом. Ты – мусульманин, а эти христиане и иудеи – единственные в мире преданные религии люди, которые убивают во имя Бога. Неужели вы все дураки? Разве вы не думаете, что Господь желает, чтобы мы жили в мире? Не ошибайся на мой счет. Быть может, я и не хотел бы воевать, но если ты решишь диктовать мне свою волю и разжигать конфликт, я выслежу тебя и убью «твою семью». Быть может, я тайком проберусь в твой дом и перережу горло твоей жене (я знаю, какими сентиментальными могут быть ваши люди), а самого тебя оставлю в живых. Я не тот самый американец, за которого ты меня принял. Я коренной житель Америки. Когда вы еще спорили из-за своих денег и искали путь, как положить конец британскому господству, мой народ страдал под пытками белых людей. Не надо читать мне проповедь. Ты сам не лучше меня, не лучше капитана «Винсенса» или Господа Бога. По-моему, вы все дураки, веря в смерть во имя Бога и родины. Лично я оправдываю убийство ради конкретной прибыли и в конечном счете для получения прощения от Господа. Лишь немногие из нас, по Божьей воле, будут удостоены рая. Но я убежден, что если ты не прекратишь свои мелкие дрязги, тебя туда точно не пустят. А сейчас, пока я не посрамил тебя в твоем неведении, лучше займись своим делом!
Это письмо, полученное спустя год после 11 сентября, написал бывший военный, а сейчас преподаватель Миссурийского университета.
Дорогой капитан Ахмад-заде! Я прочитал Ваше письмо, в котором Вы изложили свои мысли по поводу катастрофы иранского «Аэробуса» пассажирских авиалиний, выполнявшего рейс № 655 3 июля 1988 года. Я не имею никакого отношения к капитану авианосца «Винсенса» Уиллу Роджерсу. Я также не имею понятия о том, чем он занимается в настоящий момент. Роджерс – это весьма распространенная фамилия в Соединенных Штатах.
В момент трагедии я был офицером запаса военно-морских сил и работал в военно-воздушном патрулировании в районе Персидского залива. В связи с этим я помню о событиях, которые Вы описываете. Я также помню об одном исследовании, которое было проведено в отношении того трагического происшествия и которое может оказаться поучительным для нас обоих.
Фактически я помню то, что «Винсенс» патрулировал в самой северной части Ормузского пролива. В наши обязанности входила охрана кувейтского торгового судна. Днем ранее оно вошло в залив под американским флагом и продолжало следовать к месту назначения, как вдруг подверглось нападению канонерских лодок, которые, как обычно, оказались иранскими. «Винсенс» получил сигнал тревоги и направился к месту инцидента, в то самое место, где на следующее утро по нему открыла огонь одна из этих канонерок. В тот день на рассвете экипаж «Винсенса» получил краткое сообщение, в котором говорилось о потенциальной угрозе со стороны группы иранских истребителей F-14, находившихся в состоянии боевой готовности и планировавших вылететь из близлежащего аэропорта в Бандар-Аббасе. Самолеты были американского производства и обладали значительной боевой мощью. Впоследствии, уже после трагедии, данное обстоятельство вылилось в объяснение всех печальных подробностей произошедшего.
После того как иранская канонерка открыла огонь, на радаре в оперативно-информационном центре «Винсенса» увидели некий объект, вылетевший из Бандар-Аббаса и двигавшийся в их сторону. К слову, подобного рода послания отправляются только тогда, когда действуют обычные воздушные пути в самой северной части пролива по направлению к Дубаю в ОАЭ. Офицер, следивший за радаром, подумал, что это сигнал радиолокационной системы опознавания самолетов типа «свой-чужой», и доложил об этом своему командиру, который решил так же. Один из статусов этой системы обозначал нападение с воздуха. Третий статус означал, что осуществляется перевозка военного или гражданского груза. Когда сигнал на радаре приблизился к кораблю, экипаж начал выжидать, чтобы понаблюдать за ситуацией. Тем временем сигнал приблизился вплотную. Надо отметить, что члены экипажа заранее были готовы к боевой ситуации и ждали нападения. Все эти обстоятельства привели к печальным последствиям, когда в конечном итоге было принято решение выпустить ракету, которая и оказалась фатальной для пассажирского лайнера.
После этого в отношении военнослужащих ВМС было возбуждено судебное разбирательство с целью выяснения причин произошедшего. Проверку на детекторе лжи прошли оперативный аналитик и дежурный офицер. Они оба думали, что видели сигналы опознавания самолетов типа «свой-чужой». На самом деле магнитная видеозапись, которая производилась на борту военного корабля, показала, что иранский «Аэробус» получил статус 3 – гражданского объекта по системе опознавания самолетов. Существует предположение, что ошибка произошла в результате стресса и страха перед нападением после утренних сообщений об иранских истребителях F-14. Это оказалось грубейшей ошибкой, которая могла произойти только в период военного времени. В тот год офицеры всех подразделений ВМС были обязаны пройти обучение военному уставу, и это же касалось командного состава армии из сухопутных и авиационных частей. Лично я участвовал в большинстве этих собраний на уровне собственного подразделения. Мне кажется, вся эта информация стала достоянием общественности спустя несколько месяцев после катастрофы и даже вошла в курс учебной программы по подготовке армейских кадров. Между тем капитан Уилл Роджерс – последний человек, который мог бы нести ответственность за произошедшее. Ему не была инкриминирована статья по преступной халатности (согласно которой его могли бы отправить в федеральную тюрьму). Несмотря на это, ввиду невыполнения некоторых менее значимых обязанностей он признан виновным. После той трагедии репутация капитана Роджерса на международном уровне оказалась подорванной, и его карьера на этом полностью закончилась. Мне думается, что после того случая ему бы захотелось как можно скорее уйти в отставку. Кажется, я могу припомнить содержание некоторых дисциплинарных писем, написанных в Военноразведывательном управлении, которые содержались в особых папках и напрямую касались этого несчастного (Уилла Роджерса). Помнится, президент Рейган тоже публично признал эту ошибку и проявил свое участие в этом деле, выплатив компенсацию в соответствии с международными нормами. Потребовался целый год, чтобы для этого решения в Международном суде был определен размер компенсации и произведены все причитающиеся выплаты. В феврале 1996 года в качестве компенсации за жизнь 248 иранских пассажиров Соединенные Штаты выплатили 61 800 000 долларов. Конечно, я согласен с Вами, что деньги не в состоянии возместить человеческую жизнь, однако всем нам был преподан серьезный урок о последствиях непреднамеренных выстрелов в гражданские самолеты. Последствия именно этого, на мой взгляд, мы и наблюдаем в последние годы. Я действительно надеюсь, что мы никогда не забудем случившейся трагедии и того, как именно она произошла.
Таково краткое изложение тех событий, которые остались в моей памяти с 1988 года. Урок, который я усвоил от инцидента с «Винсенсом», состоит в следующем: нельзя недооценивать силу внушения военных отчетов и предписаний. Эти военные действительно ранее видели на радаре те объекты, которые оказались там неслучайно, и это само по себе очень важный факт. Я уже давно оставил службу в армии, но до сих пор время от времени бываю на Среднем Востоке для оказания помощи в плане очистки водопроводных сооружений.