Это дела давно минувших времён, но я до сих пор о них вспоминаю. Что произошло? Сейчас расскажу!

Всякий раз, проходя по знакомому переулку, я слышал звук его пилы и стук молотка. Приближаясь к его мастерской, я наблюдал, как он работает с деревом. Он мастерил двери и оконные рамы, топчаны, детские люльки, а иногда и водяные колёса для колодцев. Увидев меня, он вежливо здоровался и обычно приглашал зайти. Но мне не хотелось ему мешать, так что я отправлялся дальше по своим делам. По правде сказать, я был не прочь выдать за него свою дочь Марджану и заполучить его в зятья. Мне он казался достойным юношей.

Но как-то раз, проходя по переулку, я не услышал ни звука пилы, ни стука молотка. Мастерская оказалась закрытой.

Я забеспокоился и попробовал разузнать о нём у соседа-портного.

– Скажите, почтенный, – спросил я, – почему закрыта мастерская?

Сосед печально покачал головой и ответил:

– Мастера Ибрахима сегодня не будет. Скончался его дядя, и он отправился на похороны.

– Упокой Господь душу его дяди, – сказал я.

На следующий день я шёл своим обычным путём и опять не услышал милых сердцу звуков. Я снова обратился к соседу-портному, дремавшему в тени:

– Здравствуйте, почтенный! Что случилось с моим знакомым? Его мастерская до сих пор закрыта.

– Он отправился в дом своего дядюшки – сегодня вступает в наследство. Дядюшка завещал ему всё своё добро.

– Ничего себе! – поразился я.

– Да, теперь у Ибрахима начнётся новая жизнь! Вот бы мне такого дядюшку, чтобы завещал кучу денег, землю, дом и фруктовый сад. Дай Бог всякому!

Я подумал: «Ещё не всякий справится с таким богатством. Недаром говорят: “Как ветром принесёт, так и унесёт”».

Прошло сорок дней со дня смерти Ибрахимова дядюшки. Видя, что мастерская до сих пор закрыта, я вновь спросил о молодом человеке у соседа. Тот ответил:

– Он больше не вернётся – он теперь переехал в дом своего дяди и так богат, что может ни о чём не заботиться, а только пить вино, развлекаться в обществе музыкантов и певцов и сорить деньгами направо и налево.

Эти слова вызвали во мне беспокойство, и я почувствовал, что необходимо наставить юношу на истинный путь ради его же блага.

Взял я у портного адрес и отправился на встречу с бывшим плотником. Я вошёл в дом и увидел, что слуги уже навели в нём чистоту и красоту. Было ясно, что готовится поистине царский приём. Молодой человек удивился моему появлению.

Я поздоровался и сказал:

– Мне известно, что твоя жизнь круто изменилась и удача улыбнулась тебе. Мне хочется дать тебе несколько советов.

– Говори быстрее, – прервал он меня. – У меня много дел, и я должен спешить.

– Сынок, – сказал я, – деньги и богатство – это текучая вода, а жизнь – мельничное колесо. Иссякнет вода – колесо перестанет крутиться. Если не прольются дожди в горах, не пополнят воду в реке, река пересохнет. Возьмись за ум, не трать деньги попусту, не то иссякнет твоё богатство, ты узнаешь лишения и горько раскаешься.

Юноша посмотрел на меня с ухмылкой и ответил:

– Старик, если бы твой совет чего-нибудь стоил, я бы заплатил за него, но увы – грош ему цена! Поэтому скажу вот что: почём тебе знать, что будет завтра?! Сегодня у меня всё прекрасно, так с чего бы мне печалиться о завтрашнем дне?

И, не дождавшись ответа, он поспешил уйти. Я понял, что мои слова не затронули его душу. «Ну что ж, – подумал я. – Я высказал всё, что хотел, а если он не услышал, это не моя забота!».

Я перестал ходить по знакомому переулку, где теперь не было звуков пилы и молотка, столь приятных моему слуху. Мне постоянно приходилось слышать от людей, что Ибрахим не только забросил работу, но продолжает беспечно разбазаривать богатство своего дяди, щедро соря деньгами в кругу приятелей.

Через два или три года я вновь случайно оказался в том переулке. Рядом с мастерской портного я увидел знакомое лицо. Неужели это был тот самый юноша?

Подойдя ближе, я увидел, что он сидит на холодной земле и штопает свою рваную одежду. Порой прохожий давал ему кусок хлеба, чтобы он не умер от голода. Я тоже протянул ему краюшку.

На один миг наши взгляды встретились. Узнав меня, он опустил глаза, и в них я увидел слёзы. Я был очень взволнован, но тоже ничего не сказал и пошёл прочь, рассуждая про себя: «Что толку упрекать его и сыпать соль на рану? Таков удел тех, кто в благополучные времена не заботится о завтрашнем дне. Они – словно деревья, которые летом осыпаны плодами, а зимой стоят голыми».

Как же мне захотелось, как прежде, услышать звук пилы и стук молотка из мастерской молодого плотника!