Жили на свете два друга, Ибрахим и Маджид, да вдруг поссорились, а почему – никто не знал. Раньше были они не разлей вода, а теперь друг от друга шарахались. Если шли по улице, то по разным сторонам, а уж чтобы на одну скамью сесть – и речи не было. Соседи по кварталу изо всех сил пытались их помирить, но всякий раз один сворачивал налево, а другой – направо, и смотреть друг на друга не хотели.

По воле судеб Ибрахим внезапно скончался. Весть об этом дошла до Маджида, и тот на радостях устроил праздник.

Время шло, и постепенно Маджид забыл о смерти бывшего друга и больше о нём уже не вспоминал.

Как-то вечером он занемог и отправился к лекарю. Чтобы скоротать путь, он решил пойти через кладбище, и сам не заметил, как оказался у могилы Ибрахима. Маджид хотел пройти мимо, но не мог. Он увидел, что место последнего пристанища его врага покрыто грязью. И вспомнил его дом со множеством дорогих вещей и ценной посуды. Все эти предметы стояли в нишах, и два раза в год их доставали оттуда, чтобы протереть от пыли, а потом ставили на место. Золотые чаши переливались на солнце, череда комнат была устлана коврами из шёлка, высокие стены служили опорой для валиков под спину и красивых подушек. Дом остался таким же, но у него уже были другие хозяева. Маджид вспомнил день, когда Ибрахим выгнал его из того самого дома. Он присел у надгробья и от души рассмеялся. Потом выругался, и в памяти его всплыли дни, когда они с удовольствием устраивали друг другу пакости. Маджид сдвинул плиту с могилы. Из-под земли показался череп покойника. Он находился в углуб лении, и глазницы были заполнены землёй. Тогда Маджид по одному отбросил в сторону и другие камни и увидел, что земля сурово приняла тело Ибрахима. Оно кишело червями и было объедено до костей. Взгляд его упал на руки бывшего друга, которые одним рывком могли оторвать Маджида от земли. Теперь все суставы этих некогда крепких рук распались. Неожиданно Маджида охватила жалость. Слёзы хлынули из глаз и продолжали литься, пока земля не размокла у его ног. Он бранил себя за свой дурной нрав и грубый характер. Весь разбитый, Маджид вернулся домой. Ему довелось увидеть смерть вблизи, и поэтому он счёл нужным распорядиться, чтобы на его могильной плите написали такие слова: «Не радуйся чужой смерти, ведь вскоре и тебе придётся покинуть этот бренный мир».

Маджид проснулся утром всё ещё больным. Ему хотелось рассказать кому-то о вчерашнем происшествии, поэтому он снова решил пойти к лекарю.

Он поручил лекарю своё тело, и пока тот осматривал его, поведал о том, что с ним произошло накануне.

Лекарь сказал со вздохом:

– О Господь всемогущий, по Твоей милости и благоволению может так смягчиться сердце недруга. Тело умершего к этому дню разложилось настолько, что дрогнуло даже сердце врага. Это тот день, когда враг простил обиды, а сердце друга упокоилось с миром.

Потом вполголоса он добавил, будто говоря сам с собой:

– Однажды я тоже ударил киркой по земле, и до моего слуха донёсся жалобный стон: «Осторожней, ведь в этой земле сокрылись голова и лицо, глаза и уста».