В один год в Сирии случилась засуха.
Дождя долго не было, и люди начали копать колодцы, но сколько они ни старались, воды так и не находили. Посевы засыхали, без воды погибали фруктовые деревья и даже финиковые пальмы. Не уродилось зерно, и стало не из чего печь хлеб.
Повсюду на улицах городов слышался плач детей, голодных и страдающих от жажды, а из домов доносились стоны стариков. Коровы и овцы пали от жажды. Уже давно никого не будил на рассвете крик петуха, о курах вообще забыли и даже не помнили, как выглядят куриные яйца. Голодные люди набрасывались на всё живое. На полях, съеденных саранчой, приходилось отлавливать этих насекомых, чтобы хоть как-то утолить свой голод.
В то время я жил в Дамаске, столице Сирии. Я жалел о том, что с начала засухи не уехал из города, как некоторые мои соседи.
Однажды ближе к полудню я возвращался домой с пустыми руками. Неожиданно я увидел Али, своего друга детства. Много лет тому назад он вместе с семьёй перебрался в Египет, и всё это время я ничего о нём не слышал.
Он тоже увидел меня и побежал навстречу. Мы обнялись и заплакали. Не в силах успокоиться, я посмотрел на него и спросил:
– Почему ты такой худой и немощный? Ты же много лет назад уехал отсюда, и я слышал, что дела у тебя идут отлично!
Али кивнул головой и ответил:
– Разве ты не знаешь, как тяжело сейчас приходится людям? Себя-то ты в зеркале видел?
– У нас засуха и голод, но почему всё-таки от тебя остались кожа да кости?! Отчего ты такой бледный?!
Али посмотрел на меня так, будто я не в своём уме, а потом сказал обиженно:
– Я такой – не от бедности. Я стал таким, потому что горюю о бедных людях.
– Зачем ты вернулся? Ты вообще когда приехал? – спросил я его.
И услышал в ответ:
– Я вернулся на родину сразу же, как только узнал о засухе. Меня одолело беспокойство о друзьях, знакомых и вообще обо всех людях. С моего первого дня здесь каждый кусок встаёт у меня поперёк горла. Я жалею лишь о том, что не приехал раньше.
Я услышал эти слова, и мне стало стыдно сказать своему другу, что я мечтал уехать из города.
