Было или не было, рассказывают, что давным-давно служил в языческом храме один подвижник. В верхней части храма были мраморные ступени, а над ними возвышалась статуя из золота и драгоценных камней. Глаза у статуи были из изумруда, а губы из яхонта.

Каждое утро подвижник вставал засветло и сначала мыл пол в храме, а потом тканью до блеска натирал золотую статую. Очень уж ему хотелось, чтобы статуя была довольна его работой. Он заглядывал в её изумрудные глаза в надежде увидеть в них благосклонность и смотрел на её губы из яхонта, а вдруг на них мелькнёт улыбка! Однако ничего не происходило, и подвижнику казалось, что изваяние недовольно его работой. С каждым днём он всё старательнее мыл храм и усерднее натирал статую до блеска. То он ставил перед ней букет полевых цветов, другой раз приносил вазу с разнообразными фруктами.

Шло время, и наш подвижник состарился и стал немощным. И вот однажды он захворал. Пал он к ногам статуи и взмолился со слезами: «Помоги мне! Возьми меня за руку, излечи мою боль!»

Только он протянул свою руку, как вдруг увидел муху – она с жужжанием ползла по лицу статуи. Аскет посмотрел на муху и, неожиданно разозлившись, закричал: «О, я несчастный! Ради чего я все эти годы поклонялся истукану? Он даже не может муху согнать с себя, а я молю его об исцелении! Лучше я буду просить об этом Господа Бога, а тебе я больше не слуга!»

Не успел подвижник закончить, как Всевышний послал ему исцеление. Раз, другой пошевелил он руками и ногами. Потом встал и снова сел. Боль как рукой сняло! Тогда он подумал: «Я знаю, что меня излечил сам Господь, но не могу понять, почему Он это сделал. Я ведь пока не до конца уверовал в Него».

В этот момент до него донёсся голос: «Если бы ты ушёл от Господа разочарованным, чем бы тогда отличался Господь – оплот всех страждущих – от идола, который сам нуждается в заботе? Если человек воистину от всего сердца обращается к Всевышнему с какой-то просьбой, желание непременно исполнится. Всегда уповай на милость Божию».

Услышав эти слова, подвижник взглянул на истукана, пнул его ногой, удостоверился, что нога больше не болит, и благополучно покинул храм. Навсегда.