– Представь, – говорит Маруся, – нам по обществознанию задали написать стихотворение о любви.

– Не представляю, – ответила Нина, – по литературе – это было бы понятнее.

– Просто у нас сейчас тема про отношения между людьми в привязанностях, в дружбе, в любви.

– Понятно. Что ж, пиши тогда.

– Шутишь? Я не умею писать стихи. И о своём, личном, тоже не хочу рассказывать.

Дочь пригорюнилась, а Нина задумалась, понимая, что помочь не может. Сочинить что-то похожее на стихотворение, конечно, вполне реально, но зачем так натужно тратить время и силы на домашнее задание, которое просто придумала учительница. Поможет ли этот совсем не художественный шедевр лучше понять тему предмета?

– Честно признаюсь, не знаю, как тебе помочь. Хочешь, порифмуем что-нибудь на эту тему?

– Нет, – отказалась Маруся, – мы с тобой сейчас повеселимся, поиграем словами, а мне потом в классе вслух читать, и все подумают, что это серьёзно. Ладно, мам, не переживай, тему-то я ведь знаю.

Нина понимала свою дочь. Пыталась понять и учительницу, которая предложила выполнить на первый взгляд совсем несложное задание. Нина и сама учительница, поэтому про домашние задания знает по своему опыту. Правда, предмет у неё другой – музыка. И домашние задания здесь – особый разговор. Вспомнилась такая история. Пришла Нина как-то раз в музыкальный отдел библиотеки. А библиотекарь, взмолившись, обратилась: «Простите, – говорит, – Вы не могли бы передать учителю музыки из такой-то школы, чтобы она больше не задавала домашних заданий».

– А в чём дело?

– Так она заставляет писать рефераты о композиторах чуть ли не к каждому уроку. Измучились все до слёз: и дети, и родители, и мы, библиотекари. Разве такие объёмные задания положены по программе?

– Нет, конечно. А может, это по желанию?

– Да в том-то и дело, что для всех обязательно. А кому хочется быть неуспевающим, да ещё и по музыке.

Нина разделяла их мнение.

А та учительница гордилась своей выдумкой. Говорила, что только благодаря её заданиям дети и родители узнали, как открывается дверь в библиотеку. Ну, что тут будешь делать?

У Нины тоже были заморочки с родителями из-за домашних заданий, но к пониманию всё же приходили. Например, четвероклассникам в учебнике по музыке предлагалось два небольших стихотворения. Ребята их читали, говорили о настроении, подбирали средства музыкальной выразительности, допуская, что на эти стихи можно сочинить музыку. Кто-то пробовал свои силы в композиторском мастерстве и пел своё произведение прямо на уроке. Это было такое удивление для всех и для Нины в том числе. И восхищение смелостью, этой первой попыткой музыкального творчества. Нина понимала, что её похвалы и отличные отметки стимулировали желание и других учеников принять участие в этом чудесном занятии. А на следующий урок пришла их учительница и передала Нине возмущение родителей по поводу домашнего задания: «Как дети могут написать музыку, если они и нот-то, как следует, не знают и записать её не сумеют? Это общеобразовательная школа, здесь не готовят будущих композиторов».

Пришлось пригласить учительницу на урок. Показать ей учебник, задание, которое уж никак не было рассчитано на композиторский уровень. А дети с удовольствием распевали на предложенные стихи свои нехитрые песенки. Учительницу мы быстро убедили. Она ушла успокоенная и даже довольная своими талантливыми учениками. Нина очень надеялась, что успокоились и родители, потому что жалоб от них больше не было.

…На другой день Маруся вернулась из школы полная впечатлений. Обществознание затмило все остальные школьные события. Большинство Марусиных одноклассников не выполнили домашнее задание, кому из подростков хочется выносить свои потаённые чувства на всеобщее обозрение. Вслух стихи о любви решился прочитать только Аркаша Петров, высокий, довольно худой, с рыжеватыми, коротко стриженными волосами, веснушками на носу и небольшими, но очень выразительными карими глазами. Аркашку десятиклассники любили, он был парень добрый, общительный, с ним было всегда весело. Все очень обрадовались, когда Аркаша сам вызвался читать своё стихотворение: во-первых, других не спросят, во-вторых, от него можно обязательно ожидать что-то интересное. Да и любопытно узнать, как он будет во всеуслышание о своей любви читать.

Аркаша встал, одной рукой поднял повыше тетрадь, другой одернул джемпер. И стал читать.

Класс развеселился ещё на слове «гружусь», а когда до «стремает» дошло, тот тут веселье грозило перелиться через край. Разговор с «батей» вообще был вне всяких комментариев. Одноклассники изо всех сил пытались сдерживать хохот и в то же время восхищались Аркашей, его смелостью и его поэтическим талантом. Надо ли говорить, что друзья оценили выступление бурными аплодисментами. Весёлый и довольный Аркаша раскланялся, как артист в театре, и сел на свое место.

Учительница, обрадовавшись, что слишком бурная реакция учеников не грозит срывом урока, подвела итог:

– Молодец, Аркадий! Ты, в отличие от других, выполнил домашнее задание. Но я поставлю тебе «тройку», потому что в стихотворении не всегда соблюдается рифма и довольно много не совсем литературных слов.

Аркаша обиделся. И класс тоже обиделся. С точки зрения литературы десятиклассники несомненно понимали всё несовершенство Аркашиного произведения, но для них это был своего рода шедевр, творение уникальное во всех отношениях. Все начали вслух выказывать свое недовольство, задавая бесчисленные «почему» и «за что». Именно в эту минуту и мог сорваться урок. Остановил недовольство, готовое перерасти в откровенный бунт, сам Аркаша.

– Тихо! – он поднял руку. – Подождите немного.

Все утихомирились и только тихонько ворчали, и что-то бубнили, вполголоса переговариваясь друг с другом, поглядывая то на Аркашку, то на учительницу. Аркаша сидел над раскрытой тетрадью и что-то быстро записывал. А что там сегодня изучалось по обществознанию, особо никому не было интересно.

Прозвенел звонок с урока. Учительница вышла из класса, и все устремили взгляды на Аркашу: что он там ещё придумал? А он и придумал. Опять встал, объявил: «Ответочка!» И прочитал одноклассникам сочиненный здесь же, на уроке, свой новый шедевр, в котором молодежный сленг достиг наивысшего уровня, а самая безобидная строчка звучала так: «Марья Антоновна – толстая коровина». Да, с рифмой у Аркаши, конечно, были нестыковочки.

Маруся бурно передавала Нине всю эту эпопею, а та заражалась её эмоциями, хохотала и переживала вместе с ней. А потом долго думала. О домашних заданиях. О том, имеет ли право учитель оценивать то, чему он не учил, например, сочинять стихи по всем правилам, учитывая все законы стихосложения, по обществознанию или не принимать домашнее задание по английскому языку без нарисованной иллюстрации. И ещё о том, что останется в памяти учеников после уроков, что благодарно либо эхом отзовётся, либо бумерангом прилетит обратно, как эта Аркашина ответочка.