В 1848 году М. К. Сидоров по просьбе крупного сибирского золотопромышленника В. И. Базилевского объехал вместе с ним в качестве помощника-канцеляриста принадлежавшие В. И. Базилевскому прииски в северной части Енисейского округа. В ходе этой поездки М. К. Сидоров высказал предположение о существовании золотых месторождений при слиянии рек Енашимо и Огне и предложил В. И. Базилевскому исследовать это место, но В. И. Базилевский «счел воззрение юного Сидорова, в первый раз увидавшего прииски, забавным и не согласился на его предложение»981. Зато чутью М. К. Сидорова поверил В. Н. Латкин. Охватившая Сибирь в 1830-х годах «золотая лихорадка» достигла в это время апогея. Центр сибирской золотопромышленности, дававшей до 80 % российского золота, сместился в Восточную Сибирь, на Енисей982. Именно тогда там и взошла счастливая звезда М. К. Сидорова. «Сибирское Эльдорадо» представлялось для вечно нуждавшейся в средствах петербургской аристократии привлекательной сферой обогащения. Сановники, придворные и родовитые дворяне были готовы приобретать паи золотопромышленных предприятий и – что не менее важно – предоставлять свое покровительство золотодобытчикам983. В. Н. Латкин помог своему протеже получить в 1849 году доверенность на подачу генерал-губернатору Восточной Сибири Н. Н. Муравьеву прошений от княгини В. А. Горчаковой (урожденной княжны Италийской, графини Суворовой-Рымникской) и президента Академии наук князя М. А. Дондукова-Корсакова984 об отводе им местностей в верховьях реки Огни. В 1851 году М. К. Сидоров открыл там прииски Италийский и Мариинский. Еще четыре прииска по реке Енашимо были открыты им в 1851–1852 годах по доверенностям княгини А. А. Трубецкой и генерал-адъютанта, директора Лесного департамента и члена совета Министерства государственных имуществ графа Н. М. Ламсдорфа985. В 1850 году В. И. Базилевский «заусловил» М. К. Сидорова (то есть заключил с ним договор) на поиск золотых месторождений для маркиза Н. А. де Траверсе – племянника военного губернатора и главного командира Архангельского порта, контр-адмирала А. И. де Траверсе986.

Так домашний учитель стал золотоискателем. М. К. Сидоров быстро получил известность в Енисейском крае. В 1860-х годах «Енисейские губернские ведомости» сообщали о нем: «Сидоров был вольным золотоискателем, то есть искал золото не по контракту и не за жалование, а с тем, что доверители его, на которых заявил он найденные россыпи, возвращали ему поисковые расходы и давали известное в открытом прииске участие. Таким образом Сидоров производил одновременно поиски для 24 лиц»987. М. К. Сидоров заключал «условия» (договоры), гарантирующие ему 15/100 паев с каждого открытого им прииска988. Он лично возглавлял разведывательные партии, отправляясь в далекие и опасные «таежные странствия», но вместе с тем широко использовал, как бы мы сказали сейчас, и субподряд. У М. К. Сидорова было множество доверенных лиц и приказчиков, ведущих разведку на указанных им направлениях. С 1853 по 1863 год открытые им прииски дали до 1000 пудов золота. М. К. Сидоров получил с каждого добытого пуда золота 1000 рублей, сделавшись таким образом к началу 1860-х годов миллионером-золотопромышленником989. Производственная стратегия М. К. Сидорова была сколь рациональной, столь и результативной. В 1864 году генерал-губернатор Западной Сибири А. О. Дюгамель охарактеризовал ее следующим образом:

В первые годы своих золотопромышленных занятий в Сибири с 1853 г. М. Сидоров, располагая самыми незначительными средствами, употреблял их почти исключительно на поиски золотоносных россыпей, на открытие и заявки приисков. Входя в компании с капиталистами, он ставил первым условием – формировать новые партии для поисков золота и через 10 лет имел уже в своем владении и в компании с другими лицами до 170 приисков, из коих в настоящее время разрабатывается 35 приисков, на которых добыто до 1000 пудов золота, что доставило казне до 3-х миллионов дохода и заняло рабочих рук до 20 / т. человек990.

Заработав начальный капитал, уже с середины 1850-х годов М. К. Сидоров стал вкладывать его в разработку приисков как «половинный товарищ». Не позднее 1855 года он записался временным канским 2-й гильдии купцом991. В высококонкурентной среде золотодобытчиков М. К. Сидоров, как и другие ее субъекты, действовал, мягко говоря, не всегда добросовестно, что нередко приводило к скандалам, искам и судебным тяжбам992. Тем не менее он быстро вошел в круг наиболее состоятельных и влиятельных енисейских золотопромышленников и даже выдвинулся в общественные лидеры. Укреплению авторитета нового миллионера способствовала его благотворительная деятельность. Во время Крымской войны М. К. Сидоров пожертвовал армии 6281 рубль 73 копейки, за что получил «темную бронзовую медаль на Анинской ленте в память войны 1853–1856 гг.»993. В 1854 году он выступил с инициативой открытия Сибирского университета, для чего был готов передать казне десять золотых приисков стоимостью от 1 до 3 миллионов рублей, однако его пожертвования были отвергнуты генерал-губернатором Восточной Сибири (1847–1861) графом Н. Н. Муравьевым-Амурским994.

Ни один из биографов М. К. Сидорова не обошел вниманием его конфликт с генерал-губернатором Восточной Сибири. Действительно, противостояние дерзновенного золотопромышленника и выдающегося сибирского администратора было драматичным, порой смешным, а иногда и прискорбным. Его причины исследователи чаще всего объясняют личными качествами М. К. Сидорова и Н. Н. Муравьева-Амурского995. Субъективный фактор, несомненно, сыграл свою роль, но у вражды между золотопромышленником и генерал-губернатором были и объективные предпосылки. Н. Н. Муравьев-Амурский относился к числу тех имперских управленцев, кто подозревал, что «Сибирь рано или поздно может отложиться от России». Сепаратистские фобии имперского центра часто, как это было, например, в случае с сибирским областничеством, способствовали формированию новых локальных группностей996. Точно так же и Н. Н. Муравьев-Амурский своим противостоянием с М. К. Сидоровым и другими предпринимателями способствовал консолидации сибирских купцов-монополистов и золотопромышленников, не имевших, по мнению генерал-губернатора, «чувств той преданности государю и отечеству, которые внутри империи всасываются с молоком», и представлявших собой основную опасность за Уралом997. Вот почему Н. Н. Муравьев-Амурский отверг пожертвования на Сибирский университет – потенциальный очаг местного сепаратизма, по мнению центральных властей, – и инспирировал преследования М. К. Сидорова. Бесконечные пикировки М. К. Сидорова с губернскими властями, а в некоторых случаях и откровенные с его стороны издевки над чиновниками только способствовали популярности миллионера-золотопромышленника среди красноярцев, по мнению которых он «был благодетель для всех, кроме высших»998. Согласно воспоминаниям «красноярского летописца» И. Ф. Парфентьева,

красноярское городское общество, рассчитывая, что он [М. К. Сидоров] много поможет городу, в 3-летие 1863–(18)65 годов хотело его избрать городским головою; из собрания отправилась к нему в дом депутация… Сидоров принял всех приветливо, благодарил за сделанную честь; и после сильных просьб его, поподчивавши всех чаем с разными лакомствами, согласился ехать в собрание для баллотирования… только подъехали к зданию Думы, как толпа мещан нас в комнату не пустили, а прямо на руках внесли в приемную комнату и там сняли с нас шубы. В общем собрании все единогласно, кроме человек 30 купцов, закричали, что баллотировать Мих(аила) Конст(антиновича) и, конечно, поставили по-своему – избирательных было до 100-а шаров, 30 неизбирательных999.

По свидетельству самого М. К. Сидорова, он был «выбран в Городские Головы большинством 392 против 8 голосов»1000. Однако еще один его принципиальный противник военный губернатор Красноярска и енисейский гражданский губернатор (1861–1868) П. Н. Замятнин не утвердил решение городской думы, заявив, что «Сидоров по качествам его неблагонадежен»1001. Если с администрацией Восточной Сибири, где М. К. Сидоров проявил себя прежде всего как золотопромышленник, его отношения были предельно конфликтными1002, то с администрацией Западной Сибири, где он развивал в первую очередь свои транспортно-инфраструктурные прожекты, важнейшим из которых был трансуральский торговый путь, у Михаила Константиновича сложились конструктивные деловые отношения. Генерал-губернаторы Западной Сибири А. О. Дюгамель (занимал должность в 1861–1866 годах) и Н. Г. Казнаков (в 1875–1881 годах) оказывали М. К. Сидорову поддержку. Тобольский гражданский губернатор (в 1862–1867 годах) А. И. Деспот-Зенович даже попытался вмешаться в спор между П. Н. Замятниным и М. К. Сидоровым на стороне последнего, за что получил выговор из Министерства внутренних дел за превышение полномочий1003.