Роб – диджей.

Но это же невероятно! Вернее, как-то странно. Неожиданно.

Я так обрадовалась за него почему-то, что всё остальное не имело больше значения. И то, что Лукас не пришёл, и то, что родители до сих пор считали меня ребёнком и никуда не отпускали.

Танцевать не хотелось, хотя музыка была зажигательная. Я с восхищением смотрела на Роба, который виртуозно сводил треки в сеты, поражая удивительными связками. Казалось, Роб управлял толпой на танцполе, дёргая за невидимые верёвочки, как кукловод. Если моя теория верна, мне тоже будет не усидеть на диване. Но я не хотела поддаваться кукловоду, поэтому закрыла глаза и представила наш музыкальный класс и уроки с Ольгой Владимировной. Мне нравилось быть в этом шумном клубе, пахнущем гвоздикой и ванилью, но я как будто немного задыхалась здесь. Может, с непривычки?

Мне хотелось сидеть сейчас за роялем, чтобы лёгкую кремовую штору из органзы раздувал ветер…

Скоро Роб заметил, что публика выдохлась, и поставил несколько медленных треков подряд.

Я открыла глаза и вздрогнула – напротив моего столика стоял парень, похожий на сёрфера. Загорелый, белобрысый и такой… не терпящий возражений, в общем. Я вжалась в кресло и вцепилась в стакан с остатками коктейля. Как будто он был моим якорем. Папа всегда говорил, что сёрферы – это не просто образ жизни, это национальность, принадлежность к одному народу, одной расе. Я, если честно, подумывала о том, чтобы заняться сёрфингом, но страх и лень мне мешали.

– Привет! Потанцуем? – увидев моё замешательство, сразу предложил незнакомец.

– Ну хорошо, можно, – я сказала больше себе, чем ему.

Темп сета между тем начал повышаться. Что ж, так даже лучше, не придётся топтаться на месте под медляк. В голове возник образ Кирилла, и я почувствовала, что многое отдала бы, чтобы он сейчас оказался рядом. Стать девушкой сёрфера даже на время одной песни меня не прельщало, но он грубовато дёрнул меня за руку и потащил на середину танцпола.

– Эй, полегче! – разозлилась я.

Мы топтались в такт музыке, но мне всё время казалось, что этот громила качается на волнах и что ему сложно держать равновесие. Наверное, я зря согласилась с ним танцевать. Всё-таки нужно было отказаться. Я мечтала, чтобы трек скорее кончился и я смогла бы сбежать к спасительному диванчику. Но Роб хорошо справлялся со своей задачей – музыка играла, заполнив помещение звуками басов. Мне казалось, что у меня подскочило давление: кто-то играл на барабанах прямо в голове, и теперь в висках стучало не сердце, а барабанная дробь. Во рту пересохло, я ощутила слабость, но всё ещё выделывала какие-то вялые па под музыку. Рядом дёргался сёрфер.

– Пить хочу, – я попыталась ретироваться. Но блондин схватил меня за запястье и притянул к себе.

– Нет! – взвизгнула я, отталкивая его.

Но сёрфер даже не пошатнулся. И тут я поняла, насколько он крепкий, привыкший противостоять одновременно ветру и морю. Я заозиралась, стараясь найти хоть какую-то поддержку у окружающих. Но одни колбасились под музыку с закрытыми глазами, другие были слишком увлечены друг другом и не обращали внимания на то, что происходит вокруг, а третьи оживлённо болтали, потягивая коктейли.

Сёрфер осклабился и снова схватил меня за руку.

– Я не хочу танцевать! – пискнула я, пытаясь поймать взгляд Роба.

Но тот был занят, самозабвенно двигая ручки на микшерном пульте, после чего звучание становилось плавающим, и мне теперь казалось, что музыку мне вводят внутривенно, как глюкозу через капельницу. Для восстановления сил.

Сил и правда вдруг стало больше.

– Да пошёл ты! – громко и уверенно послала я сёрфера всем известным словом из четырёх английских букв.

Упав в мягкое кресло, я потёрла запястье. И… почувствовала себя очень одиноко. Роб, бесспорно, был крут, и я бы назвала его одним из самых эрудированных диджеев с обширным музыкальным кругозором. Но я бы хотела слушать его музыку, сидя рядом с Кириллом.

Я достала телефон из рюкзака: пара пропущенных звонков и сообщений от мамы… Я стала проверять мессенджеры. Ни одного от Лукаса. Он даже не потрудился написать, почему не пришёл.

Зато куча сообщений и пропущенных от Кира. Он, наверное, почувствовал, как нужен мне сейчас, как мне его не хватает, как хочется держать его за руку, чувствуя себя спокойно и защищённо. Я не заметила, что плачу, размазывая по лицу слёзы и тушь. Шмыгнув носом, я набрала Кирилла:

– Кира, у тебя всё хорошо? Где ты? – взволнованно заговорил он мне в ухо.

– Всё хорошо, Кир! Зачем ты звонил?

– Твои родители волнуются. Я хотел помочь им выяснить, где ты.

Чёрт! Как же я об этом сразу не подумала! Ну конечно, как только мама поняла, что в комнате меня нет, она начала обзванивать всех подряд и Кирилла среди прочих.

– Где ты? – переспросил он. – Что это за музыка?

Отмалчиваться и врать было бесполезно, поэтому я призналась:

– Я на дискотеке.

– На дискотеке? – казалось, мозг Кира закоротил, пытаясь переварить услышанное. – Ты же не любишь дискотеки… Что ты там делаешь? Ты одна? – он засыпал меня вопросами. Но было понятно, что он не злится и не осуждает, а по-настоящему обеспокоен.

– Одна, – я снова шмыгнула носом.

– Ты плачешь? Что-то случилось?

– Нет, всё хорошо… Прости меня!

– За что?

– За всё… За то, что не звонила, не писала. Что заставила тебя волноваться, что была дурой!

– Ты не дура.

Такой он хороший, мой Кир.

И мне вдруг стало так обидно, так грустно и так жалко себя и Кира, что я разрыдалась. Ещё громче, прямо по-настоящему.

– Кир, я так скучаю. Ты приедешь на Новый год?

– Скорее всего, нет, прости. Не получается.

– Но ты же обещал…

– Может, позже я смогу. Иди домой! Пообещай мне, что поедешь домой прямо сейчас. А я позвоню твоим родителям и всё им объясню, они волнуются. Ты же не сказала, куда идёшь, просто сбежала. Ну ничего, всё будет хорошо, не переживай, Кирыч!

– Они не хотели меня отпускать. Просто сказали «нет», без объяснений. А я уже не маленькая.

– Хорошо-хорошо! Мы всё решим. Иди домой! Я переживаю, что ты где-то там совсем одна!

Я была благодарна Киру за то, что он не отчитывал и не давал советов, а просто хотел помочь. Я так хотела, чтобы он был рядом!..

Роб был занят, поэтому я ушла из клуба, не попрощавшись.