Тело было продолжением её души. Эластичные мышцы, сильная спина, изгибающаяся, как ветви ивы, голые ступни, не стеснённые обувью. Тело выражало её переживания, утончённость и внутреннюю силу. Её звали Айседора Дункан. Воплощённая мечта.

В танце Айседора ненавидела правила. На заре своего пути, выходя на деревянные подмостки американских театров (а это было в конце девятнадцатого века), она не встречала понимания и поддержки. В зале свистели, слышались выкрики: «Обезьяна!» Это больно ранило её самолюбие. Публика ждала, что она, как кукла, будет просто двигать руками и ногами. Словно марионетка, только без ниточек. В те времена классический танец был именно таким: заученные движения без души.

Дункан исполняла другой танец. Она не хотела становиться на пуанты, не признавала стягивающих грудь костюмов, в которых ей не хватало воздуха. Она танцевала босиком, накинув на тело лёгкую тунику, похожую на древнегреческий пеплос[5]. Для неё танец был песней свободы.

Никаких декораций: на сцене только Айседора и музыка. Новая музыка, под которую никто раньше не танцевал: пленительные мелодии Бетховена, Шопена, Глюка. Айседора училась не у балерин, а прежде всего у философов и поэтов.

На это ушло немало времени, но всё-таки постепенно, с каждым новым появлением Дункан на сцене, зрители проникались её творчеством. Танцевальный стиль, который она создала, критики назвали «свободным танцем». Он не имел ничего общего с балетными традициями девятнадцатого века, но каким-то удивительным образом волновал чувства зрителей. Многие танцовщицы радовали глаз, а Дункан… она достучалась до людских сердец.

Бунтарка по жизни, она всегда плыла против течения. Не сосчитать, сколько раз она влюблялась и сколько раз была любима. У неё было много детей, ей выпало много горя.

Айседора прожила невероятно яркую жизнь, которая закончилась очень трагично. Однажды вечером, осенью 1927 года, выйдя из ресторана в Ницце, она села в спортивный автомобиль друга, приехавшего за ней. Её шею украшал длинный шёлковый шарф, и, когда машина тронулась, край шарфа случайно запутался в спицах колеса. Так внезапно оборвалась жизнь Айседоры.

Дело балерины-бунтарки продолжили её ученицы, которых она удочерила и растила, как родных. Свободный танец мало-помалу завоевал мир. А живые эмоции и собственное прочтение роли – то, чего сегодня требуют от любого танцора.

– Я приношу вам танец, рождённый самой землёй, – говорила Айседора Дункан. – Я нашла его у берегов океана и среди лесного шума. И приношу его сюда, на театральную сцену, чтобы напомнить вам, что вы свободные дети природы, а ваш танец – это сама жизнь.