23 мая. Заметка, опубликованная в газете «Штутгартский обозреватель» (Stuttgarter Beobachter):

Уже в 1828 году Ахим фон Арним в своих «Прогулках с Гёльдерлином», которые вышли в «Берлинском вестнике», упомянул о том, что в сборнике, выпущенном Коттой, опущено несколько стихотворений. Хотелось бы выразить пожелание, чтобы эти пока еще не изданные произведения больше не утаивали от публики, интересующейся поэтическим дарованием и печальной судьбой Гёльдерлина. Мы считаем, что выскажемся от имени большого числа любителей литературы, если искренне попросим тех, у кого сейчас есть доступ к этим текстам, как можно скорее ответить на наши чаяния.

В том же месяце или же в июне Уланд, не без причины увидевший в этой заметке критику в адрес Гока, Шваба и самого себя, подготовил на нее ответ. Он уточнил, что слова Арнима касаются не опущенных стихотворений, а тех, которые ранее появлялись на страницах «Альманаха муз» Зенкендорфа в 1807 и 1808 году, и также добавил: «В этом первом сборнике мы стремились показать творчество выдающегося поэта в его самом зрелом и выразительном виде. Мы оставили в стороне то, что после обретения им заслуженного и всеобщего признания представляло интерес исключительно как источник сведений о его душевном состоянии. Тот, кто озаботится внимательным изучением рукописей, которыми мы воспользовались и которые имелись у родственников Гёльдерлина, убедится, что мы не преминули сохранить – пусть и частично – даже самые сложные для расшифровки тексты, такие как, например, “Эмпедокл”… Со своей стороны мы выразим лишь закономерное пожелание, чтобы теперь вышеназванные “поклонники таланта Гёльдерлина” озвучили свои имена и имена тех, кого они считают своим долгом обвинять в утаивании его неизданных стихотворений, поскольку именно этим людям они принадлежат».

18 июля. Из письма Циммера Бурку: «Шлю вам счет и заодно могу поделиться добрыми вестями о вашем уважаемом подопечном. Жизнь его совершенно размеренна. Он встает рано утром, в три часа, и гуляет до семи, потом идет завтракать, потом играет на пианино – часто по два часа кряду – и поет, а в остальное время прохаживается туда-сюда. Вечером удаляется в свою комнату и с выражением декламирует стихи разных авторов, ночью спит преспокойно, даже в сильные холода. Аппетит и здоровье у него отменные.

Доказательство того, как он любит музыку: когда двое господ, живущих под ним, принимаются музицировать, он сразу же открывает окно и слушает их. У него очень добрый нрав, он не желает лишь, чтобы ему приказывали».

Из «Воспоминаний и заметок» Адольфа Фридриха фон Шака (Erinnerungen und Aufzeichnungen, Stuttgart und Leipzig 1888), в которых автор описывает поездку в Тюбинген осенью 1834 года: «В Тюбинген меня влекло желание повидать Фридриха Гёльдерлина. Я знал, что увижу лишь то немногое, что осталось от него, ведь он тогда уже почти тридцать лет как пребывал в неизлечимом безумии. Но и перед этими руинами я бы ощутил благоговейный трепет – как перед греческим храмом… Должно быть, в будущем Генрих фон Клейст, Зойме и Гёльдерлин обретут известность. Кто-то, верно, удивится, что я поставил Зойме рядом с двумя другими: безусловно, в отношении поэтического дара он намного ниже обоих. Гёльдерлина еще раньше, чем Клейста, постигла та же судьба, которая, судя по всему, впоследствии не обошла и других поэтов в нашем отечестве. Пока я стоял перед окном в комнате, где он обыкновенно проводит время, мне вспомнились те жестокие и суровые слова, которые в “Гиперионе” поэт бросил в адрес немцев… Злосчастная судьба Гёльдерлина представилась моему истерзанному разуму еще более ужасной, чем участь Клейста».

19 декабря. Счет от портного Пфистерера:.

Пошив домашнего халата 1,12

Боковые швы 8

Карманы и пояс 10

12 м ситца 2,48

9 м фланели 5,6

Итого 9,24