Теодор Фишер, учившийся в Тюбингене с 1825 по 1830 год, рассказывает, что четырежды навещал Гёльдерлина. «С ним можно было разговаривать и даже время от времени понимать друг друга. Иногда смысл его слов был совершенно ясен, а иногда – непроницаем. Ему недоставало связности (Zusammenhangslosigkeit) в мыслях, но он не страдал от навязчивых идей… В его лице все еще угадывались следы чу´дной красоты. Высокий и чистый лоб, горделивый благородный нос, правильный, словно высеченный греческий подбородок».
13 мая. Уланд отправляет Карлу Гоку сборник стихотворений Гёльдерлина «в том виде, как он появится в печати после нашей со Швабом редактуры… Мы решили опустить все, что было написано в период, когда выдающиеся черты его поэтики еще не сформировались, например как в случае с гимнами, опубликованными в альманахах Штейдлина, это еще весьма явные подражания Шиллеру; аналогичным образом следует исключить все тексты, в которых уже прослеживаются признаки помутнения рассудка. Здесь не так просто провести границу, однако вещи вроде “Патмоса” и “Хирона” включить было нельзя. Если в Германии еще не умерла чувствительность к великой поэзии, – добавляет Уланд, – этот сборник вызовет бурную реакцию».
Циммер (возможно, под диктовку Гёльдерлина) выводит на обратной стороне листа, где от руки записано стихотворение «Кто есть Бог», два четверостишия, которые поэт посвятил ему:
Von einem Meschen sag ich, wenn der ist gut
Und weise, was bedarf er? Ist irgend eins
Das einer Seele gnüget? Ist ein Halm, ist
Eine gereifteste Reb’ auf Erden
Gewachsen, die ihn nähre? Der Sinn is des
Also. Ein Freund ist oft die Geliebte, viel
Die Kunst. O Teurer, dir sag ich die Wahrheit.
Dädalus Geist und des Walds ist deiner.
О человеке я скажу: если он добр
И мудр, в чем он нуждается? Есть ли что-то такое,
Чего достаточно душе? Может ли это быть стеблем,
Спелым побегом лозы, из земли
Выросшим – той, что его питает? Значит, смысл
Вот в чем. Друг – часто возлюбленная, во многом —
Искусство. О дорогой, я скажу тебе правду.
У тебя дух Дедала и леса.