Эта Звёздная система провисла в чёрной воронке космоса, как старый зуб, из которого выдрали пульпит. Светило тут уже явно догорало, вяло таящееся в багровом свечении и час от часу уступающее место пустоте. Его лучи едва достигали ближайших миров, отражаясь тусклым румянцем от поверхности двух планет и едва ли пробиваясь сквозь плотный покров пыли и камней – бесконечных поясов астероидов, которые были здесь не просто космической декорацией, а смыслом и языком этой системы. Камни гудели на орбите, сталкивались, шлифовались, давали сырьё и укрытие – и вместе с ними рождалась жизнь, совсем не та, что предпочитала светлые порты Империй… Это была именно жизнь тёмных сделок, ремонта без документов и бесшумных перемещений товаров, чьё существование лучше держать в тени.

В глубине этого каменного моря и стояла станция – не одна из тех нарядных торговых платформ, где суетливые капитаны меняют грузы по биржевым котировкам. Это была громадина из тёмного сплава и матового стекла, с острыми выступами иллюминаторов и причудливыми пристройками – бытовые ангары соседствовали с дворцовыми куполами, а бронзовые причальные стрелы напоминали кости древнего животного. Снаружи она казалась нелепой смесью крепости и склада, внутри – лабораторией коллекционера и троном теневого правителя.

Сама станция, казалось бы, дышала мраком. По проходам тянулся запах машинного масла, нагретого металла и пыли, перемежающийся резкими вспышками запаха древней кожи и давнего пергамента – сигналов того, что здесь хранится не только товар, но и история, купленная за железо и кровь. Даже обычный свет здесь намеренно был приглушён. Тонкие полосы локального освещения… Холодные прожекторы в куполах… Редкие подвесные лампы с жёлтым, почти жалким сиянием… В этом свете витали тени, гуманоидные и негуманоидные. И, казалось, что сама станция предпочитает, чтобы её не видели слишком хорошо.

Орбиту станции окружали четыре боевые платформы – массивные сооружения, которые не были просто пушками, а полноценной сложносоставной системой. Их корпуса напоминали геометрические зубы. Узкие антенны, клинообразные корпуса и видеоряды орудий, причудливо спрятанных в складках брони. Между ними натягивалась защитная призма – не единый щит, а сеть полей и перехватывающих контуров. Точечные барьеры, способные сгущать пространство в узкой полосе и рассекать проходящие объекты. Ловушки для входящих в эту систему кораблей. Искажатели сигналов… Массивы дронов-сторожей… И целой кучи направленных орудий, что в секунду делали орбиту смертельно неудобной для любого чужака. Четвёртая станция – словно коронный зуб – держала крайнее звено. От неё исходили мощные и хорошо зашифрованные каналы связи, что в любой момент могли предоставить целую лавину запутанных лицензий и подставных разрешений, которые торговый консорциум предъявлял в свой выигрышный момент.

Это была не только оборона – это была непроницаемость. Кто попадал внутрь системы – попадал в сеть следов и контракций. Торговые разрешения… Купоны на обслуживание… Ведомости на груз… Всё это выбиралось, множилось, шифровалось и, при необходимости, исчезало в неизвестности. В эту систему никто не входил и не выходил просто так. Даже самая крошечная поставка чёрных кристаллов сопровождалась морем документации и таким же количеством лишних телеграмм, чтобы сбить любопытных со следа.

В центре станции, в самом её нутре, где наружные коридоры уступали место опоясывающему дворцово-складскому лабиринту, располагался дом хозяина. Он не был “господином” в привычном смысле – это был коллекционер, куратор и богач в одном лице, чья власть проходила по нитям денег туда, где государственные вельможи не решались сунуть руку. Его чертами было не происхождение, а амбиция. Полукровка со смешением кровей, где-то эльф… Где-то гном… Где-то даже орк… Он сам не мог сказать толком, чьим отпрыском ему следует считать себя. И, вполне возможно, для него это никогда не имело значения. Для него куда важнее было другое. Он умел считать… Умел ждать… И умел покупать…

Даже само его окружение являло собой канон роскоши для тех, кто не верит ни в ритуал, ни в традицию, а верит только в товар и все возможные средства оплаты. Залы его личной резиденции были выточены в тёмном камне, вписаны в металлический хребет станции. По стенам располагались роскошно оформленные витрины с самыми разными артефактами. Кусковая броня с реликтовыми письменами… Скрученные в спираль кости неизвестных существ… Древние каменные таблички с рисунками… Всё это было весьма аккуратно промаркировано, покрыто защитной смазкой и заключено в колбы, где держалась искусственная среда. Там же – залы с карманными аквариумами, где плавали биолюминесцентные вещи, что светились нетипично холодным синим… Там же – витрина с осколком корпуса корабля, покрытым тонкой плёнкой, которая реагировала на прикосновения и показывала на старом экране зачатки карты какой-то неведомой Звёздной системы… Всё это – его личная коллекция, его храм и его капитал.

Внешняя сторона его деятельности, быть одним из руководителей Торгового Консорциума, работала тихо, но практически без сбоев. Через сеть анонимных фирм, фирменных торговых квазигильдий, через “серые” верфи он влиял на рынки, организовывал переброски ресурсов и смягчал напряжение там, где нужно было сделать вид, что всё под контролем. Под его крылом – находились непосредственно контракты с рынками Фронтира, соглашения о молчании с адвокатами, кордоны телохранителей, списки выгодных покупателей. Если кто-то из правителей где-то терял поставки, то работа его подразделений была в том, чтобы направить поток ресурсов в нужное русло – и заработать на этом как на процентах от судьбы.

Эта станция была для него не только домом. Она также служила и складом – не простым, а многоуровневым. За фасадом публичного рынка – ряд подвалов и помещений с усиленной защитой, где хранились “особые” лоты. Артефакты, что нельзя было выставлять на обычный аукцион, потому что их наличие могло поджечь не только рынок, но и привести к войне на полное уничтожение. Каждое хранилище имело собственную климатическую матрицу. Одно держало предметы при низких температурах, чтобы сохранить энерго-пластичность… другое – в полуваккууме, чтобы не дать материалам “дышать” и выдать тайны… третье использовало нейронные фокусы, которые лишь подчёркивали, что многие вещи из коллекции были не столько материальными, сколько информационными – носителями памяти, ключами к данным, которые нельзя было прочесть без разрешения хозяина.

Охрана станции не ограничивалась только орбитальными бастионами. Внутри работала своя армия. Надёжные, и прошедшие многочисленные операции по усилению их возможностей кибернетическими имплантами, стражи в чёрном латунном обмундировании, команды дронов с холодными линзами, скрытые под прикрытием торговцев. На причалах и в коридорах – иногда даже попадались наёмники из разных рас, собранные не по лояльности к дому, а по умению. Хорошие стрелки, тихие пилоты, мастера по вскрытию сейфов. Их платили щедро, и платили не всегда прямо – долями от будущих сделок, обещаниями подъёма в статусе коллекционеров, подарками редких вещей, чей блеск мог ослепить тех, кто любит блеск больше, чем законодательство. Но когда надобность в таких разумных просто отпадала, они также исчезали. Так как местное руководство просто не могло позволить хоть кому-то быть живым свидетелем их махинаций.

Полукровный владелец станции правил умением избегать прямого столкновения. Его власть – это полноценная сеть. На свои дела он всегда посылал агента. Так как таким образом было куда проще снять с себя обвинения, если вдруг что-то пошло не так. Покупал молчание, а не оружие. Подкупал лояльность, а не просил её на коленях. Он знал, что богатство сильнее права, если умело управлять страхами и надеждами. Его приёмная перед кабинетом была заполнена не советниками, а разумными, что умели превращать информацию в деньги. Логисты… Торговцы… Тайные адвокаты… Даже ремесленники, которые могли заменить закон новыми контрактами.

Но тёплая, ласкающая рука администрации скрывала и стальные когти. В тёмных коридорах станции висели индикаторы входа – как только внешний запрос был признан подозрительным, включались поля сбивания, и путнику оставалось либо уйти, либо отдать то, что он привёз. Для самых неблагонадёжных имелись специализированные “комнаты облегчения” – неформальные камеры, в которых разговор можно было купить только одной монетой. Своей свободой. Нередко люди исчезали, и в мире начинали ходить слухи о “брокерах, что купили души”. Но это были всего лишь слухи – и слухи питали власть хозяина. Чем тише – тем безопаснее.

Ночи в этой Звёздной системе были особенно тяжелы. Звезда почти погасла, и темнота давила, как одеяло старого мира. В эти часы на верхних террасах станции начинались закрытые аукционы – не публичные, а в пределах доверенного круга. Там продавались предметы, которые нельзя было показать никому, кроме избранных. Крошечные сферы, внутри которых завивались в невиданные прежде спирали энергии, влияющие, казалось бы, даже на само время… Таблички с надписями, что могли вызвать суды и войны… Обломки кораблей, чей гул способен был пробудить память не только машин, но и душ… В таких аукционах принимали участие главы могущественных Корпораций… Империй… Иногда даже удачливые корсары и бывшие генералы… В основном, практически всегда это были разумные, у которых были огромные деньги и зубы, чтобы кусать. Ставки поднимались тихо, как змея ползла по щебню. Невероятные суммы… Обещания поставок… Доли в будущих фирмах… Иногда даже судьбы разумных, из-за упаковки с редкостными биовеществами, способными восстановить даже мозговую ткань, или доступ в секретный архив.

В этом мире правил лишь один простой закон. Информация – тоже весьма ценная валюта, и кто её контролирует, управляет потоком. Владелец станции знал цену каждой крупицы знаний. Для него раса, происхождение или клятвы – лишь оттенки, которые не меняли главного. Деньги и власть. Он носил на шее медальон, составленный из кусочков разных металлов и символов – как будто носил на показ коллекцию своих союзов и сделок. Лицо его чаще оставалось в тени капюшона, голос – бархатистым и удобным. Он умел улыбаться, когда казалось, что все вокруг горят. Он умел ждать.

И пока свет звезды угасал, пока астероиды тихо шуршали в своём вечном молчании, станция продолжала собирать жизнь. Она брала от чужих земель всё, что давало прибыль и власть. Грузы, тайны, души, доли, контракты. И в этом мраке – среди искусственных садов редкостей и холодных витрин реликвий – правитель этой системы плёл свою сеть дальше, уверенный, что эта тёмная и удалённая от основных трасс Звёздная система станет для него и его Консорциума не только логовом, но и вечным сундуком, из которого он будет извлекать те вещи, которые и свет, и закон боятся держать на виду. Ведь под этим мрачным, почти угасшим светилом данная Звёздная система выглядела, как забытый Богами осколок Галактики. Её планеты – холодные и тусклые, укутанные в бледные ореолы отражённого света. В их орбитах медленно вращались колоссальные пояса астероидов – тёмные, испещрённые кратерами глыбы, изредка вспыхивающие тусклыми разрядами, когда осколки сталкивались в безмолвной черноте.

………..

Среди этих поясов, как чёрное сердце, сияла станция – массивный комплекс, вросший в один из крупнейших астероидов. Её конструкция была сплетением древних технологий и современных инженерных чудес. Узлы магнито-гравитационной защиты образовывали вокруг станции мягкое, едва заметное свечение, а четыре боевые платформы, стоящие по периметру орбиты, замыкали защитный купол, известный как “Призма Тени”. Любой, кто осмеливался приблизиться без разрешения, исчезал бесследно – их корабли даже не успевали подать сигнал бедствия.

Внутри же, за броневыми стенами толщиной в десятки метров, простирались роскошные апартаменты. Каждый зал, каждый коридор здесь был не просто богато украшен – он являл собой музей, частную галерею ушедших эпох. По мраморным, отливающим серебром плитам пола перекатывались отсветы от мягких, плавающих сфер света. На стенах висели клинки, кинжалы, плазменные мечи и копья, принадлежавшие расам, которых давно нет. В нишах стояли сосуды из светящегося стекла, внутри которых хранились осколки кристаллов памяти, фрагменты древних языков, куски металлов с планет, исчезнувших ещё до появления современных цивилизаций.

Особое место занимала коллекция письменных принадлежностей – перья, чернильницы, прессованные листы из органических тканей, на которых оставлены тексты, не поддающиеся расшифровке. Каждая из них стоила целое состояние, и владелец прекрасно это знал.

Но именно в этот день сам хозяин этих залов, Велес Таал – высокий, жилистый полукровка с кожей пепельного оттенка и глазами, меняющими цвет в зависимости от освещения – метался по своему огромному кабинету, словно зверь, загнанный в клетку. Его плащ сшит из очень дорогих тканей, впитавших мягкое сияние биолюминесцентных нитей, а волосы, тёмные, с проблесками меди, прилипли к вискам от гнева.

На его лице застыла безумная смесь ярости и холодного расчёта. Руки дрожали, но он с трудом сдерживал себя. Так как понимал, что любая попытка разбить здесь хоть что-то – может привести его самого к уничтожению части его собственной души. На массивном столе перед ним лежали десятки голографических снимков, отчёты разведчиков, перехваченные записи торговцев. Все они сводились к одному – где-то на окраине Неизведанных Регионов был найден корабль. Не просто корабль – а полноценный реликт, принадлежащий исчезнувшей цивилизации разумных осьминогов.

Подумав об этом в очередной раз, он аж до скрипа стиснул свои зубы. Кто-то обошёл его. Кто-то сумел добыть то, о чём мечтали лучшие коллекционеры всех обитаемых систем. И не просто добыть – доставить, продать, скрыть ото всех.

– Найти его! – Прошипел он, глядя в пустоту, словно она могла ответить. – Найти, даже если придётся перекупить всех в этом проклятом секторе…

В глубине кабинета, за прозрачной стеной, виднелась часть его личной сокровищницы. Там, в капсулах, хранились фрагменты тел древних существ, металлические черепа, эмбрионы в консервации, даже часть костяного фрагмента, на котором, по слухам, была выгравирована формула бессмертия.

Он медленно провёл рукой по виску, глядя на одну из витрин, где пустовал пьедестал. Именно туда он уже мысленно поместил модель корабля разумных осьминогов – символ своей будущей победы. А рядом должна была располагаться витрина с целым телом одного из их представителей. И оттого, что пьедестал был пуст, его гнев только всё больше нарастал. Ведь он понимал, что именно тот, кто сумеет добыть этот корабль, либо уже должен быть мёртв, либо… Может быть очень опасен. А может быть – оба варианта сразу. Но это не имело значения. Для него важен был только результат. И потому его голос, когда он вызвал офицера связи, прозвучал холодно и ровно:

– Передай нашей агентуре на Фронтире. Мне нужен каждый слух, каждая тень, каждый намёк. Любая информация о тех, кто пересекал границу Неизведанных Регионов за последние два цикла. И… Увеличь награду. Вдвое. Нет – втрое! Пусть даже собственных матерей убьют, но мне нужны данные!

Он замер, глядя на безупречно чистый стол, а затем, не выдержав, с силой ударил по нему ладонью. Глухой звук прокатился по залу. Ничего не разбилось. Здесь всё было слишком прочным, слишком дорогим. Но на мгновение ему стало легче. Ведь Велес Таал понимал, что всё это – временно. Он найдёт реликты. Найдёт корабль. И тот, кто сейчас смеет скрываться от него, очень скоро узнает, что бывает с теми, кто встаёт на пути у истинного коллекционера.

Наконец, когда стали поступать первые данные, его гнев спал до плотной, обжигающей корки, и хозяин апартаментов, хоть и с трудом, но всё же отдышался. Его руки ещё дрожали, но в глазах уже читалось расчётливое спокойствие – признак того самого разумного, для которого потеря возможности – лишь временная неприятность, а не приговор. Он поднял руку, и прозрачная панель на стене вспыхнула, вызвав имя, которое вызывало у него одновременно и уважение, и лёгкое удовлетворение:

“Рэнгар – охотник.”

Через несколько минут по широкому коридору, усыпанному витринами редкостей, прошёл мужчина – невысокий на фоне большинства гостей, но с теми редкими чертами, которые мгновенно притягивают взгляд. Мощная шея, грубые пальцы, движения, отточенные годами боя. Это был орк по происхождению, но не чистой крови. Полукровка. И оттого в нём не было оголтелой дикости чистокровного дикаря. Вместо этого – машинная сдержанность профессионала. Левый глаз у него был заменён на узкую линзу, которая едва заметно сверкала багровым. Правая рука также не была целиком природной, а являлась сложным набором титано-карбоновых сегментов с тонкими гидроцилиндрами. Рэнгар шагал спокойно, и каждое его движение обещало быстрый удар.

Хозяин встретил его у дверей личного кабинета, не произнося приветствий. Он только махнул рукой – и двери распахнулись. За прозрачным стеклом был выставлен небольшой парад оружия. Не для красоты, а для бизнеса – несколько модифицированных винтовок, пара кнутов с электропроводкой, источники EMP и блокиратор навигации. Всё это выглядело серьёзно. Так как здесь не торговали понтами.

– Рэнгар, – сказал владелец, – у меня есть для тебя работа.

Призванный им охотник лишь коротко кивнул, глядя сквозь интерфейсный приёмник в сторону коллекционера. Его голос был ровным, как раскалённый металл.

– Имя. Цель. Плата. – Этот разумный говорил весьма сжато. Впрочем, как и всегда.

Коллекционер коротко изложил суть задания, но сделал это не сухо. Он намеренно разделил информацию на слои, каждый из которых Рэнгар мог открыть по мере выполнения работ. Первые слова были тяжёлым, тёплым шёпотом жадности.

– На аукционах появились реликты – останки и вещи расы, которую никто толком не то, что не помнит… Её не знают. Кто-то привёз их из Неизведанных Регионов. Теперь мне нужно знать всё. Кто привозил, откуда, и где остался сам корабль, с которого всё это было добыто. Мне нужно полное досье, координаты, маршруты, лица. Я хочу чтобы ты доставил мне этого умника живым… Или хотя бы в виде отчёта, который даст мне дорогу к кораблю.

Глаза Рэнгара на секунду ужесточились. Это был вызов, в котором он читал не только охоту, но и потенциал огромного заработка.

– Сколько? – Снова спросил он.

– Сумма – больше, чем ты когда-либо видел за одну работу. – Велес Таал неспешно нажал на панель, и голографическая шкала взблеснула цифрами, которые могли перекупить целый флот “середнячков”. – Но это не всё. У меня есть все нужные тебе для этого дела ресурсы. Транспорт, прикрытие, документы, и, если нужно, боевые корабли. Я открою тебе доступ к флоту Консорциума. Правда, на ограниченный срок. Ты получишь право потребовать подкрепление, ангар, любые оружейные модули и доступ к нашим архивам. Мне нужно только одно… Результат! Единый… Полный… Никаких кусочков, никаких сливов. Никто не должен тебя опередить в этом деле.

Рэнгар просунул руку в карман куртки и вынул небольшой браслет – знак того, что он согласен работать на тех, кто платит по счёту. Орк был не глуп. Да и не мог быть таковым. Так как даже часть его мозга была заменена имплантами. Да и вся эта болтовня про награду была нужна всего лишь для видимости его свободы. Так он знал цену слову и цену обещания. И был более эффективен, чем простой киборг. Он же знал, что работать на такого коллекционера значило получить и покровительство, и угрозу – в равной мере. Хотя, на самом деле, после окончания задания, его снова вернут в лабораторию, и сотрут память. А хозяин продолжил:

– Тебе дадут “Виритус” – корвет-разведчик последнего поколения на пару миссий. На него загрузят модули подавления и маленькую эскадрилью дронов. Если понадобится – ты получишь два “клина” – боевых корабля из резерва. Но… Говорю сразу… Всё должно быть под моим контролем и через моих людей. И ещё – полный иммунитет от ряда судебных исков на срок операции.

Рэнгар внимательно посмотрел на карту миссии. Метки аукционов, маршруты корветов, места последних обнаружений. Он видел красивую картину. Быстрый рейд, ловкая вылазка в Вольные станции, затем – след вглубь Фронтира и, возможно, за ним – неизведанные области космического пространства. И где-то там – тот самый источник невероятного богатства.

– Я хочу не только имя и координаты. – Добавил коллекционер жёсткости в свой голос. – Я хочу понять, сколько денег мы сможем заработать на этой находке. Какие технологии нам это может дать. Кто уже успел проявить себя в отношении таких ценностей. Я хочу гарантии – что если ты найдёшь корабль, он не уплывёт от меня до того, как я скажу "взято".

На эти недвусмысленные намёки, Рэнгар только коротко хмыкнул, почти с улыбкой. Он знал цену таких "гарантий". В его понимании гарантия – это охрана, физическая сила и умение быстро решить вопрос. Поэтому он снова коротко кивнул, принимая условия.

– Давай контракт. Я соберу людей и выйду в течение двух оборотов.

Коллекционер щёлкнул пальцами, и в кабинете вспыхнули дополнительные каналы связи. Через секунду на столе перед Рэнгаром разложили оборудование. Имплант-сканер для проверок личностей, набор для взлома локальных хранилищ, карманные ПЭМ-заряды, модули для дронов и, что особенно важно, пакет подложных документов – фальшивые разрешения, логбуки, лицевые счета, которые позволяли “Виритусу” перемещаться как сугубо гражданскому судно. Коим он уж точно никогда не был. Всё это было тщательно упаковано в тёмный бронированный футляр.

– У тебя будет команда? – Спросил коллекционер. – Или тебе подобрать кого-то?

– У меня есть те, кто захотят идти. Ты даёшь нам ресурсы и плату – они дадут тебе результат. И не забудь, у меня есть свои правила. Я беру только тех, кого проверил сам. Люди готовы умереть за деньги – я знаю таких.

Хозяин слегка насмешливо улыбнулся. Но сама эта улыбка была больше хищной и ледяной. Он вытащил карту, на которой красными точками были отмечены четыре боевые станции вокруг его системы – их номера, время патрулей, коды доступа. На обратной стороне он написал имя своего связного на Фронтире, картину поставок и номер контактной ячейки.

– Ты получишь “чёрную сумму” аванса, – сказал он, – и один условный запас. Если ты привезёшь доказательства о местонахождении корабля этих самых разумных осьминогов, я могу предложить тебе дальнейшую долю от реализации добытых ценностей. Но если попытаешься предать меня – ты знаешь цену предательства.

Рэнгар провёл по подбородку механической рукой и пристально посмотрел в светящийся логотип на столе. Он чувствовал, как в его груди просыпается азарт охотника. В его имплантах – приятный холод ожидания. Он понимал риски. Работать на такого разумного – значит вступать в игру с теми, у кого длинные руки и очень короткая память. Но плата была слишком велика, чтобы отказываться.

– Я начну с Вольных станций и торговых связей. – Сказал он в конце. – Посмотрю, кто брал редкие лоты в последнее время. Если нужно – подкуплю одного-двух хозяев аукционов. А дальше – Фронтир. И если там будет что-то большее – я тебя найду лично, и мы решим, что с этим делать.

Велес Таал снова встал, прошёл к витрине и вручил Рэнгару небольшой амулет – символ его покровительства. Это был не просто талисман. Он содержал небольшой кристалл доступа, который давал право на контакт с его личной сетью, на доступ к складам и на вызов подкрепления.

– В путь, – произнёс он, – и помни… Найди их. И приведи меня к… Моему кораблю…

Рэнгар взял амулет, прикрепил к шее цепочку и вышел из зала. В его походке слышался звук тяжёлой стали и лёгкого механического шепота – импланты приводились в рабочее состояние. В ангаре уже ждал “Виритус” – его временный дом и орудие для достижения цели. Команда подбиралась им очень тщательно. Технический специалист, эксперт по дронам, два бывших наёмника, один взломщик и по связям – информатор с Фронтира. Всё это выглядело как небольшой, но смертоносный отряд.

Когда дверь захлопнулась за этим киборгом, в кабинете хозяина станции снова остались только тени и блеск витрин. Велес Таал вернулся к пьедесталу, и медленно, почти нежно погладил пустое место, после чего улыбнулся так, будто уже видел на нём модель корабля осьминогов. Его мир тонул в мире коэффициентов – но для него одна вещь была неоспорима. Всё, что могло стоить баснословно дорого, должно быть у него. И он готов был платить любую цену, чтобы это стало правдой…

……….

“Виритус” вырвался из ангара с хрипом старой гравитационной лебёдки и лёгким всплеском плазмы в трубе форсажа, словно зверь, проснувшийся после долгой дремы. Корвет не выглядел роскошно – это была утилитарная машина. Тёмный матовый корпус, минимум внешних маркеров, несколько аккуратно вшитых в обшивку нелегальных модулей и стальная решимость – всё, что нужно охотнику за головами. На мостике светились индикаторы; Рэнгар в кресле пилота смотрел на звёздную карту с тем спокойствием, которое бывает только у людей, привыкших считать жизни монетами – легко тратимыми и возмещаемыми процентом…

Маршрут вёл к той самой Вольной станции “Рикхар”, где впервые появились артефакты той самой расы разумных осьминогов. Эта станция теперь была сердцем слухов, торгов и тайных обменов. Она держала в себе следы торговцев, мастеров и тех, кто умел прятать улики. Рэнгар понимал, что там он либо найдёт нужный след, либо его разорвут в клочья ответы, которые слишком много кого устроят.

Он не спешил. Всё движение “Виритуса” было рассчитано на маскировку. На внешней обшивке работали фазовые демпферы – уровни излучения тепла и радиочастот были сведены к минимуму, а на борту активировалась система “фантомных логов”. Фальшивые ID и переписки, которые должны были выдать достаточно мощный и современный корабль за развалюху, плывущую между стоянками торговых путей. Никаких официальных транзитов, никакой огласки. Если станция была ловушкой – он хотел войти в неё как призрак, а выйти – как демон.

Команда была подобрана им весьма тщательно. Навигатор – разумный, с ухоженной бородкой, умеющий ловить вражеские пеленги и подмешивать ложные сигналы. Эксперт по дронам – женщина с глазами, от которых отскакивали искры кода. Её холёные руки могли оживить машину и превратить её в штурмовика. Два наёмника в тяжёлых боевых скафандрах сидели в кормовом отсеке – молчаливые и плавно дышащие. Взломщик – маленький и быстрый. Он со своим модулем взлома и дешифровки, что мог выковырять доступ к любому сейфу, если платёж на столе достаточен…

……….

Путь к нужной им станции занял всего две недели. Но всего за двадцать минут до входа в причальные ангары станции Рэнгар собрал команду в переговорной – не для мотивации, а для инструктажа. Он говорил чётко, коротко, без слов сочувствия:

– Входим как списанные с военной службы старики, что ищут своё место в этом мире. Никаких гиков и шума. Если столкнёмся с проверкой – “Виритус” покажет коды старого перевозчика. Если начнётся бой – мы быстро вырываемся и уходим. Даже если можем победить. Мы не должны быть слишком эффективными. Это может быть проверкой, и даже ловушкой. Сейчас мы на чужой территории. И помните, что наша основная цель – информация. Корабль, что мы ищем, куда ценнее горы трупов. Но трупы – тоже ресурс, если их можно продать. Поняли?

Все только молча наклонили свои головы в едином согласии. Никто не обманул и не пожалел о том, на что подписался. Рэнгар посмотрел на каждого, как на инструменты. Для него они были не люди, а комплект поставки – надёжный, но требующий платы.

Подлет к Вольной станции прошёл без драм. “Виритус” намеренно вошёл в дальний коридор причалов, где члены экипажей старых кораблей мечтали о починке и очередной дозе спиртного. Секунды растягивались, а сенсоры фиксировали привычный ландшафт – шумные гидравлические тяговые узлы, редкий шаг живых разумных, запах смазки. Внешние камеры показали окружающие их причалы. Грузовые платформы, тенты, фонари. Стоп-кадр – и “Виритус” уже и сам выглядел как ещё один занятый короб. Его “лог” – был полностью фальшивым. Документация – поддельной, но проходящая все возможные проверки в глаза тех, кто обычно не смотрит глубоко. Списанный перевозчик, “Харвестер-3”, под стандартной биркой.

Сначала, стараясь просто осмотреться поблизости, Рэнгар послал вперед разведывательные “летунцы” – маленькие БПЛА, каждый с микродатчиком и камерой. Они просочились в вентиляционные щели ангара, врезались в сеть линий и вернулись с роликами. На одном из них мелькнула фигура – большой гоблин-мастер, который парковал нечто, покрытое брезентом. На другом – видны были следы недавней сварки. Металлы, не характерные для простых ремонтов, с прожогами и следами использования редких кристаллов. Подобное могло иметь отношение к кораблю, что вернулся с территории Неизведанных Регионов. Это уже была ниточка. Но ниточка была тонкой, и за ней могли поджидать очень болезненные “укусы”.

Первым действием Рэнгара было установление контакта с местным “главой” – этаким бароном Черного рынка. У барона обычно была своя охрана и свои правила. Платишь много – получаешь молчание. Рэнгар знал, что открытая покупка информации – будет стоить очень дорого. Но если хорошее досье того стоит, лучше купить, чем тратить боеприпасы. Он отправил к барону посредника с сундучком империалов и парой камней Души. Для того, чтобы обзавестись “привилегией” – разрешением провести выборочную проверку в одном из ангаров. Тем более, что было подозрение, что на этой станции готовится будущий аукцион. Но им не важно было то, что будет проходить. Их интересовал товар, который будет представлен на продажу. Барон, человек прагматичный, только вздохнул и… Дал коридор. Он явно предпочитал деньги спокойствию. Этого коридора было достаточно, чтобы Рэнгар и его люди проникли в нужное место под предлогом “временного ремонта”.

Ангары станции – бесконечный мышиный лабиринт металла и шлангов. Внутри одного из удалённых доков стоял контейнер, рядом с простым табличным знаком “Чистка. Срочно”. Открыв его, Рэнгар увидел то, что и предполагал. Под покрывалом из гибкой упаковочной ткани виднелся корпус какого странного москита, с частично отличной от привычной им, почти органической текстурой. На его поверхности были аккуратно вмонтированы пластины, похожие на кости. В воздухе – чувствовался запах химии и соли. Техники махнули рукой – мол, никто не видит, дело закрыто – и в этот момент Рэнгар почувствовал, как в его спине мелко завибрировала дрожь. Внутри ангара кто-то двинулся. Видимо, не всё в этом месте решал тот, кому было уплачено за беспокойство? А может быть он, в последний момент, банально решил переиграть ситуацию, дабы избежать лишних вопросов в будущем? Всё это уже не имело значения. Значение имела только надвигающаяся опасность.

Он действовал на автомате. Командный жест – и подчинённые ему дроны шмыгнули вперёд. Их яркие лучи, словно звёздочки, осветили полутень, и в ответ на это раздались крики. Появились часовые – банда из бывших наёмников, с глазами, уже не раз продавшихся за деньги. Их лица были грубы и жестоки. И они уже явно подумали, что защитят свой заказ, когда увидят чужаков. Рэнгар не любил пустой бой, но ненавидел непрофессионалов ещё больше. Так как они буквально “пахли” халтурой.

Первый контакт был коротким. Шум… Крики… Хлопки… Рэнгар дал команду:

“Фуги – работать.”

И практически сразу эти одноразовые болванки взорвались в углах помещения, посылая импульс, который вывел из строя локальные датчики и временно ослепил электронные прицелы. Затем в ход пошли “паки” – штурмовые бордеры. Они рванули в атаку. В ход пошло буквально всё. Магнитные лапы, шокеры, быстрые разрывы. Драка была грязной, короткой и эффективной. Вскоре на полу ангара валялся ряд побитых тел. А те, что выжили, были связаны и молчали.

Рэнгар лично подошёл к одному из старых мастеров – толстому гоблину с подпалённой бородой. Он хотел цены, но не только денег. Он хотел имя торговца, что привозил реликты, и тропу к тому, кто продал даже этот маленький корабль. Гоблин упорно молчал и сначала тянул время, но имплант-сканер Рэнгара оказался весьма болезненной штукой. И быстро сказал своё слово. Пару стимуляций – и гоблин выдал:

“Тот, кто платил – пришёл ночью. У него был знак… Медальон с тремя волнами… Он не оставил документов. Сказал, что работа будет оплачена вдвое.”

Рэнгар записал всё, что ему было нужно, и тут же зашифровал. По медальону угадывался стиль – и Рэнгар узнал его. Такие метки использовали крупные торговцы, связанные с определённым торговым коридором. Но имени он не услышал. Гоблин, мотая головой в страхе, добавил ещё одно слово:

“Королевский транзит… Карта в пластиковом чехле… У старого Хенрика были координаты. Он убыл в пояс “Кровавых руд”… – А потом, после ещё пары стимуляций, прохрипел. – Они везли заплат… Странные кристаллы, синие, как ночь…”

Эти фразы были как зацепка. Рэнгар не доверял эмоциям свидетелей, но комбинировал детали. “Медальон с тремя волнами”… “Королевский транзит”… “Хенрик”… “Кровавые руды”… “Синие кристаллы”… Он знал, что такие слова создают сеть. И взяв за один конец нити, можно распутать целый клубок. Он отдал приказ. Подчистить все логи с ангара, все записи, снять дроссели с машин. Виртуальные руки команды быстро раскололи сейф – внутри был фальшивый журнал, в котором не хватало записей, но между строк – номера отправлений и скучные подписи. Взломщик Рэнгара вытянул из глубин записи чек. Короткая строка “Поставка № 412 – перевод на зашифрованный счёт. Получатель 'Сеть Волнистых'”. Это уже было имя – “Сеть Волнистых” – группа, о которой говорили в низах рынка. Торговцы очень дорогой контрабандой, специализировавшиеся на уникальных редкостях.

После этого Рэнгар не терял ни секунды времени. Он приказал забрать все трупы, и переправил их в ящики, отправленные транзитом на другую Вольную станцию для утилизации. Чтобы не оставлять следов кровавых сцен. И загрузил собранные записи на защищённый канал. Всё это – доказательства, улики. Он знал цену чистоты доказательства. Они должны быть несливаемыми и подкупными одновременно. Он передал заказчику короткое сообщение:

“Нашёл след. Сеть Волнистых. Хенрик. Координаты по переводу – Кровавые руды. Дальше – Фронтир. Жду указаний.”

А пока “Виритус” отходил от причала и плавно откатывался в тень космоса, Рэнгар понимал, что всё это только первый круг. Сеть, которую он толкнул пальцем, шевельнулась. Тот, кто купил или продал этот реликт, не будет молчать. Но теперь у него был путь. Хенрик, Кровавые руды, и “Сеть Волнистых”, чьи связи тянулись далеко – возможно, даже за пределы Фронтира. Это был ключ к тому, чтобы добраться до того, кто первым продал реликты – и, возможно, до того самого корабля разумных осьминогов, что так заинтересовали заказчика.

Очередным вечером, в крошечной каюте “Виритуса”, когда корабль уже покрыл пару переходов и вошёл в зону, где звёздное свечение рубилось о сталь, Рэнгар, закинув ноги на стол, глядел на набор данных и думал о возможных сценариях. В его голове медленно складывалась картина. Сначала сети Фронтира, потом контрабандные конторы, потом – крупные торговцы и, в конце концов, кто-то, кто способен пробить бюрократию и доставить целый корабль к одному из аукционов. И где-то между этими звеньями – имя, которое он обещал найти.

Он улыбнулся холодно, словно хищник, заметивший свою желанную добычу. Кровь? Ему было всё равно. Он уже видел и продавал чужую кровь. Главное – выполнялась цель. И пока “Виритус” летел в ночи, команда готовилась к следующему этапу. Путь в пояс “Кровавых руд”… Встреча с Хенриком… И, вполне возможно, даже бой с теми, кто слишком любит свои секреты…

……….

Спустя ещё две недели поисков “Виритус” с лёгким скрежетом вошёл в орбиту Вольной станции “Рикхар” так же незаметно, как кошка пробирается в тёмную комнату. Но уже на заходе по наружным камерам навигатор Рэнгара вскинул руку. На экранах мигом появилось то, чего никто из них не ожидал – причалы были заполнены не только привычным для Фронтира хламом и списанными баржами, но и новыми, блестящими корпусами, чей дизайн не стыковался с именами местных ремесленников.

– Смотри это. – Сухо сказал навигатор, и его пальцы летали по голографическим слоям карты. – У нас тут гости. Не просто гости. А целые… Делегации…

Камеры показали плавные, аэродинамичные корпуса с гладкими панелями, сочленённые по линиям, каких не видел даже их весьма опытный механик. На причалах стояли гуманоиды и не-гуманоиды в скафандрах с тонкими голографическими нашивками. И многие из этих эмблем были просто неизвестны, их броня переливалась, словно пропитанная полупроводником. В некоторых местах рядом с новыми кораблями покоились дорожные модули – контейнеры для редких грузов – и крутилась весьма серьёзная охрана в форме, лишённой пыли Фронтира. Чистая, близкая к казенному стилю, которую обычно носят с холодными лицами.

– Эти скафандры – не с территории Фронтира. – Глухо пробормотал эксперт по дронам. – Сенсоры ловят энергетические подписи – высокочастотные фильтры, стабилизаторы, комбинации, которые не применяются у нас. Кто-то пришёл с большим бюджетом.

А сам Рэнгар смотрел на экран молча, оценивая масштабы возникшей перед ними проблемы. Сейчас он видел только одно… Конкуренция… И не простая торговая конкуренция, а полноценная охота. Координаторы, которые приехали целой группой, явно подготовленные и обеспеченные, а значит – потенциально вооружённые и опасные. В таких условиях нельзя действовать громко. Нельзя позволить себе шумные проверки и грубые допросы.

– Кажется, наши “друзья” – не единственные, кто ищет “волнистых”… – Сухо произнёс он, сделав определённые выводы. – И не единственные, кто будет платить по-крупному.

Они причалили к станции ночью, как и планировали, но ночи на “Рикхаре” были иными. Тем более сейчас. Здесь светилось слишком много чужих огней. Коридоры торгового кольца были полны лиц – молодые археологи с аккуратными портфелями и датападами. Хмурые торговцы с выкупленными шифрами и картами. Представители самых различных научных обществ и Академий в строгих плащах. И даже группы мужчин и женщин в тёмных костюмах, чьи движения говорили об обучении на военных полигонах. Рэнгару не понравилось, что первые ряды заглушали местных – это всегда означало, что главные игроки пришли лично.

– Слишком много чужих глаз собралось в этом месте, пока мы искали сюда дорогу. – Глухо пробормотал взломщик, глядя на поток информации из местной сети. – Когда в одном месте собирается столько “новых технологий”, значит, либо кто-то устраивает показ, либо уже идёт раздел добычи.

Старые мастера, те, кому доверяли в ангарах, внезапно выглядели напряжённо. Очевидно, за последний цикл им поступали иные заказы – не одинокие, спонтанные, а согласованные и даже хорошо оплаченные. Рэнгар понимал, что если конкуренты действительно заявили о себе открыто, то проверять каждого мастера по одиночке – пустая трата времени. Нужно менять тактику. И теперь им придётся не идти по следу, а выстроить карту влияния. Так как сейчас им в первую очередь нужно понять, кто платит, кто прикрывает, и кто контролирует доки.

Он снова осмотрелся по доступной карте станции, и наметил шаги. Сначала скрытный сбор информации. Никаких прямых вопросов в мастерских. “Летунцы” очень аккуратно проберутся по вентиляциям. Куда только будет возможно. Снимут видеопоток торговых переговоров, просканируют складские ключи и номера транзитов. Рэнгар не доверял голосам свидетелей – он доверял данным, и данные должны были прийти неприкосновенными.

Потом нужно провести определение зон влияния. На станции явно присутствовали три условных “фракции”. Корсары с небольшими, но опасными группами… Высокопоставленные покупатели в светлых скафандрах – возможные представители научных или корпоративных интересов… И “чёрные парни” – те, кто делает сделки молча, с оружием и без счётчиков… Каждую фракцию нужно было пометить и аккуратно вынудить проявить себя.

Затем создание прикрытия и маскировки. “Виритус” – списанная ширма – уже показал себя правдоподобно, но этого в сложившемся положении может быть просто мало. Им требовались “подшивки” – фальшивые запросы на ремонт, документы от обанкротившихся торговых фирм, которые можно было подбросить в общий пул. Нужна была фабрика правдоподобных следов, чтобы кто-то другой выстрелил первым.

И только после всего этого наступит время для выбора точки удара. Не стоит идти на главный аукцион или перевалочный пункт. Как они уже проделали на другой станции. Сейчас там слишком много “излишне заинтересованных” глаз. Лучше использовать небольшие склады, где обычно хранятся “подложные” посылки. Первые шаги – в ангары, вторые – к мастерам, третьи – к тем, кто действительно перебрасывает грузы вглубь.

Тяжело вздохнув, Рэнгар медленно отложил планшет с картой и прошёлся по узкой улице торгового кольца. Местные жители украдкой бросали на него удивлённые взгляды – он был чужаком, а чужаков здесь уже явно не любили. Взломщик подал ему наушник для связи. И вскоре на сеть поступил фрагмент обсуждения, явно не предназначенный для посторонних ушей. Продавец обсуждал “управу” – термин, означавший особый набор кристаллов… Называлась и сумма, и имя посредника – старого Хендрика, с которого они поначалу и начинали цепочку.

– Значит, Хендрик действительно работал с кем-то, кто покупал крупные партии… – Тихо, буквально себе под нос, пробормотал Рэнгар. – Но всё это – следы. Они ведут лишь туда, где много рук. Нам нужно найти ниточку, которая ведёт к главной точке в этом лабиринте.

Пока его команда медленно и вдумчиво углублялась в сеть, Рэнгар мысленно перебирал варианты противодействия соперникам. Если кто-то из внешних фракций действительно лучше вооружён и идёт открыто, им нельзя противостоять напрямую. Надо либо перехватить цепь поставок раньше, либо подставить ложную цель – этакий сундук – ловушку, который заинтересует конкурентов, и тогда те откроют себя.

Всё это время члены его экипажа обменивались сообщениями, старательно сообщая о том, кто и что смог обнаружить. Украденные чеки… Случайные показания… Номера подозрительных контейнеров… Всё это позволяло вырисовать чертову карту связей. Но чем больше нитей появлялось, тем ясней становилось, что влияние выходило за рамки одной станции. Люди в светлых скафандрах имели связь с коридорами власти на Фронтире и дальше. Их логистические маршруты – были чисты и застрахованы. И это означало, что кто-то из очень больших игроков также уже был в этой игре.

Обдумывая всё это, Рэнгар остановился у витрины, где лежал целый набор крошечных, специально маркированных контейнеров – всё в одной чековой сумме. Его мысли были просты и холодны. Чем больше крупных игроков, тем выше цена, но и тем больше риск. Он понимал, что не успеет “выбить” всех – и потому решил действовать избирательно.

– Делать или ждать? – Спросил он тихо у навигатора.

– Делай и скрывайся. – Ответил тот. – Они не уйдут, но если мы начнём палить во всех подряд, нас точно заметят.

Продумывая свои следующие шаги, Рэнгар учёл практически всё. Вот здесь, прямо сейчас, в этой толпе, он не сможет сделать решительный ход. Скопление чужаков – и слишком новых технологий – означало, что на следующем шаге кто-то устроит публичную торговлю или проверочную демонстрацию. И именно там легче выследить источник – среди тех, кто не привык прятать свои покупки.

Он отвернулся, закурил ароматическую палочку – редкую, на складе “Виритуса” ещё оставалось несколько пачек. Вдыхая горький, но такой “приятный” дым, он планировал сменить тактику. Не ломиться в середину, а устроить ловушку. Пусть конкуренты проявятся первыми. Пусть один из их “клиентов” сам привезёт лот к аукциону – тогда у Рэнгара будет шанс проследить маршрут от места продажи до грузового карго, а дальше – по цепочке. Самое важное – не дать им перекрыть все возможные следы.

Ночь сменилась утренним тусклым светом станции, и толпа ещё больше наполнилась представителями, чьи лица говорили, что они не приехали случайно. Рэнгар тихо вернулся на “Виритус”, сообщил с помощью шифровки заказчику систему отметок и дал команду:

“Никому не дёргаться. Мы дождёмся, кто сделает первый ход. И если нужно – подкинем приманку. Но никто не затронет нашу основную цель – имя, координаты, корабль. Помните! Кровью можно платить. Но платят тем, кто выживает.”

Они сидели у экранов “Виритуса”, как акустики в темной кабине перед выходом на охоту – каждый взгляд были притуплён от усталости, но всё ещё достаточно острый от усиленного внимания. Так они провели весь день. Ожидая новостей от своих дронов, что раскидали на станции. Хотя даже тут были сложности. Именно потому, что другие “желающие” тоже прибыли не с пустыми руками. Их дроны также старательно крутились вокруг. И приходилось быть куда более осторожными, чем ранее.

Следующая ночь на станции “Рикхар” была ещё молчалива, пока вся эта собравшаяся здесь толпа готовилась к новому аукциону. И всё, что могло выдать важность момента, шумело в доках. Грузовые подъёмники, звон металла, периодические вспышки сварки. Рэнгар и его люди в пекле мониторов прочёсывали поток данных – логи причалов, шумовые дорожки радиосвязи, записи камер, показания “летунцов” и старых информаторов. На каждой строке они искали ту одну деталь, которая ошибочно была упущена остальными охотниками. Ту самую ниточку, за которую можно дернуть и получить всю паутину.

И тут карта выдала вспышку – две пометки, за которыми стояли координаты захода в систему, время и тип кораблей. Их было двое. Пришли до того, как рынок развернул свою самую яростную деятельность. И до того, как начались первые торги таким ценными экспонатами. И многие собравшиеся, все эти “охотники” с блестящими корпусами и свежими скафандрами, были так озабочены своими билетами на аукцион и своими проверками мастеров, что попросту не заметили эту своеобразную странность – точно не заметил и хозяин аукциона, затянутый в собственные интересы.

– Смотри сюда… – Устало проговорил навигатор, указывая курсором на лог. – За час до открытия причалов в систему зашло два судна. Первый – фрегат огров. Сильно повреждён. Приписка – клан огров Пепельных волн. Второй – нештатный объект. Типология не сходится ни с одной отметкой в нашей базе данных.

Рэнгар тут же нахмурился. На экране появились кадры причальной камеры. На первом – точно фрегат огров с пробоинами по борту… Горелые следы от лазерных импульсов большой мощности на бронеплитах… Выдраны пластины… Кормовая секция наполовину в латах… Вокруг него – явно пахло перегретым сплавом и горелым пластиком. Люди в боевом снаряжении таскали какие-то контейнера и ящики, обтянутые упаковочным материалом. Капитан фрегата – молодая девушка, тут же была отведена в угол местным инженером. Откуда её сразу же “отфутболили” к представителям местной власти. Внешне фрегат выглядел как типичное немного устаревшее судно Фронтира, но повреждения выдавали, что это был далеко не простой бой. “Вырванные” участки брони, характерные для сверхточного ведения огня – чётко выдавали тот факт, что кто-то уж очень сильно старался не уничтожить, а именно остановить этот корабль. И это было очень странно. Так как подобное обычно делали с транспортными кораблями. А это был, хоть и устаревший, но всё же боевой фрегат. Как максимум, он мог перевозить не так уж и много груза. Разве что… Очень ценного… И только этот факт мог пояснить подобные следы и повреждения.

– С этим ясно. – Провозгласил взломщик. – Его уже осмотрели куча людей. Вопросы по нему – к ангарным мастерам – инженерам и к корсарам, что на него нападали. Но второй… Вот второй корабль – очень странный.

На экране тут же появился следующий кадр. Достаточно крупный клиновидный силуэт, выглядевший нелепо в окружении старых барж – тонкие кромки, будто лезвия; обшивка без швов, поверхность матовая, как если бы она была выточена из единого кусочка. В его идентификаторе крупными буквами значилась регистрация – “Тяжёлый крейсер ‘Рассекатель’. Владелец – Кирилл…”. И всё. Тяжёлый крейсер на Вольной станции? Да ещё и никому не известного проекта и формата? Это уже само по себе было вызывающим заявлением. Такие суда обычно держались подальше от серых рынков – слишком дорого, слишком заметно, слишком важно.

– “Рассекатель”? – прошептал Рэнгар. – Что это вообще такое? Если это что-то из новых проектов, то его просто не должно быть здесь. Кто им командует?

И тут система привязала имя к вызову – транзакция, вход на причал, перепускной код. Имя капитана этого необычного судна, а заодно и владельца, на миг вспыхнуло на экране. КИРИЛЛ. Простое имя в грубой технике логов. Но за этой простой строкой шли цифры – огромные суммы, списания в империалах, банковские переводы с незнакомых номеров. Один платёж – с кошелька, который в течение последних суток опустошил сейф ради анонимных лотов – отбросил на экране цифру, от которой у Рэнгара у плоти похолодело. Это была очень крупная сумма, снятая и тут же разнесённая по картам расходов станции. Охрана, личные закупки, аренда ангаров, хранение предметов – всё это оплатил “он”. Не говоря уже… про полный ремонт фрегата огров. Который, после окончания практически капитального ремонта, уже отбыл куда-то.

– Он буквально сыпал деньгами. – Тихо сказал эксперт по дронам. – Потратил огромную сумму на обслуживание и хранение. И сделал это тихо, но с расчетом – как будто пытался купить молчание, а не то, что видно на витрине.

Дальнейшие проверки показали, что Кирилл – не просто имя. Его биосигнатура была очень странной. Ничего из известного не только на Вольных территориях. Да. Здесь его многие называли огром – полукровкой? Вот только при анализе имеющихся внешних признаков, ничего подобного типичным чертам таких “смесков” даже их ИИ не обнаружил. Да. Лучше всего в этом деле мог помочь генетический анализ? Но для этого нужно было раздобыть образцы ДНК этого странного разумного. Чтобы получить необходимые данные с чёткими маркерами полукровности, микровставками генетических паттернов, не укладывающихся в привычные расовые коды. Его профиль в открытых базах был пуст. В закрытых – обрывочные упоминания о каком-то “корвете ‘Троян’”, “разумном с глазами, как штормовое небо”. Так что данных было необычно мало. Полукровка… Неизвестный… Большой крейсер… Огромные расходы… И теперь все эти странности буквально врезались в мозг опытного охотника за головами, как сигнал тревоги.

– Остальные охотники слепы. – Глухо пробормотал Рэнгар. – Они смотрят на аукцион. Они смотрят туда, где свет. Но свет – это всегда фальшивка. Надо смотреть за теми, кто пришёл до открытия. Они уже в системе. И “Рассекатель” – это полноценная ширма. Возможно, он прикрывает что-то большее.

Они продолжили собирать информация дальше. Уже сосредоточившись именно на этом странном корабле, и его ещё более странном хозяине. Свидетели видели, как к крейсеру подходили не местные. Как с него выгружали какие-то грузы, что потом внезапно исчезали. И не только на нижних уровнях станции, что говорило об их ценности. Но и вообще со станции. Похоже, что крупные игроки уже знали о его прибытии. Только никто, кроме них, не заметил, что корабли пришли не в тот момент, когда все смотрели на витрины, а раньше – когда можно было сыграть тоньше.

– Значит он пришёл не за аукционом. – Сказал взломщик. – Он пришёл за тем, что было привезено раньше. И он платит, чтобы никто не узнал об его истинных интересах.

Рэнгар промолчал, перебирая варианты. Крупная сумма, выплаченная заранее – это могло значить, что Кирилл уже имел доступ к тому, что искал. Возможно, он знал о существовании реликтов и предвидел аукцион как лишь маскировку. Возможно, он лично был тем самым покупателем – или посредником для кого-то ещё более могущественного. А возможно, он был тем, кто привёз кое-что вовсе не на продажу, а на хранение – и это “хранение” означало, что он пытался присвоить и увести влияние от остальных.

– Нам нужно следить за ним. – Всё же приняв решение, объявил своей команде Рэнгар. – Нет нужды вмешиваться сразу. Тот, кто пришёл, платит много и не любит лишнего внимания. Давайте найдем, кто обслуживает его ангар, кто его подрядчики по охране, и кто платит по его счётам. Нам нужно знать главное… Он купил артефакты здесь, или привёз их сам. И главное – кто ему платит.

Сразу же началась цепная работа. Навигатор поднял скрытые каналы. Подпольные логи, зашифрованные проходы, шепотки информаторов. Рэнгар послал “летунцов” к ангару “Рассекателя”, но не прямым маршрутом – через вентиляцию соседнего склада, чтобы камеры не могли запеленговать их. Несколько часов спустя дроны вернулись с отснятыми кадрами. Узкий коридор обслуживающего шлюза, грузовые команды, несколько ящиков везли внутрь в плотном коконе упаковочной плёнки. Один из грузов – поддон с криоконтейнерами, другой – несколько непрозрачных капсул, на которых имелась странная маркировка, похожая на символ волны, но с добавочным знаком – тот самый знак из доков гоблинов. Тот самый, который упомянул Хенрик. Широкая сеть нитей сплелась в паттерн. Медальон… “Сеть Волнистых”… Переводы… И теперь “Рассекатель”.

По полученным от нанимателя каналам Рэнгар проследил ещё один факт. Кирилл сделал крупную покупку в одном из закрытых салонов – платёж за “услуги сопровождения” и “дополнительную охрану” на время стоянки. И плата шла через цепочку, что вела к единственной сущности, о которой Рэнгар слышал в трэш-отчётах старых информаторов – “разумный, что покупает молчание”, имя которого начиналось на “К” и заканчивалось на “…ар”. Но это была лишь догадка.

Тем временем другие охотники – те с блестящими корпусами новеньких кораблей и такими же скафандрами – всё ещё толпились у аукционного павильона. Они спорили о цене и о качестве, делали ставки и обменивались визитками. Никто из них даже не догадывался, что коридор причалов, куда ранее пришли два корабля, теперь кипел от живых нитей. И чем больше Рэнгар и его люди копали, тем яснее становилось, что все эти упрямые “коллеги по ремеслу” могли либо подкинуть жару, либо исполнить роль отвлекающего манёвра – но им нельзя было доверять.

Всё это как следует осмыслив, Рэнгар вынес решение, точное и жесткое, как лезвие. Они не будут биться с “Рассекателем” открыто, пока не узнают, кто его покровитель. План был достаточно прост. Они должны были сохранить своё имя и присутствие в тени. И, если потребуется, нанести удар по корням цепочки, а не по крылу, которое может быть всего лишь провокацией. Именно поэтому он приказал развернуть “тихие” операции – подслушивание, закупка списков персонала ангара, обнаружение подсобных платёжных каналов. И – самое главное – следить за самим Кириллом. Кто к нему приходит, что он покупает и кому платит. Потому что одно уже было ясно. Тот, кто тратит такие суммы, не делает подобного просто так. И тот, кто провёл на этой станции подобные платежи – либо владеет ключом к тому самому кораблю разумных осьминогов, либо готов купить его у тех, кто его на самом деле нашёл. В обоих случаях – это именно то, за чем они прибыли.

Именно поэтому капитан Рэнгар – киборг с холодным глазом и металлической правой рукой – не мог сидеть сложа руки. Для него это была не только ссора с любопытными покупателями. То, что могло быть связано со всем этим делом, внезапно для него стало складываться в весьма странную и даже необычную картину. Так как внезапно от своего нанимателя он получил уведомление о том, что к этой станции направляются ещё и эльфы. Именно военные эльфы из их Департамента Разведки. Так как они разыскивают того, кто мог быть виновен в весьма странном происшествии. С которым было связано и два уничтоженных военных фрегата эльфов, а также и утилизированный крейсер. Подробностей наниматель не знал. Но сам факт желания эльфов сунуть свой нос в дела этой станции мог испортить буквально всё. Ведь из-за этого вмешательства тот самый аукцион, что так всех интересовал, могли банально перенести на другую станцию. А это могло испортить им всю игру, которую на новом месте придётся начинать сначала. Рэнгар знал цену молчанию, и знал цену ответного удара, под который они могут попасть на новом месте. В его протоколах сейчас было одно. Выяснить все возможные секреты клиновидного крейсера и понять, кто стоит за его капитаном по имени Кирилл.

Решив потратить ещё больше денег, которые ему потом обязательно возместит наниматель, он собрал небольшое ядро людей – неофициальных агентов, грузчиков, техников, двух бывших спеков-ремонтников и пару бойцов с модифицированными имплантами. Их задачей было бесшумно пройти по следу. Выяснить, кто перегонял грузы для “Рассекателя”, кто платил за хранение, какие контейнеры снимали с борта. Всё это были достаточно тихие работы. Прослушка, наблюдение, покупка чеков у наёмников за пару империалов.

Рэнгар действовал по привычному ему и весьма методичному сценарию. Первые отряды выходили утром – двое в кожаных куртках, с погашенными биосенсорами, с карманными сканерами и минимальным боекомплектом. Каждый из них был снабжён всем необходимым – на них были маленькие маячки, личное оружие, и “мертвая кнопка” – устройство, посылающее последний пакет данных при возникновении критической ситуации. Они знали, что если связь оборвётся, то их команда автоматически поднимет тревогу и поищет их по последним координатам.

Всё шло по плану. Первый отряд проследовал к дальнему причалу, где камеры, по данным инженеров станции, были самыми уязвимыми. Они двинулись между ангарами, перешли через линию старых контейнеров, и – последние кадры с их камер показали, как они исчезают за занавесом из какой-то странной материи, за которым, по слухам, ремонтировали корпус того самого корабля, что прибыл с “Рассекателем”. Комм-канал ещё удерживал шёпот переговоров:

“Держись, мы почти у цель…” – И, внезапно… Тишина, как будто чип в голове одного из них просто уничтожили ударом молотка.

Через десять минут начались автопинги. Сначала – слабые, потом – полное выключение. “Ответчик” имел встроенную задержку в одну минуту для слепых зон, но задержка истекла – и… Ноль информации… Его товарищи на мостике “Виритуса” на мостике начали вызывать через ретрансляторы, запрашивать дрон-патрули. Те вышли на поиск. Но даже проникнув в тот самый отсек, так и не обнаружили ни саму пропажу, ни чего-то подозрительного. Помещение было абсолютно пустым. Что по своей сути выглядело не просто странно, а даже как-то жутко. Радиосигналы, что до этого принимались с умеренной помехой, начали буквально “выгорать” в волнах – интерференция подкосила спектры на нескольких частотах.

Именно в этот момент и сам Рэнгар почувствовал, как в каменном сердце его организации вспыхнул холод. Практически не сомневаясь в том, что кто-то из местных “игроков” узнал об их вмешательстве и потенциальном интересе, решил всё же вмешаться, он распорядился:

“Всем назад! Перекройте выходы! Вся последняя информация, что поступила к нам от того информатора, может быть ложной! Там была засада!”

Но в тот же миг пришёл второй удар. В попытке вытащить первых двоих на их место пошёл резервный отряд – четыре человека, вооружённые покрепче, с бронежилетами, наборами для взлома, и портативными ПЭМ-зарядами. Они вошли через стык ангара, где, по плану, был предусмотрен обходной путь. Их последний пакет данных показал:

“Здесь странно тихо… Слышим какие-то крики…”

И снова – внезапное отключение. При всём этом все дроны – “летунцы”, что находились поблизости, ничего так и не зафиксировали. Что и было весьма подозрительным. И теперь уже все эксперты его команды отмечали не технический сбой, а явную цельную операцию. Кто-то знал, где и когда появятся их бойцы, и заранее подготовил средство нейтрализации. Переходы под причалами имели свои датчики – лазерные прожекторы, акустические сенсоры – но всё это было блокировано не шумом, а “поглощающей фармой”. И практически вся область стала, как бы, “глухой” для внешнего электронного наблюдения. В одной минуте видеопоток перестал передаваться, в другой – из зоны вышел ассиметричный сигнал, похожий на сжатие спектра, и в нескольких местах вдруг вообще возник мощный электромагнитный импульс, банально уничтоживший оборудование дронов.

Но Рэнгар не сдавался. И, яростно сжав кулаки, отдавал приказы уже не как командир, а как хирург. Он активировал личные протоколы киберзащиты. Так как заранее подозревал, что раз их вычислили, то им следует ожидать ответных мер по взлому их собственных данных. Локальные “синт-блоки”, исключающие внешнее управление, и даже попытался послать маяки – узкополосные пакеты данных, что могли просачиваться через глушилки. Ответом была… Пустота… Данные уходили в никуда. И не возвращались. Это была работа высокоуровневого подавления – или, что хуже, когнитивно-ориентированного поля, чему его они пока что просто не научились противостоять.

И теперь его основная проблема заключалась в том, что даже поднять тревогу на Вольной станции для них было бы опасно. Слишком много вокруг было заинтересованных глаз. Тем более, что сначала им бы пришлось объяснять тот факт, что именно их бойцы и нанятый персонал делал там, где их просто не должно было быть. Так что любое резкое движение могло спровоцировать срабатывание агрессивной реакции у конкурентов и привести к открытой бойне среди торговцев, что принесло бы целую волну лишней крови и сотни свидетелей. Так что, после недолгих размышлений, капитан рассудил иначе. Сначала ему нужен был самый подробный анализ. Поэтому он приказал снять все возможные логи с ближайших камер, изучить корреляции шумов, и в то же время – подготовить малые автономные группы для тихого выуживания информации у заинтересованных в подобной “шалости” людей. Они оснащены были иначе – с тепловизорами и автономными, не радиосвязанными линиями, с специально “запоротыми” датчиками, чья память не передаётся в сеть до физической распаковки.

Через четыре часа один из таких “живых” наборов вернулся – но не с людьми. Они нашли вещи. Оставленные перчатки, капсулу от кислородного баллона с выгоревшим голографическим швом, и пятна незаметной, полосчатой смазки на полу, которые до этого никогда не встречались в доках. На одном из фрагментов металла, уткнутом в стену, осталась едва заметная царапина – как от когтя, но глубже, с микровыемкой, указывающей на неизвестный сплав. И никто так и не мог распознать его. Словно в том ангаре их бойцы столкнулись с “чем-то” не из известного им пространства.

Когда же один из бойцов стукнул по стене возле места последнего контакта, с внутренней поверхности послышался тихий звук – и дверь ангара, где, как думали, прятали реликт, резко захлопнулась. На видео было видно – кто-то, или нечто, искажённое полупрозрачным силуэтом, прошмыгнул между стеллажами. Сигнал получился не для человеческого глаза – и в этот миг исчез.

Опытный охотник за головами быстро просёк суть ситуации. Кто-то намеренно высекал следы, вводил в “мертвую зону” приборы, отрезал линии связи и, что важнее – зачем-то захватывал их людей. Причём, именно живыми. Это было уже не просто глушение – это была фактически организованная зачистка свидетелей. И если первые два бойца бесследно исчезли, а затем пропал и посланный следом усиленный резерв – значит, у противника были подготовленные ловушки и люди или технологии для бесшумного изъятия.

Его лицо не дрогнуло, но внутри сработали охранные алгоритмы. По всей станции им нужно было собрать всю возможную информацию, про доступ к данным “Рассекателя” и его капитана, ограничены входы-выходы, и отправлены секретные запросы на ретрансляцию всех транзакций, связанных со значениями “сеть Волнистых”, “Хенрик”, “Кровавые руды”. Потом он дал команду поднять “цены”. И даже объявил повышенные премии за ценную информацию. Кто даст им нужные координаты, или даже сообщит про местонахождение “пропавших” людей – получит весьма существенную награду. Сталкиваясь с собственной беспомощностью в технологическом аспекте, он переключился на валюту, которую понимал лучше всего – деньги и страх.

Но, принимая решение, Рэнгар понимал и ещё одно. Противник оказался не просто умнее. Он был куда сильнее, чем они себе предполагали. Кто-то пытался закрыть следы, и делал это с расчётом. Противник не боялся свидетелей. Напротив, он их старательно сейчас выманивал на себя. Видимо именно для того, чтобы не оставалось улик, которые могли бы вывести на его след. Само осознание этого весьма кардинально меняло всю игру. Так как им теперь предстояло искать не просто тех, кто торговал очень ценными и редкими артефактами… А того, кто умеет зачищать улики и убирать людей так, будто их никогда и не было.

Сидя в свете от мониторов, куда подавалась вся доступная им информация, Рэнгар набирал список тех, кто мог бы обладать подобной технологией. Среди имён, фамилий, и даже наименований кланов, мелькали имена людей и контор, про которых речь шла шёпотом. Тёмные инженеры, наёмники-кибернетики, коллекционеры, у которых были деньги и даже свои собственные частные исследовательские лаборатории. Он понимал, что сейчас ему катастрофически не хватает только одного – времени. Каждая секунда давала врагу шанс уйти глубже в сеть. И потому приказ был отдан:

“Убрать глушилки. Вернуть наших людей. Любой ценой.”

И снова ушедший отряд, в который вошли оставшиеся члены его экипажа, и группа местных наёмников, просто исчез в неизвестности. А в ответ на его призывы – снова тишина, и снова пустота в эфире. И с этой оглушительной пустотой Рэнгар остался один на один, с пониманием того, что в игре, где ставки так велики, он сам и его люди – всего лишь расходный материал. Но он не мог позволить, чтобы расходным материалом стали и ресурсы его команды. У него остался только выбор… Продолжать тихо выжидать и рисковать потерять всё… Либо ударить первым и безжалостно… Между этими вариантами киборг выбирал холодное планирование. И уже в следующую минуту на его губах зазмеился злой прикус. Рэнгар начал составлять список тех, кто будет платить за то, чтобы он мог восстановить прежнее положение дел. Ведь сообщать нанимателю о том, что дело оказалось практически провалено, он уж точно не собирался.

Как киборг, он не любил разговаривать. Он привык действовать. Но сейчас, когда последних его людей утащили в неизвестность, его итак небольшое терпение, окончательно иссякло. Он дал короткий приказ, “Виритус” перешёл в осадный режим. По крайней мере, до возвращения капитана. А сам киборг, уже готовый к полноценному бою, вышел в торговый квартал. Воздух станции был плотным от самых невероятных запахов, паров, и даже какого-то дыма, что бессильно пыталась переработать вентиляция. По узеньким улицам шмыгали самые различные разумные, продавцы равнодушно поднимали на него свои глаза и тут же отводили их, словно не желая иметь дело с мужчинами в броне. Но у киборга был один адрес – антикварный павильон, где хозяйничал гоблин Хендрик. Тот самый, кто шептал о перевозках, о “волнистых” и о тайных покупателях и продавцах особых редкостей.

Он прошёл туда не один. За ним шли три специально нанятых молчаливых бойца в чёрных жилетах. Те самые разумные, которых лучше не видеть. Даже в собственном отражении. На груди каждого висел маленький блок – не просто знак, а целая “смесь” документов, лицензий и угроз. Поддельные сертификаты для офицеров местного СБ, номера для перекупки и, если нужно, идентификаторы, что позволят выдать их за представителей местной власти. Сам же Рэнгар шёл в тишине. Его шаги звучали как стук молота по броне. Глаза – один настоящий, другой – оптический модуль – метали холодные отсветы по окружающим их витринам. И он уже и сам понимал, что сейчас перейдёт ту самую грань, что могла привести либо к оглушительному провалу, либо к успеху. Но своих людей он всё же собирался вернуть. Если они всё ещё живы… А если нет… То он просто обязан за них рассчитаться…

Хендрик едва поднял голову, когда они вошли в его кабинет. Он был гоблином среднего роста, с тонкими и очень подвижными руками и куцей бородёнкой, уже испачканной в какой-то смазке. Его лавка, в которой его поймали, судя по всему, всегда пахла смесью какой-то сварки и выгоревших чернил. В витринах лежали всякие безделушки – крошечные фигурки, фрагменты панелей, таблички с неизвестными письменами. Он сразу же насторожился. Так как понял, что такая группа не могла к нему просто так ввалиться. Тем более, что все местные прекрасно знали о том, что он работает под одним из руководителей станции. И пытаться ему навредить было бы просто глупо.

– Хендрик, – сказал Рэнгар ровно и тихо, – мне нужна информация о тех, кто торговал реликвиями. Тот, кто продавал фрагменты с корабля разумных осьминогов. Где они были разгружены? Кто принимал груз?

Гоблин улыбнулся кривой улыбкой, но она явно была очень нервной. Ведь он уже и сам понял, что сейчас речь идёт о том, что кому-то, кому было наплевать на его покровителей, захотелось узнать то, что он клялся сохранить в тайне. А это могло уже для него самого закончиться очень плохо.

– Я… я не причастен к этому… – пропищал он, – я только стенд держу… Они приходили ночью, двое в чёрном. Говорили коротко. Деньги были – много. Они сказали “Хенрик, ты не спрашивай, иначе будет хуже”. Так что я ничего не видел.

Явно понимая, что сейчас гоблин может попытаться банально его обмануть, Рэнгар протянул ему крошечный прибор – тонкий цилиндр, похожий на античный шпиль. Но заметив, что хозяин лавки не спешит принимать подобный “дар”, он вставил его прямо в узкую ладонь гоблина. Устройство мигнуло и сцепилось с нервными окончаниями этого старого торгаша, как клещ. Хендрик закашлялся. Этот прибор не был смертельным, но посылал короткие, тонкие импульсы, делающие разговор болезненно медленным.

– Ты можешь говорить правду двумя путями. – Сказал киборг, и его голос, синтетически подмешанный к хрипу, звучал как лезвие. – Либо быстро, либо медленно.

Потом он добавил совсем тихо, так, чтобы услышал только гоблин:

– И если ты не скажешь – я свяжусь с теми, кто может стереть вашу “Рикхар” с орбиты. Моё сообщение – не пустая угроза. Я знаю тех разумных, которые уничтожают станции. Их услуги стоят дорого, но они делают своё дело чисто. Скажи мне то, что я хочу знать… Или смотри, как твой дом будет пылать в огне плазмы.

Глаза Хендрика резко расширились. Станция была под защитой, думал он ранее… У него были связи… Но внутри него что-то дрогнуло сильнее страха за себя – страх за тех, кого он называл “семьей” – и где-то в памяти всплыла история про “коллекционера, который стирал разумных, как пятна со стола после неудачного ужина”. Инстинкт самосохранения и расчетливое животное внутри гоблина подмяли прочие эмоции. И явно рассчитывая купить себе время, он зашептал:

– Они разгружали в сорок втором ангаре. – Проговорил он, тяжело выдохнув. – Ночь. Двое. Один высокий – вроде человек. Другой – с маской. Они говорили про “волнистых” и про то, что им меня посоветовали. Я… Я не видел лица заказчика.

Киборг услышал нужное ему, и тут же сократил дистанцию. Практически не задерживаясь, он отдал приказ своему сопровождению:

“Наденьте на него браслет.”

Два бойца подошли и быстро закрепили на запястье Хендрика металлический манжет. Это было не просто оковы. Это было устройство, что посылало в мозг короткий маркер и одновременно метку для спутников. Если гоблин попытается убежать, его будет очень легко отследить. Не говоря уже о том, что в таком браслете обычно располагается небольшое, но вполне достаточное по своей разрушительности взрывное устройство.

– Ты идёшь со мной. – Сказал киборг. – Отведёшь нас туда. И помни… Если ты врёшь – мы не просто уйдём. Мы оставим за собой след. Очень кровавый…

Хендрик побледнел ещё больше, но всё же согласился. Ведь у него теперь просто не было выбора. Даже его права, как представителя станции, не защитили старого торговца. Киборг не считал ничью власть авторитетной, особенно если эта власть сохранялась на всего лишь в каких-то ведомостях, а не имела за своей спиной множество больших пушек. Он знал цену силы – и применял её без колебания.

Вытолкнув растерянного гоблина из его лавки, они пошли по торговому кольцу, и путь их не остался незамеченным. Люди шмыгали в тени, кто-то сунул голову в оконце, кто-то остановился и смотрел на киборга с открытой ненавистью. Слухи расходились молниеносно. “Киборг идёт”… “Кто-то пропал”… “Они режут головы”… Судя по всему, скоро в это дело постараются вмешаться представители руководства станции, или даже местного СБ? Но самого Рэнгара всё это уже никак не интересовало. Его основная задача была в том, чтобы вернуть своих людей, и получить то, ради чего они вообще здесь появились. Да, было бы неплохо провернуть всё это тихо? Но раз не получилось… То пусть все эти умники пеняют на себя. Нечего было им мешать. Даже тень их нанимателя – коллекционера была не тем, с кем стоит спорить. Тем более, не стоит делать этого публично.

Когда они подошли к нужному ангару, ворота были закрыты обычной электронно-механической заслонкой. Киборг приказал – и по его голосу, скрытому в комм-канале, в отдалении зашумел маленький отряд – очередные наёмники-штурмовики, готовые вломиться в указанное им место. Хендрик молча открыл грязную шлюзовую карту и ввёл код, который ему в прошлом выдали те самые “двое в чёрном”. Двери подались, и тёмное нутро ангара открыто засосало их, как рот хищного зверя.

Ангарная тьма, запах дешёвой смазки, и – то, что изменило свет в глазах киборга. Здесь стоял не грузовой контейнер, а огромный обшитый каким-то тентом силуэт. Он выглядел как выгнутый корпус, чья поверхность отражала тусклый свет, словно влажный камертон. Рядом гулко стояли криокапсулы, запечатанные контейнеры, они мерцали внутренним голубым светом – слишком холодным, чтобы быть обычным грузом.

– Здесь что-то серьёзное. – Всё же подав голос, проскрежетавший весьма неприятно, словно металл по стеклу, пробормотал один из бойцов. – Подозрительно серьёзное.

Рэнгра не ответил ему. Он вытащил из-за пояса небольшой сканер и направил его на тент. Панель загудела, и через секунду на экране замигала запись:

“Материал: органо-металлический композит. Структура: синтетическая биолатерия. Наблюдение: присутствуют биологические маркеры, похожие на те, что были в отчётах о искусственно созданных объектах, имеющих отношение к расе ‘разумных осьминогов’”.

Хендрик, который теперь уже дрожал слишком сильно, издал тихий звук. Видимо он думал, что “накормил” киборга ложной информацией и выйдет сухим из воды. Но киборг не шутил с ним. Он повернулся к гоблину, его один глаз вспыхнул красно – кровавым светом.

– Ты знаешь, кто доставил сюда всё это? – Коротко спросил он. И в его голосе сейчас звучал только лязг металла.

Гоблин заглотил комок страха, но так и не произнёс имя, которое могло быть знакомо всем на станции, но никто не называл его вслух:

– Это анонимный коллекционер… Он не говорит, что везёт и откуда. У нас такие вопросы не задают. Тем более, что это его частная партия. Они сказали: "Ладно, Хенрик – ты просто сторож." Но… они привезли это откуда-то из Неизведанных Регионов. Дальше всё ведёт к складу в поясе “Кровавых руд”. А куда оттуда всё уходило, я уже не знаю.

Киборг мысленно сжал зубы. Он видел логическую цепочку, но в ней оставалось слишком много “может быть” и “вроде бы”. Может быть, это была подставка. Может, Хенрик спасал свою шкуру, всё ещё не выдавая имя того, кто дал ему инструкции. Но кровь, недавно виденная на ангарных плитах, и отсутствие его людей… Всё это усиливало ощущение, что тут не эхо, а реальная улика.

Он привязал Хендрика к стоечному датчику – не жестоко, но так, чтобы гоблин знал, что свобода будет только после того, когда капсулы будут открыты и их содержимое посмотрено. Сначала киборг хотел просто сорвать этот дурацкий тент и устроить публичную проверку, но потом вспомнил о том, что излишний шум привлечёт тех, кого он пока что не был готов встретить. Тем более, именно здесь сейчас могли появиться весьма эффективные штурмовые отряды и других “заинтересованных лиц”. Именно поэтому он решил действовать иначе. Дав команду снять две криокапсулы и вывезти их в защищённый отсек “Виритуса” для анализа в микроклимате его собственного корабля. Это было и безопасно, и удобно. Если содержимое – очередная фальшивка, то этот старый гоблин исчезнет без следа. Но никто не обещает, что его смерть будет быстрой и безболезненной. Если правда – то у него будет больше доказательств, чем у любого конкурента.

Пока его люди грузили капсулы, киборг стоял и смотрел на Хендрика. Глаза гоблина блестели странной влагой, похожей на слёзы. И в них явно был страх, принуждение и слабая надежда, что, может, этого ещё можно исправить. Киборг же в этот момент думал о тех своих товарищах, которых забрали неведомые ему разумные. Он думал о возможностях “Рассекателя”, о странном Кирилле, который платил баснословно. Он понимал, что теперь играет не против мелких торговцев, а против тех, кто может выжечь целые станции ради пополнения своей коллекции. Вот только в этот раз речь уж точно шла не о его нанимателе.

Когда криокапсулы были закреплены на транспортной платформе, киборг посмотрел на Хендрика и сказал ему намеренно слишком холодно, дабы отмести в сторону все возможные сомнения старого гоблина в своей судьбе:

– Если ты врёшь – у меня всегда найдётся способ сделать так, чтобы ты и твоя станция исчезли не только с орбиты… но и из памяти тех, кто тебя знал. Мой наниматель очень не любит, когда ему врут.

Судя по всему, этот старый гоблин и так уже был сломлен, так как он лишь затравлено кивнул ему в ответ. Хотя даже сейчас Рэнгар понимал, что пока не будут проанализированы капсулы – все ответы будут всего лишь догадками и пустышками. Но одно ему стало ясно. Те, кто играет с подобными реликвиями, никогда не играют честно. И в этой игре ему заранее следует ждать предательства фактически с любой стороны.

Он всё ещё ощущал в своей руке холод оболочки сканера, когда по коридору из служебных шлюзов в этот ангар ворвалась первая волна охраны – плотные фигуры в серых бронескафандрах, в руках судорожны зажаты лазерные винтовки и парализаторы, лица – натянуты от страха и злости. Они не стали церемониться. Парализаторы тут же начали излучать волны парализующего света. Короткие и жёсткие. А воздух буквально сотрясается от жужжания десятков активированных устройств.

Судя по всему, это была ещё одна ловушка, в которую попал он сам. Ведь сигнал, сразу же отправленный им группе, что должна была их поддерживать, остался без ответа. А сопровождавшие его наёмники, практически сразу упали на пол, всем своим видом демонстрируя, что не собираются отрабатывать щедрую оплату, уже заранее выданную им Рэнгаром. Скорее всего, именно поэтому они все действовали так спокойно. Хотя было понятно, что после конфликта с торговцем, что напрямую служит кому-то из руководства станции, всем участникам этих событий придётся бежать прочь. И со всей возможной скоростью. Всё это уже само по себе должно было встревожить опытного охотника за головами, но он настолько был погружён в свои собственные мысли, что банально не обратил внимания на то, что всё получается как-то слишком уж гладко. Хотя… Теперь уже было поздно пытаться винить кого-то, а тем более – себя самого, во всём этом. Ведь буквально в одно мгновение он остался один среди множества весьма агрессивно настроенных врагов.

Но киборг всё равно пошёл вперёд, и все эти парализующие лучи для него были как дождь для брони старой машины. Искры плясали по внутренним панелям его систем, красные индикаторы мигали от перегрузки, но защитная система всё ещё держалась. Большая часть его тела – титано-карбоновые пластины и внутренние сети, и те частоты, на которых работали штатные парализаторы станции, просто не могли подавить его. Ведь они рассчитывали именно на “чистую” биологию, а никак не на металлический каркас киборга.

В этот момент он даже почувствовал короткое удовлетворение – холодное, и даже в чём-то хищное. Его руки действовали как мощные пружины. Один удар – и двое охранников уже катятся по полу… Другой – и их изломанное оружие летит в сторону, как мусор… В такие моменты он не думает о пощаде. Никто не имеет права прерывать его работу, когда дело идёт о собственных людях. И ему даже кажется, что любое сопротивление – слишком слабо, чтобы остановить его. Сейчас в нём говорит только киборг. Сухие, быстрые движения… Звук разрыва бронежилета… Скрежет сломанных костей… Он даже смеётся – коротко, металлически – глубоко внутри души киборга начала расцветать настоящая радость хищника. Словно всё ещё всё идёт по плану, угрозы рассыпались, как старые коды.

Именно в этот момент всё разрушилось под одним пропущенным ударом. Сначала как тонкий запах, потом как взрыв в черепе. В тот же миг, когда он попытался покинуть ангарный отсек, заведомо кем-то превращённый в ловушку, даже сам воздух, казалось, поменял свою плотность и качество. В нём появилась тяжёлая, плотная статика. Равнодушный и холодный свет ламп моргнул, делая короткие, болезненные паузы. По внутренним системам киборга пробежала странная волна помех. Затем с глухим треском, как раскат грома в маленькой коробке, в помещение ворвалась направленная электромагнитная волна. Она не просто вышибает все работающие устройства на своём пути. Она прошибает даже симбиоз металла и плоти, как волна, гасит искры, вытягивает электрические импульсы из сетей, и даже киборг ощутил, как внутри его собственного тела, один за другим, гаснут его механизмы.

В первую секунду – это был лишь шум… Тонкий и жёсткий, как острый нож… Сервомеханизмы, которые только что работали как часы, “закашляли”, и в каждом суставе прошла ледяная боль. Гидроцилиндры сбились с ритма, сервоприводы взвыли, а в голове, где до сих пор жил голод вычислений, зазвенел один-единственный, низкий тон паники. Он попытался сжать кулак, но пальцы уже не слушались его. Он пытался отдавать им направленные команды… И… Ноль отклика…

Тёмный ангар стремительно наполнился запахом озона и спёртого пота. А вокруг – разбросанные в стороны какие-то коробки, которые мгновенно кажутся ему чужими. В этот момент послышался металлический топот, и он увидел, как из коридора, навстречу ему, врываются массивные фигуры в штурмовой броне. И это явно были не обычные охранники, а тяжеловооружённые орки. Широкие плечи, грубые каски, броня в три слоя, с чернённой поверхностью и вооружённые оружием, с весьма массивными блоками крупнокалиберных стволов. Их броня буквально переполненная энергией, визоры на шлемах горят красным, и они двигаются как неумолимые катки, без спешки, с равно возрастающей угрозой.

Рэнгар попытался сопротивляться, ведь у него всё ещё имелся автомат, расположенный в специальной кобуре под мышкой. И даже несмотря на то, что работа его внутренних систем уже была нарушена, он всё же попытался поднять своё оружие, и нажать на курок… Всегда послушные пальцы в этот раз непривычно дрожали. Но выстрелы всё же полыхнули короткой очередью. Вот только броня противника оказалась слишком крепкой. И несколько пуль, всё же попавших в грудь приближающегося к нему врага, только высекли сноп искр. А один из орков – огромный, с протезом вместо правой ладони, похожим на цепную пилу, прямо как древний таран, врезался в его корпус. Удар был настолько силён, что даже киборг оказался на коленях, пытаясь удержать своё равновесие. Пара штурмовиков напрыгнула на него сверху, и начали осыпать тяжелыми ударами своих бронированных кулаков. Импланты, что всё же смогли выдержать бурю электромагнитных полей, теперь лишь мешали. Так как из-за нарушения общей синхронизации систем, они размыкаются и банально “запираются” в собственных оболочках, как пойманные птицы в клетке.

Он ощутил нарастающий жар в лёгких, будто кто-то открыл ему там паровой клапан. Окружающий его мир сузился буквально до точки. И там, где раньше была сеть входов-выходов, теперь лишь белый шум. Руки, которые недавно были машинами решения, а для кого-то даже несущими смерть и страдания, становятся тяжёлыми и тянут его к полу. Он слышал даже какие-то голоса. Чужие… Далекие… И каждый из них звучал смертельно ярко. В толпе нападения лишь один голос выделялся особенно. Где-то высоко, молодо и чуть насмешливо. Хендрик, гоблин, всё также стоявший возле столба, вдруг отскакивает в сторону, радостно смеясь. И эта эмоция была явно не от ужаса, а от победной, мерзкой радости. Ведь его ловушка сработала. И сейчас этот старый гоблин пляшет, как крыса, а его смех режет тишину ангара.

И тогда Рэнгар увидел его… Того самого разумного, изображение которого у него уже было. И поведение кого никак не мог разгадать. Кирилл. Он появился не как гром, а тихо, почти невозмутимо. Он был невысок, и даже как-то небрежен в движениях, одет в странный скафандр, больше напоминающий своей оболочкой чешую дракона. Наверное, тоже какой-то древний артефакт? В работе которого он всё же смог разобраться. Вполне может быть… Если этот разумный занимается подобной торговлей, то кто может ему запретить использовать какие-то из подобных находок себе во благо? Да, никто не может…

Его лицо было достаточно молодое и спокойное. А глаза того самого, уже не раз встречавшегося упоминания, цвета грозового неба. Взгляд холодный, но в нём есть то, что пускает по спине киборга своеобразную волну беспокойства. В нём нет ни одной лишней эмоции. Только уверенность.

И на данный момент в руке Кирилла был зажат небольшой мешочек, потёртый, но явно тяжёлый. Он подошёл к всё ещё веселящемуся Хендрику. И сделал это чуть ли не показательно медленно, почти театрально. После чего положил этот мешочек прямо на ладонь гоблина. Хендрик же, всё также смеясь, гордо заявил:

“Хорошие деньги за очередного жадного идиота!” – Его голос, словно эхо, отскакивает от стальных стен ангара. И в этой фразе нет ни стыда, ни сожаления. А только одно хищное веселье. Кирилл же коротко наклонился, словно заглядывая в переданный гоблину кошель, и его губы искривились в улыбке, но это была не улыбка радости – это была улыбка разумного, который выдал положенную награду за хорошую игру, и допустимый риск.

Сам же киборг уже чувствовал во рту привкус крови, и запах пота. Он практически уже не видел, но осознавал, что старый гоблин, получивший свою оплату, куда-то отдаляется… Словно живой символ того, что кто-то ушёл с наградой. Но для него это был последний образ перед тем, как мир вокруг начал уходить в черноту. Кирилл, стоящий в фонарном свете ангара… Спокойный и уверенный… И этот мерзкий гоблин Хендрик, с мешочком денег, смеющийся и убегающий куда-то в темноту, словно спаситель всего мира…

Последний звук, что услышал Рэнгар перед тем, как его сознание полностью отключилось – это глухой металлический звон, когда один из тяжело бронированных орков прижал его к металлической балке. В ушах охотника за головами на мгновение возник звук шипения, и темнота накрыла его, как тяжелый люк. Он всё ещё чувствовал привкус меди на языке, слышал слабый свист собственного дыхания, и увидел ещё раз, буквально на миг, силуэт этого странного разумного Кирилла, отступающего в тень, завершая свою сделку. Затем – пустота…

………….

Он пришёл в себя не сразу. Сперва были звуки. Глухие… Далёкие… Словно кто-то возился с цепями под водой. Потом возникла практически непереносимая тяжесть в груди, как будто кто-то придавил его весьма большим слоем брони… А когда сознание наконец вынырнуло из вязкой темноты, он понял, что всё же дышит. Медленно… Хрипло… Но дышит. Это было единственное, что работало без помех. Всё остальное, особенно верой и правдой не один десяток лет служащие ему импланты, просто не отзывались. Будто это было какое-то чужое тело, спаянное из обломков.

Перед глазами, как только Рэнгар их смог отрыть, возникла мутная решётка, чьи чёрные перекладины были покрыты следами ржавчины и пятнами, похожими на засохшую кровь. Свет падал сверху, но не прямой, а какой-то отражённый. Холодный, как от люминесцентных ламп старого корабля. В этот момент он понял, что это было. Клетка. Узкая, металлическая, со стенами, к которым был прислонён его собственный обугленный и даже местами повреждённый корпус. Под ним – решётчатый настил, от которого пахло машинным маслом и пылью. Когда он попытался поднять руку – мышцы ответили судорогой. Только тогда пришло осознание, что он больше не чувствует своей силы.

Он попытался активировать интерфейс – привычное внутреннее движение, команда, что всегда отзывалась вспышкой данных, экраном состояния в зрительном поле. Но ничего не произошло. Ни графики, ни сигналов, ни интерфейсных маркеров – только собственное дыхание. Затем он в полной мере ощутил то, что старался не замечать до этого момента. Что большинство имплантов просто “молчит”. Не просто не работает… Их просто не было в системе его “внутренних координат”. Внутри головы не было слышно привычного “гула” процессоров, нет щелчков синтетических нейронов. Слышалось только биение сердца – живого, уязвимого, слабого. Его кожа, изуродованная операциями, снова ощущала холод, боль, липкий пот.

Не смотря на всё это, он всё же попробовал пошевелиться. И понял, что тело его всё равно не слушается. Только левое плечо отозвалось слабым движением. Всё остальное было парализовано. Возможно, из-за повреждения имплантов, возможно, из-за внешнего ограничения. И сейчас он почувствовал себя как черепаха, которую вытащили из панциря и бросили на землю. Беспомощной, смешной, униженной.

А потом пришло ощущение… Вторжения. Не звуком, не движением – чем-то глубже, чем физика. Вдруг в его голове, в той области, где раньше был искусственный блок памяти. Где располагалось то самое ядро, куда записывались все операции, все приказы, все его миссии… Вспыхнула… Чужая активность! Сначала – как лёгкий электрический зуд, потом – как будто кто-то пытается проворачивать в его черепе острый нож. Кто-то явно вскрывал его память. Не осторожно… Не как специалист подобного профиля… Нет… Сейчас это делалось грубо, с “мясом”, банально ломая любую возможную защиту.

Киборг инстинктивно попытался поднять ментальные заслоны… Использовать имеющиеся у него команды защиты… Протоколы шифрования, заложенные в его мозговых имплантах… Но всё это было бессмысленно. Его система откликнулась коротким сообщением – “Ошибка доступа. Энергия не подана”. И чужой код вошёл прямо в мозг.

Он ощутил, как его воспоминания начали всплывать – одно за другим, беспорядочно, словно кто-то листал его жизнь в обратном порядке. Вот он стоит перед своим хозяином – тем самым, чьё имя он никогда не осмеливался произносить… И кого по какой-то личной прихоти этого разумного воспринимал как нанимателя… Вот операция на разрушенном спутнике… Вот миссия по уничтожению каравана рабов… Вот тот момент, когда ему вживляли ещё первые нейрошунты… Всё вспыхивает… Перегорает… Исчезает… Он понял, что это был не просто взлом. Это было полноценное вскрытие личности. Чужак не смотрел на его сознание – он его вынимал. Выворачивая буквально наизнанку. Сдирал, слой за слоем. Боль была особенная. Не физическая. Не та, что ощущается нервами. А нарастающая изнутри. Как будто кто-то выворачивал его мозг прямо через глаза. Образы начали распадаться на составные части. Лица… Приказы… Голоса… Всё то, что он хранил годами – тысячи часов боевой подготовки, схемы, тактики, секреты хозяина – постепенно исчезали.

Но даже не смотря на всё это, он всё же пытался сопротивляться. И даже попробовал запустить аварийный сброс, что могло повлечь за собой полное самоуничтожение памяти. Но чужая сила подавила этот импульс ещё до того, как он оформился в сигнал. Всё шло с ужасающей точностью. Блок за блоком… Раздел за разделом… Он чувствовал, как невидимая рука вырывает из его сознания последнюю информацию – ту, что касалась последнего задания. Того самого, ради которого он прилетел сюда, ради которого потерял своих бойцов.

Именно этот участок памяти чужак проверял особенно тщательно. Рэнгар ощущал, как ментальные щупальца проходят по записям переговоров, по журналам, по координатам, по внутренним отчётам, как будто кто-то буквально разворачивает внутри него книгу. Он пытался закричать – но не смог. Голос не слушался своего хозяина. Внутри головы, когда рухнул очередной барьер, даже раздался какой-то хруст… Или это ему только показалось.

А потом чужая сила добралась до самого глубинного слоя памяти. Туда, где хранилось имя хозяина. И впервые за долгое время киборг почувствовал страх. Не за себя… А именно за то, что это имя будет произнесено, раскрыто, вынуто из тьмы. Он снова попытался заблокировать доступ, но чужак просто переписал структуру кода – без насилия, без суеты. Так, будто стирал мел с доски.

И всё, что осталось охотнику за головами – слабый пульс, тишина, и ощущение чужого присутствия, холодного и отстранённого, словно наблюдателя, которому всё это не доставляет ни удовольствия, ни отвращения.

Именно в этот момент киборг и осознал, что он больше не воин, не машина, не инструмент. Он – источник данных, и его вскрывают, как мёртвый архив. И где-то в этой тишине, глубоко внутри, он услышал голос – не человеческий, спокойный, ровный, почти ленивый:

“Вот оно… последнее задание. Всё, что нужно, я взял. Теперь можешь спать, пёс своего хозяина.”

После этих слов сознание начало медленно растворяться, и в последний миг перед тем, как погрузиться обратно в темноту, он почувствовал, как в мозгу щёлкнул замок – имплант окончательно обесточили. Он остался лишь дыханием и болью – без памяти… без миссии… без смысла к существованию…