За то время, что Гуров не видел Медика, последний, как показалось, слегка постарел. Впрочем, пребывание в казенном доме никого не красит, отметил про себя сыщик. Паша, увидев неожиданного посетителя, как будто даже слегка обрадовался. Или Льву Ивановичу это показалось?

— Ну, здравствуй, Паша, — сказал он.

— Здравствуйте, гражданин начальник, — улыбнулся в ответ мужчина. — Не сочтите за лесть или подхалимство, но рад вас видеть.

— Неужели? — покосился на него Гуров.

— Совершенная правда. Здесь скучно, а с вами есть о чем поговорить. Тем более что вы — человек умный.

— Спасибо, конечно, за столь высокую оценку, но ты ведь сам понимаешь, что я сюда пришел не лясы с тобой точить.

— Конечно, понимаю, — кивнул Медик. — Но я вроде вам все рассказал.

— Ты рассказал нам то, о чем мы тебя спрашивали.

— То есть теперь хотите спросить о чем-то другом?

— Угадал.

— Ну, тогда спрашивайте. Кстати, я слышал, взяли вы их. Банду.

— Быстро, однако, слухи разносятся, — не без иронии заметил сыщик.

— Ими земля полнится, товарищ полковник.

— Не спорю. У меня, Паша, к тебе будет вот какой вопрос: ты хорошо знаешь всех приятелей и друзей Прокопчука?

Собеседник ненадолго призадумался.

— Всех, конечно, не знаю, но некоторых — да. Точнее, Коля рассказывал про многих. Кого-то знаю лично.

— Имена назовешь?

— Кого знаю — назову. И про кого слышал.

— Говори, — Лев Иванович достал ручку и свернутый листок бумаги.

— Долго писать придется.

— А мы с тобой куда-то торопимся? На самолет опаздываем?

— Лучше бы на самолет. Пишите тогда.

Паша перечислил имена. Гуров тщательно все записал. Получилось где-то чуть больше десятка.

— Не так уж и много, как ты говорил, — сказал сыщик.

— Мало и много — понятия относительные.

— А у нас тут с тобой не философский диспут. Скажи-ка мне лучше вот что: с кем-то из этих, — Лев Иванович кивнул на лежащий перед ним список, — Прокопчук водил такую, знаешь, очень близкую дружбу. Как в детстве, в школьные годы, в юности…

— Я понял, — кивнул мужчина и немного помолчал, затем пожал плечами. — Сложно сказать. Коля вообще был эдаким волком-одиночкой. Мне он тоже на сто процентов не доверял. Как и всем остальным.

— Даже подруге своей?

— Даже ей. Ну, вот с этими двумя, — Медик ткнул пальцем в пару имен из перечня, — он чаще общался и довольно так… — он пощелкал пальцами.

— Ближе, чем с другими, — подсказал Лев Иванович.

— Да.

— То есть, получается, близких друзей у Прокопчука и не было?

— Ну… — Медик развел руками. — Пожалуй, что так.

— Ясно. — Гуров покрутил ручку в руке. — А вот эти двое, на которых ты указал, кто такие, что из себя представляют, где обитают?

— Вот этот, Димка, тоже сидел вместе в ним. Первый срок они вместе мотали. Как-то скорешились, потом еще общались. Здесь живет, в пригороде.

— Не там же, в Зеркальном?

— Нет, но где-то тоже недалеко, потому что заходил к Коле пешком. А Коля сказал, что у него своя машина есть.

— То есть не маргинал какой-то?

— Нет. Шоферит вроде где-то. Это Коля так рассказывал.

— А второй? Такой же?

— Второй, Мишка, какой-то его старый приятель то ли с детства, то ли с юности. Но у нас в Зеркальном он не был. Мы с Колей пару раз к нему ездили сюда, в город.

— Где живет, чем занимается?

— Где живет — не знаю точно. Но мы с ним виделись в центре, Мишка обмолвился, что в трех кварталах живет от того места, где мы его встретили. Кажется, в какой-то фирме он.

— «Вроде», «кажется», — передразнил сыщик. — У тебя вроде память не такая плохая.

— Гражданин начальник, мне Колины друзья не особенно интересны, — заметил Паша.

— Если с них поиметь нечего, — подколол Лев Иванович.

Собеседник не смутился и даже не обиделся.

— Не без этого.

— Ну да, это же не Никита Змей, у которого с десяток разных фирмочек.

Медик невольно поморщился.

— Не сыпьте мне соль на рану, товарищ полковник.

— Ладно, не буду. Хотя тебя никто не заставлял на его конторку «динамо» крутить.

— Знаю. Ввел лукавый в искушение, не удержался. Ибо человек слаб.

— Возможно. Я, знаешь ли, от этих религиозных тонкостей далек.

— Да, по вам заметно, что вы — убежденный материалист.

— Не пробовал с ним договориться? — Гуров решил не заводить разговор в научную плоскость.

— Попробую, — сказал Паша. — Я ведь тоже давно знаю Змея. Ну, в крайнем случае останусь без этих денег. Если что — еще заработаю.

— Это когда выйдешь. А выйти ты, Паша, можешь нескоро. Не только из-за «динамо» с «Самоваром». Но и из-за дружбы с Прокопчуком.

Мужчина пожал плечами.

— Но выйду же рано или поздно. Тем более я никого не убивал, так что мне даже четвертак не грозит.

— Но и не три года с правом УДО получишь. Хотя чего я тебе объясняю? Ты, как я вижу, уголовный кодекс знаешь не хуже меня.

— Да, знаете ли, занятная книжечка. Изучил в свое время.

— Можешь еще раз изучить. Повторить и освежить в памяти. Со всеми изменениями и дополнениями.

— Обязательно.

— Что ж, Паша, у меня к тебе больше вопросов нет, — сыщик убрал ручку и листок. — Спасибо за беседу. Бывай.

Медик кивнул. Лев Иванович встал и направился к выходу. Однако не успел он коснуться двери, как Паша его окликнул:

— Товарищ полковник!

— Что? — обернулся Гуров.

— Я вспомнил кое-что.

— Что именно?

— Есть у Коли еще один приятель.

Сыщик вернулся за стол.

— Что за приятель?

— Я точно не знаю, — признался мужчина. — Но Коля про него упоминал несколько раз.

— И что это за приятель? — повторил свой вопрос Лев Иванович.

— Какой-то человек, то ли влиятельный, то ли со связями.

— Вот как? — удивленно посмотрел на него Гуров. — И откуда же у дважды судимого рецидивиста такие влиятельные друзья со связями?

— Да я тоже удивился, — сказал Медик. — И, как и вы, сначала не поверил. Тоже спросил, мол, откуда такие знакомства. А Коля засмеялся и сказал, что места знать надо.

— Что же, Прокопчук совсем не рассказывал про этого влиятельного дружка?

— Так, мельком. Но, — Паша потер подбородок, — Коля сказал, мол, он его прикроет в случае чего.

— Это если бы, допустим, ваши веселые ребята на налетах где-то попались или прокололись?

— Да, примерно. Я ведь вам рассказывал, что из-за Витькиной глупости мы чуть не попались. Он ведь наследил тогда. А этот Колин дружок вроде бы как отвел от нас товарищей в погонах. Но от Витьки все равно решили тогда избавиться, чтобы надежнее было. И Коля как-то прихвастнул, правда, по пьяному делу, что приятель этот, даже если мы и попадемся, отмажет.

— Так и сказал: отмажет?

— Ну, может, не совсем так, но смысл примерно такой был.

— Интересно, — заметил сыщик. — А ты, значит, ничего не знаешь про этого приятеля со связями?

— Нет, клянусь. — Собеседник посмотрел на Льва Ивановича самыми честными, насколько это было возможно для жулика, глазами. — Хотя, признаюсь, пытался узнать. Потому что самому интересно стало, что же за человек такой влиятельный. Еще подумал тогда, может, кто-то из бывших бандитов или еще кто-то из нашего круга. Ну или типа Змея. А Коля сказал, что он вообще не из этой оперы.

— То есть, получается, не блатной, не судимый?..

— Да, получается так.

— И больше тебе Прокопчук ничего про него не сказал? Где живет, работает и прочее.

— Нет, ничего. Я еще раз говорю, мне самому было интересно, но Коля, если не захочет, не скажет.

— А ты сам-то как думаешь, кто это может быть?

Медик пожал плечами:

— Не знаю. Правда не знаю.

— Но думал, наверное, кто же это такой?

— Думал, конечно, скрывать не буду.

— И?

— Это только мои догадки.

— Говори.

— Чей-то родственник. Какого-нибудь богатенького Буратино или чиновника.

— Да, может быть, может быть, — задумчиво произнес Гуров. — Ладно, Паша. За это тебе тоже спасибо.

— Да что уж там, — Паша махнул рукой. — Здесь я ничем не помог.

— Как знать, — улыбнулся сыщик и встал. — Счастливо оставаться.

Вернувшись к себе, Лев Иванович пересказал Крячко все, что услышал от Медика. Стас как раз незадолго до него вернулся из больницы, где беседовал с раненой любовницей Прокопчука.

— Неожиданный поворот, — заметил напарник. — Но не удивляет. Хотя нет, удивляет. И удивляет, Лева, наличие таких знакомых у сидельца по тяжким статьям, признанного рецидивистом.

— Знаешь, когда мне Медик это выдал, я подумал то же самое.

— Еще бы. Да тут, я тебе больше скажу, любой бы засомневался. Хотя сейчас мало кого чем-то эдаким можно удивить. Вот если бы у какого-нибудь полупьяного гопника был друг-министр, то это да. Был бы нонсенс.

— Согласен. Естественно, тут возникает вполне логичный вопрос: что же это за дружок такой, который в случае поимки отмазал бы Прокопчука?

— Ну, это в первую очередь. А Медик что свистит по этому поводу?

— Во-первых, поклялся, что понятия не имеет, что это за дружок, хотя тоже Прокопчука спрашивал.

— Понятно дело. Чай, как-никак, подельники, почти что корефаны. Можно и спросить. Да и любопытство многим нам присуще.

— А во-вторых, Паша полагает, что это чей-то родственник.

— Чей именно?

— Какого-то чиновника или богатея.

— Ну, это вполне может быть, — согласился Станислав. — Сам богатей или чиновник — маловероятно, а вот родственничек, связавшийся с дурной компанией, — это да, возможно.

— Да, такие случаи сплошь и рядом, — кивнул Гуров. — Интересно бы знать только, чья это родня.

— Ну, тут мы можем месяц гадать, и не факт, что догадаемся. Потому что состоятельных господ у нас не три человека на весь город, а чиновников еще больше. Раз в десять, наверное.

— А есть еще и те и другие одновременно.

— Состоятельные чиновники? — улыбнулся сыщик. — Хотя, в общем, они все люди небедные. Я еще знаешь на что обратил внимание? Медик сказал, мол, Пантелеев у них на каком-то деле промашку дал, а этот влиятельный дружок отвел наших коллег от банды.

— Где-то подмухлевал с вещдоками, что ли? — спросил Крячко.

— Возможно. Или еще что-то подобное сделал. Вспомни, мы же дела по «мокрым» ограблениям изучили вдоль и поперек. И нигде ни зацепок, ни следов.

Стас пожал плечами.

— Может, действительно подчистили. Но от Витеньки тем не менее решили избавиться от греха подальше.

— Это само собой разумеющееся, — заметил Лев Иванович. — Товарищи, которые косячат, не важно, крупно или мелко, нигде не приветствуются. А уж в такой компании — и подавно.

— Только что-то Прокопчук, я смотрю, не торопится вызволять своих товарищей с помощью своего дружка, — сказал Стас. — Столько дел вместе провернули, а тут… Эти в кутузке прохлаждаются, а Прокопчук на воле бегает.

— Я же говорил — неблагородные разбойники. Я думаю, что Прокопчук, скорее всего, у этого дружка и отсиживается. Пока шумиха немного не утихнет.

— Значит, он здесь, в городе. В этом ты был прав.

— Или где-то в окрестностях. Домик в Зеркальном — точно не этого дружка. А вот как раз одного из тех, с кем Прокопчук относительно тесную дружбу водил. — Гуров посмотрел на листок, на котором записал имена приятелей главаря банды под диктовку Медика. — Дмитрий Шаповалов. Но мы с тобой же его проверяли. Обычный мужик. Уж точно не чиновник.

— И даже не общественник.

— А что насчет подружки Прокопчука? Побеседовал с ней?

— А, — Станислав махнул рукой. — Побеседовать-то побеседовал, но толку — ноль. Кавалер ее про свои дела, а уж тем паче про дружков, не шибко откровенничал. Дамочка, конечно, догадывалась, что возлюбленный нечист на руку, но благополучно закрывала на это глаза. Про то, что судим, разумеется, знала. Но чем-то он ее зацепил, раз не погнала сразу поганой метлой.

— Что же, Прокопчук совсем ей не говорил, чем занимается?

— Он Таньке плел, что у него якобы некий свой бизнес есть.

— Самая распространенная байка.

— И самая правдоподобная, кстати. Из его дружков она, кстати, только этого Диму и видела.

— Слушай, а эта подружка — не эдакая разбитная бабенка, которой до лампочки, с кем романы крутить?

— Не совсем, но очень близко. Любая приличная женщина такого, как Прокопчук, к себе и близко не подпустила бы. Ты же его фотку в деле видел. Это тебе не обаятельный жулик Паша, который умеет дамочек к себе располагать и виртуозно мозги им пудрить. Не в последнюю очередь благодаря именно своей внешности. А у Прокопчука недворянское происхождение на морде написано. Вместе со справочкой о судимости. Но таким, как Танька, обычно на это плевать с высокой колокольни.

— Типа, деньги есть, погуляю с этим.

— Да, что-то вроде того.

— А теперь что? — сыщик улыбнулся. — Прошла любовь, завяли помидоры? Или: вернись, я все прощу?

— Бог ее знает, эту Таньку, — пожал плечами Крячко. — Сейчас-то, понятное дело, злится, поэтому и выложила про него все, что могла. Но ты же знаешь женщин. Есть такие, кто даже и после такого простит и пустит обратно.

— Да, всякое бывает. Танька, естественно, про дружка со связями тоже не знает?

— Нет. По крайней мере, ничего такого не говорила и не упоминала. Можно, конечно, еще раз ее спросить, но сомневаюсь, что будет положительный ответ.

— Да, высокие и доверительные отношения у них были. Но да ладно, это их дело, и оно нас не сильно волнует. Потому что у нас с тобой сейчас не это главное.

— Я, знаешь ли, догадался. Будем искать этого влиятельного дружка.

— Вопрос только в том, где искать.

— Везде, где только можно. Может, остальных Робин Гудов допросим? — предложил Стас.

— Думаешь, они знают? Там, как мы с тобой уже поняли, самым приближенным к Прокопчуку был Медик. Но и тот не знает. Ведь Прокопчук даже ему не сказал. Обошелся намеками на догадки.

— Это все понятно. Но можем попробовать. Кто знает, вдруг кто-то из этих разбойников случайно подслушал или увидел краем глаза. Что-то, что может вывести на этого загадочного дружка.

— Здесь только расчет на авось. Который не факт, что сработает, — заметил Лев Иванович.

— Попробовать-то можно, — возразил напарник.

— Ладно, давай попробуем. Хотя не уверен, что из этого что-то выгорит.

— Не попробуем — не узнаем, — сказал Станислав.

* * *

Сомнения Гурова оказались верными. Повторные допросы арестованных членов банды результатов не принесли. Ни ожидаемых, ни вообще каких-либо. Да, бандиты слышали, что у главаря был какой-то хороший знакомый со связями. Но не более. Задавать Прокопчуку вопросы про этого знакомого они не стали. Не столько потому, что боялись, сколько знали: не расскажет. Особенно если не захочет. А Прокопчук, похоже, не больно-то и хотел делиться столь подробной информацией со своими подельниками. И, к несчастью для оперативников, все сделал правильно.

— Голяк, — сделал вывод Крячко.

После того как они побеседовали с членами банды, взялись за представленный Медиком список знакомых и тщательно прошлись по нему. Стас все же не поленился и съездил еще раз в больницу к Тане. Но и та ничего не сказала, лишь вспомнила, как ее кавалер обмолвился, что у него нужные связи есть везде.

— Это, опять же, не показатель, — пожал плечами сыщик. — Мог и просто так ради понта да красного словца бросить.

— Мог, — кивнул напарник. — А мог и про этого дружка сказануть. Но Танька не в курсе, это точно. И я верю, что это правда, хотя такая и соврет — дорого не возьмет. Это пока что она в больничке в себя приходит, поэтому и не начала всякую пургу гнать. Я же говорю, Прокопчук ей вообще не рассказывал про своих дружков-приятелей. Максимум — про давно умершую родню да двоюродную сестру в соседней области. Кстати, оттуда ответ еще не пришел?

— Пришел, сегодня утром. Не появлялся Прокопчук у своей кузины.

— Ожидаемо. Тогда он точно здесь. У дружка своего влиятельного и прячется, это как пить дать.

Беседы со знакомыми и приятелями из представленного Пашей списка также ничего не дали. Прокопчук ни у кого из них не появлялся и не звонил. А многие из них и не видели его уже очень давно. И все как один очень удивились наличию некоего друга со связями, ибо, как поведал тот же Мишка из списка, их разыскиваемый знакомый рассматривал подобную публику исключительно как возможных жертв. То есть тех, кого теоретически можно ограбить, проще говоря.

— Мне тут одна мысль в голову пришла, — поделился как-то Станислав.

— Какая именно? — уточнил Лев Иванович.

— А не этот ли влиятельный дружок наводил Прокопчука на погибших?

— Думаешь?

— А что? — развел руками Крячко. — Мог безо всякой задней мысли рассказать, а Прокопчук на ус намотал. А потом этого Илюшу заслал шпионить про деньги, маршруты и прочие нюансы.

— Да, вполне, — согласился Гуров. — Или, может, знаешь, и специально наводил.

— Хочешь сказать, Прокопчук с ним в доле? Или этот дружок его вроде как крышует?

— Почему нет? Мы с тобой пока не видим всей картины, поэтому можем думать что угодно. А такие варианты вполне правдоподобны.

— Согласен. Правда, эти варианты не приблизили нас к разгадке, а именно, установлению адреса приятеля Прокопчука.

— Может, порассуждаем логически? — предложил Гуров, ожидая услышать от друга очередную шуточку.

— Как Шерлок Холмс и комиссар Мегрэ? — улыбнулся Стас и неожиданно согласился: — Ну, давай. С чего начнем?

— Ну… — сделал паузу сыщик. — От печки мы уже плясали, давай от порога.

— Это как? — слегка недоуменно уставился на него напарник.

— Вот смотри: кем теоретически может быть дружок Прокопчука, мы с тобой выяснили.

— Ну да.

— А теперь давай вспомним, что нам другие старые знакомцы Прокопчука говорили про такие ситуации. Главарь банды рассматривал таких типов, вроде тех же бизнесменов, чиновников и их родни, исключительно как денежных мешков, которых можно потрясти.

— Так-то да. Но я не совсем понимаю, к чему ты клонишь.

— Сейчас поймешь. — Лев Иванович встал из-за стола. — Почему Прокопчук, когда банду взяли, а ему сели на хвост, побежал прятаться не к старым корешам и хорошим знакомым? Некоторые из них его бы наверняка приютили и позволили отсидеться. Но нет. Он пошел к тому, кого теоретически мог бы сделать своей жертвой. Почему так, а?

— Хороший вопрос, — кивнул Крячко. — Дружба и притяжение противоположностей. Бульварщина и чушь, но и такое случается.

— Как вариант. А еще можно припомнить, что нам говорил Паша Медик. Прокопчук — одиночка и дружбу особо ни с кем не водит. Знакомых да приятелей полно, а друзей нет.

— Да может, и есть, — возразил Стас. — Мы-то всех их не знаем. И Медик наверняка тоже не знал.

— Вот именно. И еще один момент, — поднял указательный палец вверх Гуров. — Если этот дружок действительно родственник влиятельного человека, то на кой черт ему такие друзья, как Прокопчук. Он бы вполне мог общаться, или, как сейчас модно говорить, тусоваться, с людьми своего круга. На кой черт ему сдался какой-то рецидивист-уголовник, у которого ни кола ни двора и менты на хвосте висят из-за кучи убийств и ограблений.

— Действительно, тут можно предположить только дружбу, — развел руками напарник.

— Ясное дело. А в каком возрасте, Стас, у людей складывается самая крепкая дружба? — улыбнулся сыщик.

— В юности, — не задумываясь ответил Станислав. — Или в детстве.

— Верно. Так какой отсюда можно сделать вывод?

— Что это друг детства Прокопчука? С которым они друг за друга и в огонь и в воду? — спросил Крячко, впрочем, не без ноток сомнения в голосе.

— Что-то вроде того, — утвердительно ответил Лев Иванович.

— В отношении такого, как Прокопчук, да и его дружка тоже, — покачал головой Стас, — это звучит, знаешь, несколько сомнительно. Нет, я, конечно, допускаю, что бывает всякое, но все равно…

— Я тебя понимаю, — Гуров вернулся за стол. — Что такие, как Прокопчук или его этот приятель, как правило, друзьями не обзаводятся. Да, в криминальном мире есть некие понятия, но Прокопчук-то, извини, даже не вор в законе, а просто отморозок. И ему эти понятия до фонаря. А вот среди мажоров даже и они отсутствуют. Но давай допустим, что они действительно друзья детства.

— И что, предлагаешь искать этого влиятельного дружка среди тех, с кем Коленька Прокопчук в первом классе дружил?

— Да, Стас, предлагаю, — посмотрел на напарника сыщик. — Потому что других вариантов я не вижу.

Станислав немного помолчал.

— Давай, — произнес словно бы нехотя он. — Попробуем отыскать этого загадочного и влиятельного друга тем способом, что ты предложил. Вот только это будет сделать посложнее, чем заловить всю его банду вместе с Медиком в придачу. Прокопчук-то родом из соседней области, притом не из центрального города, а из какого-то затрапезного городишки. Я, конечно, понимаю, что туда ехать не как на Камчатку, но не знаю, дадут ли нам обоим или хотя бы одному из нас туда сгонять.

— Это да, тут я с тобой соглашусь, — закивал Лев Иванович. — Можно было воздействовать официально и через начальство напрячь местных оперов, но, мне кажется, мы бы с тобой управились быстрее.

— Это факт.

— Насчет поездки — попробую поговорить с Орловым. Нам ведь велено найти этого треклятого Прокопчука во что бы то ни стало.

— Орлов-то как раз поймет, — заметил Крячко. — Но, как гласит один непристойный анекдот, есть нюансы.

— Знаю я про эти нюансы. Просто понимаешь, Стас, других выходов у нас нет. Если только подключить все силовые структуры совместно с армией, флотом и авиацией и устроить облаву на весь город. Тогда чисто теоретически мы, может, Прокопчука и найдем.

— А может, и нет, — сказал Стас.

— А может, и нет, — согласился с ним Гуров. — Но армию с авиацией нам вряд ли кто-то даст, поэтому давай исходить из того, что есть.

— Давай, Лева. Первый раз, что ли? — напарник откинулся на стуле. — Значит, возможная командировка. Черт знает куда за черт знает зачем.

— Как всегда.

— Ты говорил, там у Прокопчука какая-то родственница есть. Сестра, кажется.

— Да, двоюродная. Но я тебе ведь говорил, что Прокопчук у нее не появлялся.

— Может, звонил?

— Может, но не факт. Мы же не знаем, какие там у них отношения.

— Родня все же.

— Стас, ты разве не видел родственников, которые друг друга перебить готовы или морды друг от друга воротят? Или которым друг на дружку откровенно наплевать и забыть.

— Видел, конечно. Но такие семьи — исключение из правила, не более того. Хоть ты и прав насчет того, что мы не знаем, насколько родственные отношения между Прокопчуком и его кузиной.

— Не спросим — не узнаем.

— Слушай, а может, позвонить да спросить? Телефончик мы пробить можем. И за спрос денег не возьмут.

— Там же межгород, — покосился на друга сыщик.

— Лева, сейчас роуминг отменили. Давай действительно узнаем телефон да позвоним. Как зовут эту сестру?

— Сейчас. — Лев Иванович порылся в бумажках на столе. — Так, нашел. Леднева Анна Сергеевна.

— Анна Сергеевна, — с усмешкой повторил Станислав. — Прямо как в «Бриллиантовой руке». Как их городок называется?

Гуров назвал. Установление телефона много времени не заняло, и вскоре Крячко уже держал в руках бумажку с написанным номером.

— Вот, сейчас и позвоним этой Анне Сергеевне, — сказал он и кивнул на место рядом со своим столом. — Бери стул и подсаживайся сюда, я на громкую связь включу.

Сыщик хмыкнул, но все же подвинул стул и расположился рядом с напарником. Стас набрал номер, нажал кнопку громкой связи.

Сначала шли гудки. Затем женский голос ответил:

— Алло?

— Здравствуйте, — сказал Станислав. — Анна Сергеевна?

— Да, здравствуйте. А вы кто?

— Я из полиции, моя фамилия Крячко. Полковник Крячко Станислав Васильевич. Вам удобно сейчас говорить?

— Ну… — в трубке повисла пауза. — Удобно. А что вы хотели?

— Я бы хотел поговорить с вами по поводу вашего брата, Николая Прокопчука.

Собеседница на том конце провода слегка усмехнулась.

— Ко мне уже приходили ваши коллеги. Разве они вам не сказали?

— Видите ли, Анна Сергеевна, я вам звоню из другого города. И я не в курсе вашего разговора с моими тамошними коллегами. Значит, к вам приходили?

— Да, я же вам сказала. Кольку ведь в розыск объявили за грабежи и убийства. Неужели это правда?

— К сожалению, правда, Анна Сергеевна. Ваш двоюродный брат обвиняется в пяти грабежах с убийствами людей, организации банды, которая этими самыми грабежами и занималась. Еще за ним убийство и ограбление одного местного жителя. И нападение на сотрудников полиции. Со смертельным исходом.

— О господи, — неподдельно вздохнула женщина. — Ужас какой. Слава богу, тетя Нина, Колькина мать, не дожила до этого. Она бы не выдержала. А от меня-то вы что хотите?

— Расскажите нам про вашего двоюродного брата? Когда вы с ним виделись, общались последний раз?

— Давно, — сразу ответила Леднева. — Еще до того, как его последний раз в тюрьму посадили. Он мне как-то звонил, по-моему, в прошлом или позапрошлом году. Колька как раз из тюрьмы освободился, спрашивал у меня денег. А я как раз после лечения была, денег у меня не было. Поэтому я сказала нет, извини.

— А он?

— А он, мол, ну ладно. Попрощался, и все. Больше не звонил.

— И не появлялся?

— Не появлялся.

— Анна Сергеевна, а какие у вас отношения были с Николаем?

Собеседница снова помолчала.

— Да никакие, честно говоря. Общались постольку-поскольку. Потому что родственники. Но такой родни, как Колька, никому не пожелаешь. Шелопутный был, дерзкий. Какое-то время тетя Нина могла его приструнить, а потом он и ее перестал слушаться. Связался в юности с компанией каких-то придурков, ну и все.

— Покатился по наклонной, — подсказал Крячко.

— Вот именно. Тогда же его первый раз и посадили. Мужика какого-то избил чуть ли не до смерти.

Это было правдой — «послужной список» Прокопчука оперативники изучили досконально.

— Все так. Анна Сергеевна, скажите, а вы кого-нибудь из друзей Коли или приятелей закадычных знали?

— Знать-то знала. Из его компании двое у нас во дворе жили. И наша семья рядом жила. Тетя Нина с Колькой через два дома от нас. Только я никого из них уже давно не вижу. Кого тоже посадили, а кто, говорят, и спился. Или пропал.

— А в детстве Коля с кем-то дружил? Может, в школе или детском садике.

— Может, и дружил. Я, честно говоря, не помню. Мы и в детстве не особо близко общались. Поэтому я не знаю. Хотя… — женщина как будто слегка запнулась. — Вроде в начальной школе у него какой-то друг, кажется, был. Он все им хвастался.

— В школе?

— Да, в школе. Кажется, учились вместе. Но сейчас уже точно не скажу. Сколько лет прошло.

— А может, помните, как этого друга звали?

— Не соврать бы… — опять пауза. — Вроде Максим.

— Максим?

— Кажется, да. Но я вам говорю, мы с Колькой не особо дружили. Общаться — общались на семейных встречах. Ну и все на этом. Я про этого Максима чисто случайно вспомнила.

— А фамилию его ваш брат не называл?

— Нет, не называл. Максим и Максим. И все.

— И про этого друга вы ничего не знаете, не видели…

— Нет. Вряд ли. Колька к нам всегда приходил только с матерью. Безо всяких друзей или приятелей. Да он к нам сам по себе и не заходил.

— Что же так, если не секрет?

— Да не секрет, — снова усмехнулась в трубку Леднева. — Просто наша семья была посостоятельнее, чем они с тетей Ниной. Колькин отец умер, когда ему был год, даже я его не помню, хотя я на два года старше. И Колька нас, знаете, слегка презирал. Даже буржуями как-то обозвал. На Новый год, кажется, они с матерью тогда к нам пришли. Ох, и влетело же ему тогда от тети Нины.

— Все ясно, Анна Сергеевна. Спасибо вам огромное за беседу. И у меня к вам очень большая просьба: если ваш двоюродный брат вдруг ненароком объявится у вас или позвонит, наберите меня, пожалуйста. Вот этот номер, с которого я сейчас звоню, хорошо?

— Хорошо.

— Благодарю вас. Больше не смею задерживать. Всего доброго.

— До свидания.

Стас нажал на кнопку отбоя и повернулся к Льву Ивановичу.

— Да, товарищ полковник, — сказал он. — Вы были правы насчет высоких отношений.

— Ну, так и вы правы, товарищ полковник, что это — исключение из правил, — заметил Гуров. — Из десяти семей разве что две-три такие попадутся. В остальных, как в нормальных семьях, — и общаются, и помогают друг другу.

— Так и есть. Но, по сути-то, эта Леднева нам ничего полезного и не сказала. За исключением того, что у ее дражайшего кузена в школьные годы имелся некий закадычный дружок Максим.

— Думаешь, это он?

— Кто знает? — пожал плечами напарник. — Может быть, и он. Тоже в Москву перебрался, но устроился гораздо лучше Прокопчука.

— За счет своего родственника, — высказался сыщик.

— Это не что-то из ряда вон выходящее. Мало ли таких людей, которые за счет родни выезжают? Особенно обеспеченной родни.

— В том и дело, что немало. Значит, все-таки придется ехать, — заключил Лев Иванович.

Станислав кивнул.

— Сходим к Орлову и поговорим. Время мы, конечно, потратим на эту поездку, но других вариантов у нас пока нет. Может, хоть в поездке появятся.