Владимир Савченко так и не сумел полностью изжить наследие советской НФ «ближнего прицела» – зато ему удалась другая эволюция, по-своему не менее любопытная, чем у братьев Стругацких или Владислава Крапивина. С середины 1960-х центральное место в его творчестве занимает новый жанр – производственный роман. Очень похожий на фантастику «ближнего прицела», близкий по генезису, но куда более перспективный, когда за дело берется одаренный прозаик, отменно владеющий материалом. (Рискну напомнить, что к производственному роману относят не только «Аэропорт» Артура Хейли или «Иду на грозу» Даниила Гранина, но и «Парк юрского периода» Майкла Крайтона, «Марсианина» Энди Вейера, а порой и «Моби Дика» Германа Мелвилла.)

Убедительно показать жизнь лаборатории, сектора, целого научно-исследовательского института, включая столкновение частных амбиций и повседневную рутину, – то, что удается Савченко лучше всего. Но и здесь Владимир Иванович далек от канона советского производственного романа с его казенным оптимизмом. Более того, великое открытие, прозрение сути вещей в его повестях и романах почти всегда неразрывно связано со смертью. Американский физик из «Черных звезд» решает унести секрет своего изобретения в могилу, «Открытие себя» начинается с трагической гибели гениального инженера, повесть «Тупик» носит подзаголовок «Философский детектив в четырех трупах», а один из авторов новаторского способа перемещения сквозь альтернативные вселенные из «Пятого измерения» вообще, как кот Шрёдингера: на одной вероятностной ветке жив, на другой – мертв.

Гибнут и главные герои романа «Должность во Вселенной», в общих чертах законченного еще в середине семидесятых, но увидевшего свет только в 1992-м. И это, надо сказать, вполне соответствует общему минорному настроению автора во время работы над книгами.

Дилогии «Вселяне», самому масштабному произведению Савченко, повезло еще меньше, чем утопии «За перевалом». И если первую часть (собственно «Должность во Вселенной») по крайней мере удалось опубликовать при жизни автора, пусть без особого шума, то второй роман, «Время больших отрицаний», был напечатан только в 2018-м, через тринадцать лет после кончины писателя.

Издатели, привыкшие к другому, жизнерадостному Савченко, долго не хотели браться за этот роман – и дело не только в печальной судьбе, которая постигает центральных персонажей дилогии. По сути, автор размышляет о девальвации научного знания как такового. Огромный научно-исследовательский институт во «Вселянах» исследует один-единственный объект неземного происхождения: загадочный Шар, радикально меняющий законы пространства – времени. Внутри Шара ежесекундно зарождаются и умирают целые вселенные со своими сверхцивилизациями, там делают эпохальные открытия, рассуждают о высоком, выстраивают безупречные этические системы – но не успеваешь глазом моргнуть, как все рассыпается в пыль. Для внешнего наблюдателя эти душевные борения и высокие порывы триллионов разумных существ ровным счетом ничего не меняют.

«Получается, что цивилизация – это всего лишь инструмент по завершению естественного цикла существования планеты, – подводит итог культуролог Константин Фрумкин в монографии «Любование ученым сословием», разбирая романы Савченко. – Всего лишь орудие природы, используемое ею вслепую для завершения своего существования. Тем более что всякая Вселенная – независимо от уровня цивилизаций, появившихся в ее чреве, – рано или поздно гаснет. Но что тогда вся деятельность ученых и все познание, которому так ревностно служат исследователи Шара?»