По словам Пауэрса, его работа над очередным романом обычно начинается с чтения научно-популярной литературы. Точнее, с поиска странных, нелепых, логически необъяснимых фактов, событий, не имеющих очевидного смысла. К примеру, современники отмечали, что Эдвард Тич по прозвищу Черная Борода, гроза морей и главный антагонист в романе «На странных волнах», добавлял в ром оружейный порох и зачем-то поджигал свою бороду во время схватки. Можно предположить, что старый пират поступал так в приступе берсеркерского безумия, – или допустить, что он действовал с холодным расчетом, вполне обдуманно, выполняя некий жизненно важный магический ритуал.

Тим Пауэрс предпочитает второй вариант. «По уважительным причинам я нахожу полезным подходить к литературной работе в состоянии временной параноидной шизофрении, – рассказывает он в интервью журналу «Локус», – быть параноидальным шизофреником с девяти до пяти, а потом снимать смешную шляпу, идти ужинать и вести себя как нормальный человек… Каждое утро я езжу на работу в паранойю, а вечером возвращаюсь домой». В психиатрии это состояние называется апофенией, в антропологии – гиперсемиотизацией: болезненная тяга к поиску несуществующих взаимосвязей, привычка различать знаки там, где их на самом деле нет и не предвидится. Лица в облаках, голоса в шуме прибоя, тайные послания тамплиеров в скучных бухгалтерских документах. Удобный метод: достаточно собрать материал, дать волю воображению – и сюжет сложится сам собой. Только одна проблема: войти в состояние гиперсемиотизации не так уж трудно, а вот выбраться из него гораздо сложнее. Есть риск навсегда остаться в дурацкой шляпе, с охапкой безумных конспирологических теорий наперевес.

Однако Тим Пауэрс давно нашел рецепт, как не застрять в этом бутылочном горлышке. Парадоксально, но как читатель автор «Врат Анубиса» терпеть не может аллюзии, актуальные метафоры, подтексты. Не надо крутить постмодернистскую фигу в кармане: «Я не хочу никаких намеков на то, что автор на самом деле говорит о католической церкви, о Джордже Буше или о размерах стаканов для безалкогольных напитков в Нью-Йорке». Если вы планируете поделиться своим мнением о феминизме, проблемах меньшинств или о войне во Вьетнаме, напишите роман о феминизме, меньшинствах и войне во Вьетнаме – для этого совсем не обязательно сочинять сагу о межзвездной империи, которая возникнет через пять тысяч лет.

В хорошей книге или хорошем фильме совы должны быть ровно тем, чем кажутся, утверждает Пауэрс. «Каждый раз, когда писатель ведет себя легкомысленно, язвительно, ломая четвертую стену, я начинаю по-настоящему раздражаться. Я думаю: “Черт возьми. Сколько я заплатил за эту книгу? Я заплатил за шоу. Я заплатил не за то, чтобы ты подмигивал мне поверх страницы”». Его выводит из себя даже коронная фраза «I’ll be back», которую Арнольд Шварценеггер повторяет в каждой части «Терминатора». (Зато Уильям Эшблесс, то и дело выскакивающий, словно черт из табакерки, почему-то не раздражает: как гласит известный мем: «Вы не понимаете, это другое!»)

Своеобразные психологические качели: с одной стороны, Пауэрс изобретательно и бережно выстраивает на страницах своих книг связи, которых не существует в реальности, с другой стороны – наотрез отказывается угадывать заложенный коллегами-фантастами подтекст. Можно упрекнуть его в непоследовательности, в двойных стандартах, но если такой подход помогает сохранить баланс, не скатиться в одну из крайностей, как друг и учитель Филип К. Дик, сохранить душевное здоровье – почему бы нет? Наоборот, переключение между рабочим и будничным режимом – отличный лайфхак для тех, кто не хочет окончить свои дни в комфортабельной палате с мягкими стенами.

Подозреваю, политики, журналисты и шоумены всего мира давно пользуются этим методом – правда, судя по невеселым результатам, с переменным успехом.

22.02.2022