Если верить байке, которую любил рассказывать Харлан Эллисон, в 1954 году профессор Шедд, преподававший английский язык и литературу в Университете Огайо, напророчил ему, своему студенту, что тот «обязательно утонет в пыли забвения, заслуженно позабытый любителями и знатоками правильно сконструированных литературных текстов».

В ответ на этот крик души двадцатилетний Харлан послал почтенного мэтра к такой-то матери, собрал вещички и, весело посвистывая, отправился навстречу славе – покорять литературный Нью-Йорк.

Между тем пророчество профессора сбылось – пусть не сразу и не так, как можно было ожидать. Эллисон скончался в июне 2018 года, во сне, несколько лет пролежав в параличе на старом водяном матрасе в своем лос-анджелесском доме, полуразрушенном землетрясением. В последние годы он почти не писал, мало переиздавался и отказывался встречаться со старыми друзьями. В 2010-м он получил свою последнюю крупную жанровую награду, премию «Небьюла», за рассказ «Человечек? Как интересно!» – но скорее по инерции, «по совокупности заслуг»: в отличие от произведений Филипа Дика и Урсулы Ле Гуин, Дж. Г. Балларда и Майкла Муркока его книги оказались невостребованы читателями начала XXI века. Дела пошли на лад лишь после кончины автора, когда за раскрутку потускневшего бренда взялся режиссер Дж. М. Стражински, близкий товарищ и официальный душеприказчик Эллисона. Но это скорее история о высоком профессионализме голливудского продюсера, чем о внезапном пробуждении интереса к творчеству покойного фантаста.

Не то чтобы Эллисон не предвидел такой поворот событий – скорее наоборот: дурные предчувствия преследовали его годами. Еще в 1990-м, на пике славы, он писал в предисловии к сборнику Дэна Симмонса «Молитвы разбитому камню»: «Для меня все это важно, но после моей кончины… мир обо всем забудет. Награды и премии, легендарные похождения, расточительная любовь… все туманится в зеркале, зеркало укутывают белым покрывалом и убирают с глаз долой вместе со старинной мебелью, которую однажды, когда-нибудь зябкой ночью, рубят на дрова. И кто тогда скажет, что было важным для человека при его жизни, что стоящего он успел сделать?

Лишь по чистой случайности и очень немногое может избежать забвения в океане времени»[24].

По большому счету у писателя (и художника в широком смысле) есть два способа не кануть в Лету безвозвратно и избежать ловушки забвения. Можно попробовать завоевать сердца миллионов, снискать пусть недолгую, но оглушительную славу, от которой лопаются барабанные перепонки, – или наоборот: произвести впечатление на немногочисленных, но влиятельных знатоков и ценителей, отколоть такой номер, который они не забудут даже на смертном одре. На своем веку Эллисон опробовал оба способа, балансируя между массовым и элитарным, между искусством для народа и искусством для узкого круга, – и одно время казалось, что преуспел.