Арсен Люпен III, «грабитель и джентльмен», выносит из казино в Монте-Карло мешки с купюрами, которые на поверку оказываются фальшивыми. Так и бойкий авантюрно-приключенческий «Замок Калиостро» только поманил режиссера успехом, но в прокате не выстрелил, не принес студии бонусов, а режиссеру – удовольствия от хорошо сделанной работы. Чего нельзя сказать о следующей полнометражной картине Миядзаки, «Навсикае из Долины ветров».

«Раскачиваться два десятка лет, чтобы выдать первый “свой” фильм, – это не блестящий старт, это, скорее, полный финиш, – справедливо замечает Николай Караев в статье «Союз Красных Свиней». – До “Навсикаи” Миядзаки как бы развивал кипучую деятельность, но все равно оставался более чем рядовым участником всеяпонского анимационного процесса». Практически все фильмы, над которыми Миядзаки работал до начала 1980-х, сняты по чужим сценариям или по мотивам литературных произведений, в основном европейских и американских. Вспоминая об авторах, которые повлияли на его творчество, режиссер упоминает Александра Дюма, Жюля Верна, Роберта Льюиса Стивенсона – универсальная классика подросткового чтения в любом уголке земного шара. Даже «Панда большая и маленькая» с продолжением появились лишь потому, что Астрид Линдгрен, женщина волевая и порой жесткая, наотрез отказала Миядзаки с Такахатой в экранизации сказок о Пеппи Длинныйчулок – возможно, она отдавала себе отчет, насколько творчески подходят японцы к переосмыслению чужих сюжетов.

С «Навсикаей» совсем другая история. Полнометражный фильм вырос из одноименной авторской манги, которую Миядзаки начал рисовать в 1982 году специально для нового журнала «Анимадж» (風の谷のナウシカ), а закончил лишь в 1994-м. В интервью режиссер признается, что позаимствовал некоторые концепции из «Дюны» Фрэнка Херберта и «Теплицы», романа в рассказах звезды британской Новой волны Брайана Олдисса, но в целом мир «Навсикаи» вполне оригинален. Чудовищный лес далекого посткатастрофического будущего, источающий ядовитые для людей споры и густо населенный разумными и полуразумными расами, метафоры и символы, отсылающие к буддистской, синтоистской и христианской традициям, образ главной героини, испытывающей эмпатию ко всему живому (в фильме она совершает самопожертвование и чудесным образом воскресает для жизни вечной, в манге решается на геноцид), – все это порождения болезненно-яркой фантазии Миядзаки, порой доходящей до сюрреализма. Не удивительно, что именно полнометражное аниме «Навсикая из Долины ветров» (1984) оказалось первым настоящим хитом в фильмографии режиссера и позволило им с Такахатой наконец оставить утомительный и малоприбыльный фриланс и при финансовой поддержке издательского дома «Токума Сотэм» (выпускавшего в числе прочего и «Анимадж») основать собственную студию «Гибли» – это решение станет одной из важнейших поворотных точек в истории японской аниме-индустрии конца XX – начала XXI века.

Впрочем, первая картина «Гибли» японских отаку скорее разочаровала. Поклонники и критики хором требовали сиквел «Навсикаи», и продолжение действительно появилось – но много лет спустя и только в форме манги. А тогда, в середине 1980-х, Миядзаки сосредоточенно работал над совсем другим фильмом, на создание которого режиссера вдохновили Джонатан Свифт, Жюль Верн и Роберт Льюис Стивенсон, классик немецкого киноэкспрессионизма Фриц Ланг с его «Метрополисом», а главное – шахтеры Уэльса, ответившие на экономические реформы Маргарет Тэтчер одной из самых массовых и драматичных европейских забастовок конца XX столетия. Картина «Небесный замок Лапута», в которой охота за сокровищами плавно перетекает в поиск потерянной утопии, вышла в прокат в 1986 году. Миядзаки затрагивал традиционные для его творчества темы, рассуждал о преодолении одиночества, о перерождении для новой жизни, о прелести свободного полета и единения с природой, но зрители встретили фильм прохладно. В итоге «Замок» принес «Гибли» все-таки солидную прибыль, но произошло это далеко не сразу, а лишь благодаря продажам на видео и DVD и прокату за границами Японии.

Следующий фильм отчасти реабилитировал режиссера перед критиками – но не перед зрителями. «Мой сосед Тоторо» (1988), самая «японская» картина режиссера, где действие разворачивается в сельской глубинке времен юности Миядзаки, сделала его имя мгновенно узнаваемым. Теплая ламповая история об одиноких детях 1950-х, нашедших любовь и понимание в объятиях большого и уютного духа природы, стала мировой классикой анимации и до сих пор не покидает первые строчки хит-парадов. В кои-то веки Миядзаки обошелся без ужасов войны и апокалиптических видений – что не помешало ему бросить вызов гремящему высокотехнологичному миру конца 1980-х. Картина выполняла важную психотерапевтическую функцию, давала возможность спрятаться под мышкой у Тоторо от наступающего киберпанка – тем удивительнее, что японский зритель далеко не сразу оценил замысел режиссера и в итоге новый фильм, как и «Лапута», отбил расходы на производство лишь много лет спустя.