В старинной церквушке на прокопчённом веками мозаичном потолке едва удерживались лики древних звёздных богов. Вот уже несколько веков они из последних сил цеплялись за осыпающуюся примитивную штукатурку, не позволяя себе ослушаться приказа великого Творца. Древнее знание, которое лики несли будущим поколениям, безусловно, было гораздо более важными по сравнению с их собственной судьбой. 11 лики терпели и цеплялись за дряхлеющий носитель.

И только информационный пот временами сыпался невесомым прахом на исхоженный пол уцелевшей церквушки, как в наши времена, старея, осыпаются дряхлеющие жёсткие диски.

Антон, ничего не понимая и думая, что он всё ещё находится во власти ЗН-анимации, стал внимательно рассматривать измученные лица незнакомых ему существ. И юноше причудилось, что эти образы стали оживать и прихорашиваться и как бы просыпаться погас долгого-долгого сна.

Антон с нескрываемым любопытством смотрел на обратный «дождь», которым часть осыпавшейся краски медленно возносилась вверх. Она самостоятельно уверенно отыскивала места своего изначального крепления и в виде пикселей обновлённого изображения восстанавливала его потерянное качество.

Антону показалось, что между ним и образами стало в прямом смысле перетекать время, потекло и пространство. Антон буквально видел этот прозрачный призрачный поток. Он был исполнен в виде тягучего свежевыгнанного мёда, в котором обильно блистали крохотными гранями кристаллы какого-то вещества.

— Целая вселенная за каждым мазком краски! — восхищался вслух работой древнего художника Антон.

Юноша уже начал понимать, что вокруг него образовалась прежняя реальность, и он оказался в этой церквушке в качестве специального туриста с прозаической целью посмотреть рисунки, мозаику, лепнину. Ну, что ж, это было интересно, и уверенная красота древних строений, безусловно, притягивала Антона. Он даже стал прислушиваться к отдалённому голосу экскурсовода…

И вдруг, в один момент, его позиция поменялась. Антон по-прежнему видел то же самое место, где он стоял всего мгновение назад. Вокруг по-прежнему были трескучие экскурсоводы, суетливые посетители, таинственные служители. Но сам Антон явно на всю эту картину взирал откуда-то со стороны потолка.

— Умер, — осенило Антона. — Вот только вчера показывали, как душа летает над телом. А сегодня — я сам полетел. Жаль… Где там моё тело?

Антон посмотрел вниз, но его тела не было.

— Тогда не понимаю, — удивился юноша. — Либо не умер, либо тело уже успели стащить.

Пока он непонимающе размышлял над сложившейся ситуацией и её непонятными особенностями, откуда-то из мрачной глубины средневековых строений вышел сверкающий радужной чешуёй дракон. Он спокойно приблизился к Антону и произнёс:

— Здравствуй, Антон! Меня зовут Азия. Или просто Ася. Я долго ждала тебя. Пойдём со мной, я покажу тебе мир.

Антон удивился, и удивился он не столько дракону вообще, сколько тому, что этот дракон был говорящим. Удивился, но пошёл с ним. Потому что понимал: ничего другого ему, в общем-то, не оставалось.

Антон и Ася зашли в какое-то строение, где заранее были установлены два прибора.

— Телескоп и микроскоп, — прокомментировал дракон, а затем предложил: — Антон, хочешь посмотреть, как живут люди на какой-нибудь планете?

— Хочу, — согласился юноша. — Куда смотреть?

— Можешь смотреть в микроскоп или в телескоп — неё равно. Картинка будет одна и та же.

— Это ещё почему? — удивился Антон. — Разве функции этих приборов не разные?

Потому что пространство размера имеет форму окружности. А наше восприятие размера выстраивается гиперболически. Что удалённое большое, что близкое малое — всё будет одного размера, — пояснила Ася.

— Понятно, — мрачновато ответил Антон, ничего не поняв; затем добавил: — По ходу нашего эксперимента нм мне будете объяснять? Мало ли что непонятное встретится.

— Объяснять? Непонятное? Ты даже предположить сейчас не можешь что тебя ожидает, — с какой-то странной улыбкой ответил дракон.