Покинув Египет, Аврам и Лот расстаются. Оба достигли процветания, но больше не могут вести совместные дела. Что это значит? Что расставание со спутниками жизни, даже очень близкими, неизбежно, и его нужно устраивать, желательно по доброй воле, будь то друзья, деловые и творческие партнеры или члены семьи. Поэтому мы призваны готовиться к потерям и готовить к ним детей, а также учиться делать новый шаг после утраты – поддерживать и укреплять то, что осталось, искать новые связи, сохранять равновесие или даже улучшать свое положение.

Аврам идет на запад. Лот – на восток, к Содому, к нечестию:

Лот возвел очи свои и увидел всю окрестность Иорданскую, что она, прежде нежели истребил Господь Содом и Гоморру, вся до Сигора орошалась водою, как сад Господень, как земля Египетская;

и избрал себе Лот всю окрестность Иорданскую; и двинулся Лот к востоку. И отделились они друг от друга.

Аврам стал жить на земле Ханаанской; а Лот стал жить в городах окрестности и раскинул шатры до Содома.

Жители же Содомские были злы и весьма грешны пред Господом.

Аврам остается неподалеку от Вефиля, возобновляя завет с Богом, который повторяет и расширяет свое прежнее обещание. Почему? Это сродни закону Парето или распределению доходов; или эффекту Матфея, с которым хорошо знакомы экономисты, – он управляет неизбежно и радикально неравным распределением, характерным для большей части обеспечения мира, социального, естественного и божественного: «Ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет» (Мф 25:29). Успех порождает успех, как это часто бывает, и вера Аврама вознаграждается.

И сказал Господь Авраму, после того как Лот отделился от него: возведи очи твои и с места, на котором ты теперь, посмотри к северу и к югу, и к востоку и к западу;

ибо всю землю, которую ты видишь, тебе дам Я и потомству твоему навеки,

и сделаю потомство твое, как песок земной; если кто может сосчитать песок земной, то и потомство твое сочтено будет;

встань, пройди по земле сей в долготу и в широту ее, ибо Я тебе дам ее [и потомству твоему навсегда].

И двинул Аврам шатер, и пошел, и поселился у дубравы Мамре, что в Хевроне; и создал там жертвенник Господу.

Лишь отвага и нравственность, лишь подлинная вера и откровенность ведут к изобилию. Это извечная сокровенная истина. Верно и обратное: дьявол вечно стоит на каждом перекрестке, поскольку перекресток – это распутье, точка, где принимается решение. Те, кто в такие моменты искренне выбирает путь к высшему, идут, с Божьей помощью, вверх, те же, кто выбрал иначе – хотя бы и непреднамеренно – идут вниз, в пустыню, выбирая тиранию вместо благодатной страны, и это, как мы увидим, не зависит от плодородности земли.

Великие цари окрестных земель вступают в войну – первую в библейском повествовании – и Лот попадает в плен вместе со всем своим имуществом и людьми. Как полагает традиция, это произошло именно потому, что он повернул («раскинул шатры») к Содому, злому, материалистичному, мирскому и развращенному городу. Тем самым Лот отошел от истинного пути, поддавшись глупому соблазну. Есть и другой смысл: те, кто отворачивается от Бога (именно это делает Лот, когда порывает с Аврамом), немедленно становятся жертвами войны великих царей – битвы между княжествами, многие из которых окутаны тьмой, неизбежной в отсутствие того, что должно быть истинно высшим.

В долине же Сиддим было много смоляных ям. И цари Содомский и Гоморрский, обратившись в бегство, упали в них, а остальные убежали в горы.

Победители взяли все имущество Содома и Гоморры и весь запас их и ушли.

И взяли Лота, племянника Аврамова, жившего в Содоме, и имущество его и ушли.

Таких царей можно считать малыми объединяющими силами (прежде всего это власть и жажда наслаждений; также за первенство борются обида, ненависть, ревность и другие пороки). Война начинается, когда высшая структура, которая удерживает все воедино в мире – или в целости – рушится, или когда ее бросают или предают. Это равносильно смерти Бога. Фракции, разрывающие сердце культуры – это царства. Эта война идет всегда, и люди всегда становятся ее жертвами. Аврам встречает ее лицом к лицу, превращаясь в воина, когда это оказывается необходимым. Лот становится рабом этих меньших сил – такую судьбу он выбирает сам, сбившись с золотого пути, – однако его дядя оказывается на высоте положения, снова радикально меняя себя. Аврам вооружает своих обученных слуг, числом около трехсот, и отправляется спасать брата. Является ли готовность и способность участвовать в таком конфликте законной частью следования Божьему зову?

Целью истинных мудрецов, устремленных к высшему, вполне может быть мир, – плодотворный мир, царящий в саду, о котором заботятся должным образом, – но нельзя покоряться тирании или вовлекаться в гедонистический хаос. Иногда доверие Богу означает подготовку к битве и участие в ней. Разве мы не обязаны морально спасать наших потерянных братьев, если того требуют обстоятельства, – например, когда за ними приходят тираны? Даже если это итог какой-либо ошибки, допущенной кем-то из наших близких? Если мы этого не делаем, если отказываемся от этой ответственности, разве те же тираны не начнут в конечном итоге угрожать всем? И есть риск, что это произойдет гораздо быстрее, чем мы могли бы вообразить в своем уютном спокойствии. Таким образом, нет разницы между спасением наших братьев и помощью нашим будущим «я» или между таким спасением и стабилизацией самого общества. Это железный закон итеративной взаимности – важная часть дружбы и самого общества.

Аврам «возвратил все имущество и Лота, сродника своего, и имущество его возвратил, также и женщин и народ» (Быт 14:16). После этого он встречается с царем Содома, предводителем темного княжества, который предлагает ему извлечь выгоду из военной добычи.

Но Аврам сказал царю Содомскому: поднимаю руку мою к Господу Богу Всевышнему, Владыке неба и земли,

что даже нитки и ремня от обуви не возьму из всего твоего, чтобы ты не сказал: я обогатил Аврама;

кроме того, что съели отроки, и кроме доли, принадлежащей людям, которые ходили со мною; Анер, Эшкол и Мамрий пусть возьмут свою долю.

Аврам не хочет иметь ничего общего с неправедной прибылью. Он не наживается на войне. Более того, он совершенно не намерен хоть чем-то быть обязанным царю развращенного государства, будь то реальный дар или слава. Приняв от кого-то дар, который даже гипотетически ни к чему нас не обязывает, мы оказываемся в ответе за то, что в дальнейшем корыстно оправдаем этот поступок и начнем благоволить к порочному предводителю. Может быть, нами даже овладеет мысль: должно быть, он хороший человек, если я взял у него деньги. Еще опаснее для нравственности другая мысль: «Я мог бы потратить грязные деньги на полезное дело». Как только вы убеждаете себя в том, что у вас были веские причины сделать что-то морально неоправданное, вы поддаетесь искушению произнести имя Бога напрасно (Исх 20:7) или самодовольно молиться перед людьми (Мф 6:5–6). Нет ничего хуже греха, оправданного притязанием на моральную добродетель (уместное предупреждение для наших мрачных и непредсказуемых времен). Вот почему, повторюсь, Бог ставит у ворот рая херувимов и ужасный обращающийся пламенный меч, чтобы они охраняли путь к дереву жизни. Лишь райское достойно того, чтобы пройти в истинное небесное царство. Будь все иначе, это умалило бы и ценность самих небес.