– Не переживай, всё будет хорошо. Родители не держат зла на тебя. Они до сих пор любят тебя больше, чем меня, – Глеб замечает мои переживания и метания, когда мы почти доезжаем до дома его родителей. Я всё же выбрала этот вариант. Не хочу возвращаться в дом, который был нашим. Я, конечно, не знаю, живёт ли он всё ещё там, но мне от одной мысли, что Глеб мог отвезти нас туда, становилось невыносимо больно. Я там когда-то была счастлива. Была любимой и желанной, наши дети были зачаты именно там, а после… После нас не стало из-за его предательства.

– Я волнуюсь, как дети отреагируют. Они с рождения были только дома, и сейчас я не знаю, как наш временный переезд скажется на них, – я, конечно, переживала из-за встречи с его родителями. Не знала, что они сейчас думают про меня, и не хотела стать в их глазах врагом. Не хотела, чтобы они винили меня в том, что я сделала. Да, я не имела права скрывать детей, но тогда мне казалось, что я приняла единственное правильное решение. А сейчас я уже так не думаю. Юлия Сергеевна и Владислав Владимирович всегда относились ко мне с теплотой. Мне иногда казалось, что они любят меня больше, чем мои родители. Я часто вспоминала о них и чувствовала свою вину перед ними. И сегодня мне будет стыдно.

– Мама подготовила дом к нашему переезду. Они с отцом постарались, всё должно получиться, – Глеб подбадривает, старается, и я это ценю, но всё равно на душе неспокойно. Я боюсь возвращаться в прошлое. Боюсь, что Глеб снова станет эпицентром моего внимания. Я очень глубоко закопала свои чувства к нему, но это не помогает, всё равно болит и ноет всё внутри при взгляде на него, и даже просто от одного его присутствия.

Мне очень стыдно перед Тимуром, ведь я приняла его предложение и позволила одеть на палец кольцо, а после оттолкнула его. И да, мы не расстались, он не бросил меня, но наши только-только начинавшиеся отношения резко сошли на нет. Он уехал, и я думаю, что это из-за меня. И теперь я вдвойне чувствую себя виноватой, когда я ему написала, что пошла на перемирие с Глебом и приняла решение временно переехать к его родителям, чтобы сблизить детей с их отцом, бабушкой и дедушкой. Он не отвечал на мои звонки последние дни, поэтому мне пришлось написать ему в сообщение на ватцап. Вот только он прочитал, но так и не ответил.

Слава богу, дети заснули по дороге и не видят, насколько я сейчас взвинчена, Серёжа сразу замечает, когда я вся не своя, и начинает волноваться. Я бы не хотела, чтобы они видели меня такой.

Нервно покручивая кольцом на безымянном пальце, стараюсь дышать ровно, но это очень сложно, когда отец твоих детей наблюдает за тобой пристально. Так я думала, пока не повернулась, чтобы попросить не делать этого. А когда повернулась, то сердце защемило от увиденного. Глеб склонился и вдыхал запах детей. Проводил носом по их личикам и, не обращая внимания на водителя, охранника и меня в том числе, запоминал их запах. Пальцами касаясь осторожно, жадно изучал каждого.

– Ася, дочка… Серёжа… – он улыбался и не замечал никого вокруг.

Я еле остановила подступающие слёзы. Отвернулась к окну и сделала несколько глубоких вдохов, а после медленно выдыхала.

– Стоило? Оно того стоило, Глеб? – голос дрогнул, я так и не повернулась обратно к нему лицом. – Мы могли бы быть счастливы все эти годы, если бы ты не предал нас. Они бы знали, что у них есть ты. Называли бы папой, любили бы тебя больше, чем меня. А я бы жаловалась тебе на них после работы. Мы были бы настоящей семьей… – горло словно стянули невидимыми нитями. Обида душила не щадя. Я уже тогда поняла, что не простила, не отболело и будет всё так же больно рядом с ним, как в те дни, когда я узнала об измене, но он не давал мне уйти.

Позади раздаётся тяжёлый выдох бывшего мужа. Я поворачиваюсь, и мы встречаемся взглядами с ним. Он машет головой.

– Нет… Не стоило, – Глеб гладит волосы Серёжи, а после открывает дверь. – Мы приехали. Я возьму Асю…

Я настолько ушла в прошлое и в свою боль, что не заметила, как машина въехала во двор и остановилась. Глеб расстегнул ремни и взял дочку, я, отогнав мысли, повторила за ним, взяв Серёжу. Охранник Глеба открыл мне дверь и предложил помощь, но я отказалась. Я и так нервничала из-за того, что не могла обоих сразу взять на руки – не хотела никого к нам подпускать.

Юлия Сергеевна и Владислав Владимирович подошли к нашей машине, когда мы подъехали. Они волновались не меньше меня. Неловкую тишину развеяла мудрая Юлия Сергеевна:

– Ох, Катенька… Добро пожаловать домой! Я, то есть мы со Славой, так счастливы снова видеть тебя дома и детей… Господи, – она всхлипнула, но быстро собралась: – Какая же ты умничка! Спасибо, что сохранила детей и подарила нам, старикам, таких прелестных внуков, – она подошла и заглянула в личико Серёжи. Смотрела на детей как на седьмое чудо света и всё же пустила слезу: – Как они похожи на вас с Глебом.

– Кхм, – откашлялся Владислав Владимирович, привлекая к себе внимание. – С возвращением, дочка! – тёплые глаза бывшего свёкра смотрели на меня с любовью, на лице не было ни одного намёка на осуждение, только благодарность. И это ещё больше выбило меня из равновесия. Я не знала, что говорить. Мне было стыдно и одновременно хотелось разрыдаться и броситься в объятия к ним.

Он подошёл, так же посмотрел на внука, а после поцеловал меня в лоб, сказав:

– Спасибо за внуков, дочка.

– Я…– мне на глаза стали наворачиваться слёзы.

– Мам, пап, у вас теперь будет много времени пообщаться, давайте лучше в дом уже пройдёмте, – видя моё состояние, разрядил обстановку Глеб.

– Да-да, конечно, – растерянно, но счастливо запричитала Юлия Сергеевна и пригласила жестом пойти за ней…