Дети продолжали шуметь и играться в воде. Еле искупала их, вытащила по очереди и укутала полотенцем. Думала, возьму дочку сначала, а после вернусь за сыном, когда поднимала её. Но вдруг встретилась с серьёзным взглядом бывшего, который, походу, следил за нами всё это время.

– Дядя! – крикнула тут же дочка, когда заметила его.

Глебу явно не понравилось это обращение, но он держал лицо.

– Я помогу. Принцесса, пойдёшь ко мне?

– Дя! – и тут же подалась к нему, а я чуть не уронила её, настолько она шустро кинулась к отцу.

– Ася, нельзя так! – попыталась быть строгой, но куда там. Меня уже не слышали.

– Я тоже хочу! – кричит сзади Серёжа и уже спешит к нам. А я не знаю, что делать. Мне не хочется отдавать дочку Глебу, мне страшно, и я растеряна.

– Давай, отомри быстрее. Дети наверняка мёрзнут, – поторапливает Глеб, и мне приходится отдать ему Асю, а сама беру Серёжу. Показываю, куда нужно отнести.

– А как тибя зовуть? Ти к нам в гости плишёл? – спрашивает любопытная дочь.

– А у меня есть машинка! Хочишь, покажю? – не отстает Сережа.

Дети нашли новую жертву, забрасывают его вопросами. Глеб не успевает им отвечать. А я пользуюсь этим и быстро одеваю их в пижамы. После расчёсываю им волосы. Они ещё долго не хотят нас отпускать, капризничают. Но, когда я пригрозила, что выключу мультик, тут же угомонились. Попросив Глеба выйти, я ещё полчаса посидела с детьми, пока они не заснули. А после, сделав звук тише, вышла в гостиную.

Глеб снял свой пиджак и, положив руки в карманы, стоял возле окна, спиной ко мне. Что-то внутри кольнуло при взгляде на него. Казалось, что он не постарел за эти годы, наоборот, стал выглядеть ещё лучше. Такой же высокий, накачанный в меру. Наверное, он меняет женщин каждую ночь. Последняя мысль отозвалась резкой болью в груди, и я поспешила отогнать эти болезненные догадки. Мне они почему-то причиняют боль. Но почему? Почему мне всё ещё больно?!

– Они наконец заснули, – подаю я неуверенно голос. Мне страшно от предстоящего разговора. Понимаю, что придётся пойти на все его условия, лишь бы он не забрал детей у меня.

Глеб поворачивается и сканирует меня долгим взглядом. Я съёживаюсь, обнимаю себя руками, пытаясь таким образом защититься.

– Хорошо, – и он кивает на диван, приглашая меня сесть. Глеб ведёт себя, как хозяин положения, и это бесит, но молчу, чтобы не злить его. Я настроена максимально мирно решить с ним вопрос о детях. Поэтому киваю послушно и сажусь. Он же садится напротив меня. Нас разделяет деревянный столик, на котором до сих пор разбросаны фломастеры и игрушки детей.

– Глеб, я прошу тебя, хватит давить на меня. Убери своих людей от дома, они пугают жителей и меня тоже. Я не преступница какая-то, чтобы за мной двадцать четыре часа в сутки наблюдали…– начинаю я первая разговор.

– Неужели?! – холодным голосом прерывает.

Я сглатываю под его пристальным взглядом, не дура, понимаю, что он имеет в виду. Пропускаю язвительный вопрос и продолжаю свою речь:

– Твои адвокаты звонят мне в среднем один раз за полчаса. Не только днём, но и ночью. Это ненормально, ты же понимаешь? Ладно, тебе на меня наплевать, но всё это утомляет, вы со своей командой выжимаете из меня все силы. А у меня двое детей, у которых няня заболела. Я им нужна, но из-за твоего прессинга я не могу уделить должного внимания им. Они вот уже вторые сутки сбились с обычного режима. Я никак не могу наладить привычную рутину нашего с детьми дня.

– Где твой жених? Почему не помогает отгонять моих людей? Что же он не защищает свою невесту?! – он снова перебивает неловким вопросом.

– Это… Это тебя не касается, Глеб.

– Ошибаешься. Теперь всё, что связанно с тобой и моими детьми, меня касается.

– Глеб, – тяжелый вдох-выдох, – чего ты хочешь?

– Своих детей и правду.

Некоторое время мы оба молчим. Глеб явно не спешит и даёт мне время собраться с мыслями, а я так не хочу возвращаться в прошлое. Меня и так колбасит от его присутствия. То ли из-за ненависти, то ли из-за страха к нему. Я не знаю, что чувствую, и уже неуверена ни в чём.

– Хорошо… Ладно… Пусть будет по-твоему. Они от тебя. Двойняшки – твои дети. Можешь отменить свой тест, я не буду больше отрицать, – устало соглашаюсь, понимая бесполезность сокрытия это и дальше.

– Днк-тест всё равно сделаю, – стоит на своем бывший муж.

Я распахиваю шире глаза. Его слова словно пощёчина для меня. Вскакиваю, и уже о мирных переговорах речи не может идти.

– Не смей сравнивать меня с собой. Даже в мыслях! Я себя не запятнала, как ты! Всегда была верна тебе, предателю! И сейчас ты мне… – мой стремительно разгоняющий крик быстро прерывается его грубым приказом:

– Успокойся! – Глеб встаёт и подходит ко мне близко. – Тест нужен, чтобы я смог стать законным отцом для своих детей. Чтобы какие-то Ждановы не претендовали на моих детей! – особо подчёркивает последние слова.

Мы оба на взводе, испепеляем друг друга взглядами. Но мне с ним, конечно, не справиться. Я первая отвожу глаза, выдыхаю устало и прохожу к окну.

– В тот день я приехала к тебе на работу, чтобы сообщить о том, что я забеременела и у нас будет ребёнок. Как дура прихорашивалась для тебя весь день, бегала из бутика в салон, из салона в другой, лишь бы порадовать тебя и вернуть наши охлаждённые отношения в прежние. Я не понимала твою раздражительность, твои резкие перемены в настроении. Мне было обидно, но я всё списывала на твою работу, на занятость. Терпела, но в день, когда узнала о беременности, решила, что пора положить холодному периоду конец. Положила тест в подарочную коробочку, намарафетилась и приехала к тебе на работу, – горько усмехаюсь, вспоминая тот день. – Приехала, зашла к тебе, а ты там … с Яной…

Слышу, как он матерится за спиной тихо. Не реагирую никак на это и продолжаю говорить:

– Я понимала, что ты меня не отпустишь, если узнаешь о ребёнке,  но после того, что вы сделали, не смогла бы жить с тобой, и тем более Яна тогда сообщила о своей беременности.

– Она солгала! Не было никакой беременности! – заявляет, будто это может его обелить.

– Я знаю.

– Знаешь? Откуда? – в голосе столько удивления.

– Она приехала туда, где я пряталась от тебя, от родителей и всего мира. К бабушке.

Оборачиваюсь и вижу, как он хмурится.

– Я тебя искал. Очень долго искал. Не сразу, конечно. Я глупо полагал, если дам тебе время, ты успокоишься, а после я снова тебя буду добиваться.

– Не смеши Воронцов. Ты правда думаешь, что такое я тебе простила бы? Ты, может быть, забыл, стоит тебе напомнить. Ты не просто изменил мне, ты изменил мне с моей сестрой, родной сестрой, – тоже выделяю последние слова, как он это сделал минутой ранее.

Глеб поджимает губы и чуть ли ни огнём дышит. Ему явно не по душе мои слова. А я продолжаю свой рассказ:

– Я была так счастлива и напугана, когда узнала, что их двое. Мне было страшно не справиться одной. У меня была сложная беременность, строго были противопоказаны стрессы и переживания, поэтому я не могла позволить ни себе, ни кому-либо другому рисковать жизнями моих малюток. Только бабушка знала о моём положении и её подруга Ольга Михайловна, которая оказалась бабушкой перспективного молодого бизнесмена Жданова Тимура. Ты знаешь финансовые возможности бабули, она не смогла бы прокормить нас всех, поэтому я попросила Тимура взять меня на работу.

Глеб недобро смотрит и буквально испепеляет меня взглядом. А после подходит и хватает за локоть. Тянет на себя и рычит мне прямо в губы:

– Дай угадаю, он стал тебе помогать, а ты его благодарить своим телом взамен?!

– Ещё раз посмеешь меня унизить и … – шиплю возмущенно.

– И что? Хочешь сказать, что между вами всё было по-любви? В тот момент, когда ты носила моих детей в животе! – звереет с каждым словом, а я просто готова разрыдаться от его грубости и унижения.

– Пошёл вон! Уходи! Я с тобой больше не хочу разговаривать. Можешь подавать на меня в суд! Делай что хочешь, только уходи! Видеть тебя больше не могу! Ты подлец, мерзавец! Ненавижу тебя, сволочь! – я начинаю кричать, вырываться из его захвата. Бью свободной рукой, но всё бесполезно. Он перехватывает меня и прижимает спиной к своей груди.

– Ч-щ-щ. Ч-щ-щ. Прости… Прости… Просто скажи, что он не прикасался к тебе.

– У нас с ним завязались отношения только три месяца назад. И ты не тот, перед кем я должна отчитываться. Не смей больше унижать меня, даже если гнев берёт верх над тобой! Не смей! И отпусти меня, не хочу твоих прикосновений. Ты предатель, ты чужой, – мои глаза наполняются слезами.

Он отпускает, я ухожу в ванную. Проревелась там ещё несколько минут, а после умылась и вышла обратно к нему…