– Домой? – с надеждой спросил Дима, когда Елизавета Максимовна открыла дверцу и не без усилий забралась на сиденье.

Устала за смену, да и ноги больные, варикоз.

Скорая стояла во дворе, на пятачке, окруженном пятиэтажками. Последний вызов оказался простым, банальное повышение давления у старушки. Доктор сделала укол, написала на листочке рекомендации, дальше старушке предстоит обратиться к участковому терапевту.

В бригаде их двое – водитель и врач, Дмитрий и Елизавета Максимовна. Бывают бригады из трех человек, но это не их случай. Захолустный городишко, маленькая больница – как раз те условия, при которых никому не пожелаешь болеть и обращаться за медицинской помощью. Но, как известно, вашего желания в данном случае никто не спрашивает.

Дмитрий и Елизавета Максимовна старались выполнять свою работу на совесть даже в условиях хронической усталости и небольшой зарплаты. Сложнее всего было, когда приходилось перевозить больного, доставлять в больницу; в этих случаях оставалось надеяться на помощь родственников или соседей. Служебная инструкция гласила, что водитель должен оставаться на своём месте и охранять аппаратуру специализированного автомобиля, а врачу надлежит обеспечивать медицинскую эвакуацию и следить за состоянием пациента во время транспортировки.

Но сейчас, к счастью, никого транспортировать не пришлось, до конца смены – сорок минут, и Дмитрий надеялся вскоре вернуться на станцию.

Однако зря, как выяснилось, рассчитывал.

Не успела Елизавета Максимовна угнездиться рядом с ним, как на ее планшет пришло сообщение о новом вызове. Планшеты им выдали пару лет назад, в дополнение к радиосвязи, это было удобно.

Доктор бросила на водителя короткий извиняющийся взгляд, словно была виновата, что им не удалось поехать домой.

– Куда едем? – вздохнул Дима.

– Васильевский переулок, дом двадцать восемь.

Водитель нахмурился.

– Это же в Промышленном?

Так назывался один из четырех районов города, считавшийся самым неблагополучным.

– Не наша вроде территория, – заметил Дмитрий. – С чего вдруг?

– Перекроили все недавно, новая разнарядка на днях была, – сказала доктор. – А, ну да. Ты же из отпуска вчера только вышел. В общем, у нас появились новые населенные пункты. Видимо, это как раз оно самое.

Дима сунул в рот подушечку жвачки и завел двигатель. Надо так надо. Васильевский так Васильевский.

– Новожилова Дарья Ивановна, тридцати пяти лет, – продолжала читать врач, – вызвали соседи. Куцая информация.

– Тупые, не могут ничего толком сообщить, – равнодушно обронил Дмитрий. – Пьяные, может. И Дарья эта, и соседи. Лишь бы везти не пришлось.

Они продолжали перебрасываться короткими рублеными фразами, не осталось сил языком ворочать. Шутка ли – целые сутки на ногах, смены-то по двадцать четыре часа. По закону теперь положены трое суток выходных, но все сотрудники, как правило, брали дополнительные смены. Причины простые, их всего две. Нехватка персонала – это раз, нехватка денег у персонала – это два.

У Елизаветы Максимовны, например, ипотека. А Дмитрий, плюс к кредитам, еще и алименты бывшей жене должен платить. В каждой семье, старой и новой, у него росло по ребенку. Так что оба крутились, подрабатывали. Он в такси, она выходила через сутки на новое дежурство.

Как шутили медики, если работать по стандартному графику, то есть нечего, а если брать подработку, то некогда. Но все давно привыкли, и Дима с Елизаветой Максимовной – тоже. Такая уж жизнь, чего жаловаться?

Машина ехала по нехотя, медленно просыпающимся улицам. Со дворов выезжали легковушки, по тротуарам брели прохожие, некоторые тащили за руку детей. Солнце еще грело вполсилы, но воздух уже был горячий: по прогнозу сегодня обещали до плюс тридцати. Жара за последние недели иссушила город, деревья выглядели пожухшими и больными, улицы – серыми от пыли, лица прохожих – недовольными, хмурыми.

– В пятницу дождь вроде обещают, – вяло сказал Дмитрий.

Доктор не ответила, и он увидел, что глаза женщины закрыты. Дремлет. Как боевая лошадь, которая может уснуть и стоя, лишь бы никто не тревожил. Ладно, пусть поспит, ехать минут пятнадцать, улицы почти пустые.

А Елизавета Максимовна тем временем не просто дремала – спала, причем крепко, даже видела сон. Жуткий кошмар. Она будто бы снова жила в крошечной комнатке в полуподвальном помещении, где они с мужем Леней и дочерью обитали, пока не удалось взять ипотеку и переехать.

Только в реальности из окна им постоянно были видны ноги прохожих, которые шли мимо дома – цокали, шаркали, подскакивали, неслись стремительно, ковыляли еле-еле, а сейчас, во сне, вместо городской улицы снаружи текла река. Черная, стремительная, ледяная. Доктор ежилась, глядя на воду, и страшно боялась, что тонкие стекла не выдержат, река прорвется внутрь, вода хлынет в комнату, и тогда они утонут.

– Не бойся, Лиза, чего уж теперь, так и эдак не выбраться, – сказал Леня, сидевший на диване, и поднял голову.

У мужа не было глаз – кто-то вырвал их, и Леня смотрел на Елизавету Максимовну кровавыми дырами.

Она дико закричала и проснулась, обливаясь потом.

– Поспали маленько? – добродушно хмыкнул Дима.

– Приснится же, – отозвалась она. – Лучше бы ты меня разбудил.

– Я и хотел. Приехали. По Промышленному едем, скоро Васильевский переулок.

Промышленный район выглядел уныло: большинство предприятий не работали, по обе стороны улицы – двухэтажные бараки. Плюс – беспорядочно торчащие тут и там ларьки, круглосуточные магазины, парикмахерские с затейливыми названиями вроде «Элегии» или «Вивиан».

Скорая проехала мимо школы и детского сада, нырнула в узенький переулок.

– Васильевский, – объявил водитель.

Скорость пришлось сбросить, машина почти ползла. Справа и слева плотно стояли дома, номера были не везде, но вот номер два, потом четыре, с другой стороны при этом сразу семь. Тринадцатый номер, восемнадцатый…

– Такое ощущение, что здесь никто не живет.

– Как ты понял? Заборы же, – рассеянно проговорила она.

Если честно, Елизавета Максимовна особо и не приглядывалась, все еще не отошла от своего сна. Перед внутренним взором стояло лицо мужа и черная вода за окном.

– Заборы покосились, того и гляди упадут. А вон в доме окна выбиты. Во дворах, смотрю, свалка, мусор. Если и живут, то не везде, – продолжал рассуждать водитель, крутя руль.

Переулок оборвался. Перед ними был пустырь, заросший травой. Чуть дальше виднелись полуразрушенные строения. Дмитрий резко затормозил, и доктора бросило вперед, а затем швырнуло назад.

– Аккуратнее, – проворчала она.

– Где двадцать восьмой-то? – возмущенно спросил водитель. – Вон двадцать четвертый, а по нечетной стороне вообще девятнадцатый!

Они переглянулись.

– Ложный вызов, что ли? Шутники!

Дальше последовало непечатное.

Кажется, Дима был прав. Жилых домов впереди точно не видно.

– Это тот переулок, ты уверен?

– Что я, слепой?

Слова про слепоту снова вызвали в памяти безглазое лицо мужа, и Елизавету Максимовну охватило дурное предчувствие.

– Уезжаем отсюда, – проговорила она.

Водитель удивленно глянул на нее. Обычно в подобных случаях Елизавета Максимовна настаивала на том, чтобы стопроцентно убедиться: по заявленному адресу нет нуждавшегося в помощи больного.

У нее и самой прошла минутная слабость. Конечно, нельзя просто так взять и уехать. Надо связаться с диспетчером.

Доктор попыталась пробудить к жизни планшет, повозила пальцем, но экран продолжал оставаться темным. Как вода во сне.

«Прекрати, что с тобой в конце концов!» – одернула она себя.

– Зарядка, может, села? – предположил Дмитрий.

– Нет, я смотрела, заряжен был полностью. Видно, сломался, – вздохнула женщина. – Попробую по радиосвязи.

Однако опять ничего не вышло: черная коробочка в ее руке молчала, не включалась, не желала работать.

– И мобильник не ловит, – констатировал Дима. – Глухая зона.

– Ладно, все. Уезжаем. Как раз и смена кончилась.

– Я тут не развернусь, подальше придется проехать, – сказал водитель, въезжая на пустырь, ища место для разворота.

Лишь бы колесо не проколоть, не застрять, пришло обоим в голову. Неизвестно, что может валяться в траве. Переулок, из которого они выбрались, остался позади, выяснилось, что пустырь довольно обширный, окруженный деревьями, справа и слева торчали развалины домов и…

– Смотри, что это? – воскликнула доктор.

Дмитрий остановил машину и посмотрел туда, куда она указывала. Возле одного из домов приткнулся полицейский автомобиль.

– Что он здесь делает? – глупо спросила Елизавета Максимовна.

– Внутри, кажется, нет никого. – Дима вытянул шею, присматриваясь.

– Надо, наверное, сходить и посмотреть, – неуверенно сказала доктор.

Обоим не хотелось делать этого, но, судя по всему, все-таки придется.

Врач и водитель вышли из машины. Снаружи было холодно. Куда делась недавняя жара, неужели погода все-таки изменится, вопреки прогнозам?

– Она тут давненько, – почему-то шепотом сказал Дима и был прав.

Колеса автомобиля вросли в землю, бока проржавели. Стекла были целые, внутри и вправду никого.

– Приехали сюда, бросили машину и ушли пешком? – озадаченно произнесла Елизавета Максимовна.

Дмитрий поскреб подбородок.

– Идиотизм какой-то. Так ведь не бывает!

Елизавета Максимовна оглянулась по сторонам. Чуть дальше на пустыре стояла еще одна машина, на сей раз пожарная. Тоже пустая, к гадалке не ходи, и тоже словно бы давно ставшая частью пейзажа. Доктор не сразу заметила ее, поскольку автомобиль почти полностью скрывал раскидистый куст сирени, а еще потому…

– Дима! – воскликнула она. – Темнеет!

Они уставились друг на друга. Сейчас около восьми утра, но, если не знать об этом, можно подумать, что солнце не так давно село, на пустырь наползает тьма. Вдобавок еще и холодно, а ведь должен быть жаркий день. Да он и был жарким, зной уже чувствовался, только вот было это за пределами пустыря!

– С меня хватит, – проговорил Дмитрий. – Пойдемте отсюда.

Доктор была с ним полностью согласна, и коллеги поспешно вернулись в свою машину. Звуки одновременно захлопнувшихся дверей прозвучали резко, как выстрелы, и ударили по ушам.

Водитель повернул ключ в замке зажигания, доктор обратила внимание, что руки его слегка подрагивают. Ничего не произошло.

– В чем дело? – нервно спросила Елизавета Максимовна.

Он пробовал так и этак, матерясь сквозь зубы, но никакого эффекта его действия не возымели. Дима в сердцах ударил по рулю.

– Приехали! Что за хрень такая!

– Насколько я понимаю, машина сломалась.

– Она вообще не реагирует ни на что!

В его голосе прозвучал страх, и то, что Дмитрий, которого Елизавета Максимовна знала много лет, видела в разных ситуациях, считала выдержанным и спокойным, не слишком, может, умным, но решительным человеком, столь явно испуган, надломило что-то внутри нее.

– Пешком пойдем, – сказала она, стараясь не подать виду, что все кругом ненормально, тревожно и неправильно, не пойми с чего началось и неизвестно чем может закончиться.

Они снова выбрались из машины и направились обратно к Васильевскому переулку. Низкие тучи цеплялись за верхушки деревьев, пустые дома смотрели угрюмо, сумерки сгущались, уже невозможно было врать себе, что происходящее – мрак, холод – им лишь мерещится. Налетел порыв ветра, и доктор почувствовала, что дрожит в своем летнем платье.

Вот и переулок. Первым до него добрался Дима. Елизавета Максимовна шла за ним следом чуть медленнее, потому что налившиеся тяжестью ноги гудели. Надо, надо заняться лечением варикоза, сколько можно игнорировать.

– Что за…

Мужчина остановился, и Елизавета Максимовна, не успев затормозить, ткнулась носом ему в спину.

– Этого не может быть, – слабым голосом произнесла она, когда увидела, на что смотрит водитель.

Переулок оканчивался тупиком.

Поперек стоял дом – дом номер двадцать восемь, откуда поступил вызов. Но его тут быть не могло, а иначе как бы они попали сюда? Его и не было еще полчаса назад!

– Мамочка, – прошептал Дмитрий, сорокалетний мужчина, дважды женатый, отец двоих детей.

Действительно, мельком подумалось Елизавете Максимовне, в самые страшные жизненные минуты все мы вспоминаем матерей и обращаемся к ним за помощью.

Елизавета Максимовна схватила коллегу за руку. Хотя бы он еще реален! Все кругом казалось дурным сном.

– Машины, – снова шепотом сказал Дима, – вы понимаете?

Он на грани истерики. Елизавета Максимовна крепко обхватила его за плечи и развернула лицом к себе.

– Всему есть объяснение! Димка, слышишь? Мы выберемся отсюда!

Старалась говорить твердо, но голос дрогнул. Впрочем, Дмитрий не заметил. Лицо его скривилось, сделалось жалобным, как у обиженного ребенка, хотя смотрел он уже более осмысленно, паника немного отступила.

– Лизавет Максимовна, – сказал он, – вы умная женщина. Образование имеете. Всего этого быть не может! Но оно есть! Машины эти – это машины экстренных служб. Полиция, пожарные. Скорой не хватало, а теперь и она есть!

Внезапно, когда Дмитрий произнес слова про машины экстренных служб, в голове доктора словно щелчок раздался. Она вспомнила.

– В прошлом году… Или в позапрошлом? Помнишь, машина пропала? Мы обсуждали это! Как сквозь землю провалился полицейский патрульный автомобиль, пропал вместе с экипажем. Так и не нашли. А кто-то сказал, это уже вторая машина пропала, пожарка еще была, будто коллекцию машинок собирают! Помнишь? – настойчиво спросила женщина, словно это было важно сейчас, в эту минуту.

Дмитрий не ответил, зато ответил другой человек.

– Все верно. Год и восемь месяцев. А пожарные уже третий год здесь.

Доктор и водитель повернули головы и увидели возле дома номер двадцать восемь пожилого полного мужчину в форме. Полицейский!

Мужчина стоял в нескольких метрах от них, не делая попытки приблизиться. Сначала Елизавета Максимовна обрадовалась: представитель закона! Разруливать сложные ситуации – его работа, он что должен придумать, обязан что-то знать! Но потом доктор подумала, если верить его словам (почему бы не поверить?), прошло столько времени, а он все еще здесь.

– Что происходит? Вы можете объяснить? – от растерянности вопрос прозвучал грубовато, словно учительница пытается приструнить расшалившегося школьника.

– Новожилова Дарья Ивановна, – вместо ответа произнес полицейский. – Нас вызвали к ней по адресу Васильевский переулок, двадцать восемь.

– Так она здесь? – спросил Дима.

– Была когда-то. Несколько лет назад. Дом давно разрушен, снесли его. И Васильевского переулка тоже нет.

– Что вы несете? Вот же он!

Полицейский усмехнулся.

– Повезло нам, получается. Никто не видит, а нам открылся! Да, открылся, и мы сюда попали, а обратно – никак.

– Глупости, – строго сказала Елизавета Максимовна и посмотрела на Диму, точно желая, чтобы он подтвердил ее слова.

– Думаете, мы не пытались? – грустно проговорил полицейский. – Выбраться-то. Но и вы попробуйте, конечно. Кто ж запретит.

– Эта самая Дарья, – подал голос Дима, – кто она такая? Все из-за нее?

– Правильный вопрос, – одобрил полицейский. – Муж ее убил. Жестоко. Тридцать восемь ударов ножом. Кости раздробил молотком. Узнал, что беременная, решил, не от него. Ревнивый больно был. И бухал. Ошибся, кстати, насчет ребенка.

– А мы при чем? – тихо спросила Елизавета Максимовна.

– Выходит, что ни при чем, – пожал плечами полицейский. – Она кричала, соседи слышали крики в запертой квартире, вызвали полицию. А те ехать не хотели, район неблагополучный, не одно, так другое, подумаешь, алкаши разборки устроили. Потом-то приехали, но поздно было. И скорую соседи вызывали, и пожарных, всем подряд звонил дедок один. Пожарные вообще не явились, скорая уже на труп выехала. Вот так, ребята. Виноваты все были, не спасли.

– А мы при чем? – снова упрямо спросила доктор.

Полицейский развернулся и вошел в подъезд.

– Не повезло, – бросил он через плечо. – Дарья мстит, заманивает сюда. Чаще, видать, не получается у нее, но иногда…

Голос полицейского растаял в темноте подъезда.

– То есть как – не повезло? Ни с того ни с сего попали в переплет? – спросил Дима.

«Леня предупреждал», – подумала Елизавета Максимовна, вспомнив кошмар, который видела на пути сюда. Или не Леня, возможно, а кто-то иной. Только она не поняла.

– Они все теперь там живут? В доме этом? – продолжал допытываться Дмитрий.

Елизавета Максимовна не стала отвечать. Да и что она могла ответить?

Пошла к подъезду, где скрылся полицейский. Внутри было очень холодно и сыро, как в подвале. Елизавета Максимовна стала подниматься по лестнице, отметив про себя, что не слышит собственных шагов. Она словно находилась в особом пространстве, которое пожирало звуки, свет и время.

Да, и время тоже, конечно.

На лестничной клетке, прямо на полу, привалившись к одной из дверей, сидел человек. Мертвец. Умер давно, очень давно, только скелет и остался. На костях болталась истлевшая полицейская форма.

Почти не удивившись, Елизавета Максимовна подумала, что это их недавний собеседник. То, что осталось от его телесной оболочки. А дух, видимо, блуждает здесь, в темноте дома номер двадцать восемь, на пустыре, возле брошенной машины.

И остальные тоже где-то тут.

И они с Дмитрием присоединятся через некоторое время.

– Интересно, теперь, когда уже и бригада скорой подъехала, Дарья успокоится? Все ведь в сборе, больше никто не пропадет? – светским тоном поинтересовалась доктор.

Голос ее звучал излишне, парадоксально спокойно, и за этим ледяным спокойствием Дима отчётливо слышал поступь подступающего безумия.

Он хотел закричать, но горло сжалось, исторгнув лишь слабый писк.

Наверху послышались голоса – точнее, далекое эхо умолкших навсегда голосов, которые все еще продолжали звучать в мертвом пространстве.

– Давайте знакомиться, – громко произнесла женщина этажом выше, а следом послышались шаги.

«Тридцать восемь ударов ножом. Кости раздробил молотком», – всплыли в памяти слова полицейского, и Дмитрий зажмурился, чтобы не видеть той, кто направлялась к ним. И вместе с тем точно зная, что ему придется взглянуть ей в глаза, и смотреть нужно будет до самой смерти.