Прошла почти неделя моего пребывания на новом месте, и могу с уверенностью сказать, что я неплохо здесь освоился и даже устроился. С каждым днем я все больше и больше вникаю в тонкости армейской жизни и быта, а также учусь грамотно взаимодействовать как с сослуживцами, так с контрактниками и офицерами.

Обстановка в части в корне отличается от того, как было все устроено на КМБ. Если там следили за каждым нашим шагом и чуть ли сопли не подтирали, то здесь все иначе. По большому счету то, как ты будешь тут жить и служить, зависит только от тебя и твоих способностей, как умственных, так и физических. Для того, чтобы просто без проблем дождаться дембеля и спокойно уволиться, нужно лишь усердно выполнять поставленные задачи и приказы, так сказать, не выделяясь из общей массы, ну и, разумеется, стараться не косячить. А если же хочешь лычки на погоны, то тут уже нужно начинать думать головой и периодически показывать свою пользу и, разумеется, налаживать отношения с офицерским составом. Нет, вовсе не быть подхалимом и «вылизывать им задницы», просто нужно быть на хорошем счету.

Но главное – это соблюдать правила, они хоть и специфичны, но весьма просты.

Первое правило: нужно осознать и принять как данность то, что ты боец срочной службы, а значит, самое низшее звено в пищевой цепочке армейской машины, и качать свои права не стоит, вроде запросов "мне положено это, положено то", и уж тем более заикаться про устав. Все эти слова потом обернутся против тебя.

Второе правило: ты априори не прав, даже если ты прав, то ты все равно не прав. Тут, как говорится, начальству виднее. Доказывать свое мнение с пеной у рта выйдет себе дороже. Сказали копать тут – копай и не выделывайся. Иногда, конечно, полезно проявить здравую инициативу, но главное – учти то, что она может тебя настигнуть и хорошенько поиметь, как инициатора.

Третье правило: не считай себя самым умным и хитрым, ведь на каждую хитрую жопу найдется свой болт с резьбой. Через местный контингент прошло уже столько бойцов, что их уже тяжело чем-то удивить. Плюс ко всему сержанты и прапорщики сами тянули срочку, а офицеры, можно сказать, также пять лет втюхали в казарме, поэтому сами знают все уловки, хитрости и отмазки. Вероятность того, что ты изобретешь что-то новое, чего до тебя никто не делал, практически равна нулю. Так что, если уже где-то влип и накосячил, будь мужиком, признайся, пока вся рота не пострадала из-за тебя.

Главное армейское правило: в армии можно все, но только без палева. Это чистейшая правда, на нас наложена масса запретов и ограничений. Но если у тебя есть голова на плечах и ты знаешь, как можно что-то сделать и никто об этом не узнает, то почему бы и нет. Но тут главное не забывать про третье правило.

Еще я заметил очень плохую тенденцию, а именно, почти каждый день из нашего батальона увольняются люди, но шума и суеты в казарме становится все больше. А еще начались стычки между дембелями и дедами, а вечерами начинался абсолютный хаос. Мне это было не совсем понятно, почему так получается, но Никита доходчиво все объяснил. Если ты хороший боец и достойно тянешь срочную службу, то перед дембелем тебе может достаться счастливый билет. Командиры рот предлагают хорошим солдатам «дембельский аккорд». По сути, это какое-то задание, точнее, перечень работ, которые ты должен сделать, например, сделать где-то ремонт или починить машину, или построить что-то, причем сделать нужно хорошо и самостоятельно. Я же возмутился, чего же тут счастливого? Просто лишних хлопот на голову падает. Но, как оказалось, вся суть в том, что тебе будет за эти работы, так-то бы бесплатная рабочая сила, и за выполнение тех или иных работ нам даже спасибо говорить не нужно. Но вот за аккорд тебе в благодарность может прилететь два вида поощрений, а иногда все два сразу. Первое – это, конечно же, звание, ну кто не хочет себе лычки на погоны? Ведь плох тот солдат, что не мечтает стать генералом. А второе поощрение – это возможность уехать домой раньше срока, не на много, конечно, от одного дня до десяти. И если кому-то на гражданке это покажется смешным, то тут за забором я бы и лишнего часа не провел. Так что дембельский аккорд – это правда счастливый билет.

А теперь возвращаемся к казарменному балагану, аккорды дают не всем, а избранным бойцам. Они все уходят, а последними остаются самые неуправляемые, самые бестолковые и недалекие, которых держали в узде их же товарищи. Но теперь они уволились, и эти бездари дорвались хоть и до маленькой и не на долгий срок, но власти и пытаются отыграться на моих дедах за всю боль.

Сегодня была суббота, и день не задался с самого утра, командовал всеми бойцами рядовой Авакян. Поскольку Макс вчера уволился и ушел в запас. Авакян тот еще прохиндей, раньше я его не видел и не слышал, а сейчас ходит важный и докапывается до каждой мелочи. Ему 26 лет, он низкого роста, очень коренастый, этакий квадратик в берцах, но главное, что его выделяет среди всех, так это его густая растительность на груди и спине. Он словно в свитере ходит, а когда надевает майку, его заросли смешно торчат из-под нее. Мои деды прозвали его Йети.

Я, разумеется, при первой возможности хотел улизнуть в штаб, сославшись на дела, но увы, не прокатило. Ведь сегодня ПХД, и вместо зарядки нужно идти и вытрясать одеяла. Как бы я не хотел участвовать в данной активности, но поделать с этим ничего было нельзя. Как итог, стоим мы вшестером на стадионе и трясем одеяла за всю казарму. А остальные сидят на брусьях, облепив их, словно воробьи, и хихикают, покуривая сигареты.

После вытряски последовала сдача белья и заправка кроватей. Тут я, как обычно, соблюдал условия того, что чужую постель заправлять не буду. Но меня никто уже об этом и не просил, свободных кроватей в казарме теперь много, а одеяла мы собирали со всех, так что пришлось заправлять ничейные.

После завтрака выдалась небольшая передышка, а после начался развод. Старшим в части был командир роты и парочка контрактников, они быстро озадачили людей по территории для наведения порядка, а сами разошлись по своим делам. Отправили кого куда, кто будет плац мести, кто в парк пойдет бордюры красить, а кто в казарму полы намывать.

Меня же хотел выдернуть Никита себе в помощь, так как в штабе ПХД никто не отменял, но Авакян возразил ему, что я пойду в штаб только после того, как ПХД в казарме будет наведено. Никита, ничего не возразив, просто проглотил его слова и, сказав мне, что ждет в штабе, ушел восвояси.

Никита, по сути, не сильно отличается от того же Миронова. Умный парень, но слабохарактерный, не может он дать кому-то отпор или ввязаться в драку. Ему легче промолчать и потерпеть, и если бы не его должность в штабе, летал бы он, как сраный веник, до самого дембеля. Но ему повезло попасть в штаб и стать полезным, именно поэтому его никто не трогал.

ПХД в казарме прошло куда быстрее и проще, чем на курсе молодого бойца. Не нужно было всей этой пены, словно на вечеринке в ночном клубе. Просто все тщательно промыли мыльной водой, а потом чистой, чтобы не было разводов, протерли пыль и батареи. Бобков же отвечал за туалет и умывальник и в одну каску навел там «Весну». Разумеется, ни один дембель и пальца об палец не ударил, как и большая часть моих дедов.

После казармы меня ждало ПХД уже в штабе. Никита, разумеется, тоже ничего делать не собирался, и я работал один. Если изначально я даже начинал злиться, то подумал о том, что от этого парня многое зависит. В его силах сделать так, чтобы меня не оставили в штабе, а я вроде бы как тут уже обжиться успел. Так что пришлось проглотить и, стиснув зубы, все делать самому.

После обеда, когда со всеми делами было покончено, мы отправились в баню. Тут я уже ложных иллюзий не питал, так как знал, что горячая парная меня явно не ждет. Баня была куда хуже, чем в предыдущей части, небольшой холл с лавками и вешалками, в котором было несколько дверей с окошками. В одно окно мы выкидывали грязные портянки, во второе трусы и майки, а в третье свои вафельные и ножные полотенца. Банщик выставил около своей коморки стопки с чистым бельем, и словно чайки на рыбу на нее накинулись дембеля, чтобы выбрать себе чего получше.

Я понял, почему они так сделали. Я выбирал себе трусы между рваными, словно их кто-то долго жевал и выплюнул, и огромными парашютами, что были размеров на пять больше, чем нужно. С портянками было попроще, так как они все худо-бедно были одинаковыми, а с майками проблема была, как и с трусами. Банщик же мне намекнул, что за пачку сигарет подберет мне все в лучшем качестве и по размеру. Но такой роскошью я не обладал, так что взял все больше, майку все равно под кителем не видно, на трусах резинку подтяну, чтобы не спадали, а так буду щеголять по казарме, словно в шортах.

Помывочная была тоже не лучше, четыре душевых кабинки, из которых смесители работали только в одной, и, разумеется, около нее уже терлись дембеля. Остальные же пользовались оцинкованными тазами и кранами, торчащими из стены.

Баня для меня тоже не закончилась нормально, Авакян оставил меня на наведение порядка. Нужно было протереть пол, так как мы сильно натоптали, и помочь банщику собрать белье. Ну как помочь, сделать все за него. Работа не пыльная, и характер показывать было бы глупо. На вопрос, почему именно я должен был этим заниматься, я и так знал ответ, так что, согласно кивнув, сказал: «Есть!» – и принялся за работу.

Время до ужина пролетело быстро, там поработал, тут покурил, с тем поболтал о том, о сем, и вот уже идем из столовой. Все прям как в стишке: «Масло съели, день прошел, ну и на хрен он пошел!»

После ужина нас построил командир роты, он же сегодня еще был и ответственным офицером. Он был в помощь дежурному по части, чтобы никто из нас ничего не учудил. Наш капитан был суровым мужиком, и все его боялись как огня. Его отличительная черта – то, что его слово – кремень, как скажет, так и будет, хоть в лепешку расшибется, но сделает.

Так он, например, пообещал нашей сладкой парочке, что напилась на КПП, что если они еще раз залетят с алкоголем, то лично их посадит. Парни вроде прониклись и сейчас залетели на орбиту дневальными по роте на целый месяц. Ротный же, шагая перед строем, окинул нас взглядом и, набрав воздуха в грудь, произнес:

– Значит так! Сейчас свободное время до отбоя! И чтобы без мордобоя или еще каких косяков! Если хоть одно замечание сделаю, качаться будем до утра понедельника! Все ясно? – прорычал он.

– ТАК ТОЧНО, ТОВАРИЩ КАПИТАН! – прокричали мы, срывая глотки.

– Разойдись! – скомандовал ротный, и мы разбрелись кто куда.

Сегодня мне выдали телефон, и я сразу позвонил отцу. Батя, как обычно, был рад меня слышать и болтал со мной заплетающимся языком. Они там в деревне собрались большой компанией и сейчас жарят мясо, попивая холодное пивко. Сказать, что мне в этот момент было завидно, – это ничего не сказать, вспоминая то, что я только что поел, а есть уже опять хочется. Конструктивного диалога с батей не вышло, так как на фоне его засыпали вопросами, все передавали мне привет, и играла музыка.

Затем я, разумеется, набрал Маринке, но тут тоже засада, она просто не ответила. Сделав несколько звонков с интервалом в минуту, я понял, что это бесполезная затея. Тогда я набрал своим корешам, которые, как оказалось, все тоже сейчас тусуются в деревне, на дискотеке. Все как один пьяные и довольные, аж слышать тошно. Но, воспользовавшись моментом, все же попытался узнать у них, не видели ли они мою зазнобу, а то что-то дозвониться не могу. Может, она тоже в клубе пляшет сейчас и не слышит звонка. Но увы, с их слов, ее в деревне нет, и вообще, как только я в армию ушел, она почти не приезжает, так, пару раз одним днем была, к родителям заскакивала и уезжала обратно в город.

Настроение опять подпортилось, чувствую я, что подкинет мне Маринка свинью, но все же пытаюсь себя успокоить, может, горячусь просто. Звонить было больше некому, так что я присоединился к просмотру фильма, делать все равно было больше нечего. Развлечений в армии не шибко-то и много: тренажерный кубрик, телевизор, но не всегда, телефон с интернетом, но мне пока по сроку службы не положено, и, собственно, все.

Вечером же, после команды «Отбой», у Авакяна было хорошее настроение, и он решил поразвлекаться. Выключать свет в кубриках выпало на мою честь, но подойти и клацнуть по клавише, разумеется, нельзя, мы же в армии. Так что я в своих трусах-парашютах, что были больше похожи на шорты, и в резиновых тапочках строевым шагом подходил к каждому выключателю и громко обращался к нему:

– Товарищ выключатель! Разрешите вас выключить!

– Разрешаю! – отвечал за него Авакян.

Я клацал по клавише, и так двенадцать раз, по три выключателя на каждый кубрик. На самом деле, мне даже самому это было смешно, ведь это настолько тупо, что даже забавно. Но на этом вечер не закончился, когда все улеглись по кроватям, Авакян дал команду «По машинам», и мы все должны были синхронно хлопнуть дверцами наших тумбочек. Это, конечно, тоже было тупо, но так же забавно. Далее была команда «Йогурты», на это мы в один голос должны были ответить «Мммм, Данон», все как в рекламе. Еще была команда «Духи-мухи», и, услышав ее, мы начинали жужжать. Под «Мы» я подразумеваю себя и моих дедов, дембеля же просто ржали с этого как кони. Когда наш новый вождь наигрался, я наконец-то смог уснуть. День сегодня выдался очень активным, а вечернее развлечение отвлекло от хлопот и даже подняло настроение.

Но поспать сегодня все же было не суждено. Сплю я, значит, и вижу во сне, как беру в руки два шампура сочного зажаренного мяса, снимаю его прямо на лаваш, затем беру кусочек, с которого аж сок течет, макаю в соус, и вот уже подношу ко рту, как вдруг получаю по лицу мощный удар подушкой по лицу. От неожиданности я вскочил на ноги и уже был готов бить в морду, как увидел перед собой Бобкова в трусах, тапках, майке, а еще бронежилете и стальной каске.

– Бобков, у тебя что, крыша протекла? – возмущенно спросил я.

– Нет, храпеть меньше будешь. – улыбнувшись, сказал он, снимая с себя каску и броник. – Иди к дежурке, тебе все объяснят. – ехидно добавил он, протянув мне снарягу, а после забрал подушку и пошел к своей кровати.

Ничего не понимая, я подошел к дежурке, где за столом сидел ротный с дежурным по части и пил кофе, что-то смотря по ноутбуку. Я встал перед ними, привлекая к себе внимание.

– Ну и что ты встал как столб? – нахмурившись, спросил у меня капитан.

– Сказали к вам подойти. – ответил я.

– Ты что, якорь! Ты в армии или где? – повысив тон, зашипел ротный.

И тут до меня дошло. Я вытянулся по стойке смирно, сжимая в руках снаряжение, и негромко, но четко отрапортовал:

– Товарищ капитан, рядовой Семенов по вашему приказанию прибыл!

– То-то же! – улыбнулся ротный. – В общем так, Семенов, теперь ты не рядовой Семенов, а грозный и свирепый охотник на тигров! Одеваешь броню и идешь искать тигра, не забудь вооружиться подушкой. Как найдешь тигра, глуши его со всех сил! Смотри, я по камерам все вижу, если слабо ударишь, то не зачет, будешь искать нового. Так вот, как только найдешь тигра и оглушишь, то передашь ему свою снарягу и отправишь ко мне. Вопросы есть? – язвительно объяснил он мне.

– Задача ясна, разрешите выполнять? – уточнил я.

– Выполняйте, товарищ солдат! То есть охотник на тигров. – хохотнув, ответил он, и я отправился на боевое задание.

Задачка та еще, кого мне глушить-то? Вроде никто не храпит, а если дембель храпака даст? Мне его глушить? Ага, как же, потом меня в каптерке опять глушить будут. Но идея возникла сама собой, зачем мне искать тигра, когда я могу назначить его самостоятельно, сейчас оглушу Миронова, и пусть ходит охотится хоть до утра.

Миронов спал в дальнем кубрике, рядом с дембелем Старчуком, тоже такой тихий, смугленький паренек, что постоянно обитает в автопарке. Походив немного взад-вперед, я направился к нужному ряду кроватей, главное не перепутать, а то последствия будут не очень хорошими.

Осторожно шагая по скрипящему полу, я крался к своей жертве, и когда уже подошел почти вплотную, то вдруг услышал, как что-то капает на пол позади меня. Обернувшись, я посмотрел на Старчука, что выглядел каким-то бледным на вид. Но что капает? Обоссался, что ли? Но, опустив взгляд на пол, я увидел торчащие пальцы руки из-под одеяла, и по ним на пол капали бордовые капли крови, что уже сделали лужу на полу, на которую я, кстати, наступил.

– Старчук! – крикнул я, толкнув парня, но тот не отреагировал. Тогда я сдернул с него одеяло и увидел, что обе его руки изрезаны чем-то острым, и из них ручьями течёт кровь. – Итить твою мать! – выкрикнул я во всю глотку и рванул к дежурке. При этом из-за резкого старта я поскользнулся на крови и упал, ударившись лбом об табуретку, и если бы не каска, рассек бы его на хрен.

– Старчук вскрылся! – закричал я, залетев в дежурку, ошарашив своим заявлением как ротного, так и дежурного по части.