По истечении отведенного нам времени мы бегом отправились обратно в казарму. По пути я все гадал, что ожидает нас дальше. А дальше началось увлекательное занятие на тему кройки и шитья, нас начали учить подшиваться.

По большому счету, ничего сложного, всем оторвали по ровному куску подшивы.

Подшива (8) – это обычный белый материал, из которого делают наволочки или простыни. Мы же, сложив ее незамысловатым прямоугольником в два слоя, должны пришивать ее к воротнику формы, тем самым сложенная подшива превращается в подворотничок.

У многих, как, собственно, и у доброй половины нашей компании, наверное, возникает вопрос. А зачем это вообще нужно? Ответ оказался весьма простым и логичным, и нет, это не для того, чтобы мы задолбались. Так как мы все же в армии, и каждый день нас будут ждать такие интересные занятия, как строевая подготовка, пробежки, отжимания и еще много-много всего увлекательного, что заставит хорошенько пропотеть. А мы все же в армии, а не дома, это значит, что взять свою форму и закинуть ее в стиральную машинку физически не можем по двум причинам: первая – у нас нет этой машинки, а вторая – у нас нет другой формы, которую мы бы могли носить вместо нее, пока сохнет основная. И поэтому когда-то давно военные изобрели подшиву, которая легко меняется, а значит, воротник, который плотно прилегает к шее, всегда будет чистым и не натрет ее до кровавых мозолей, из-за которых боец может выйти из строя, а то и заразу какую-то подхватить.

Как правильно складывать и пришивать объяснили, а дальше осталось просто повторить. Прямоугольную полосочку нужно было приложить к воротнику таким образом, чтобы она на спичечную головку выглядывала из-за ворота. По верху нужно пришить ее на двенадцать равномерных стежков, по бокам на два и шесть снизу. Казалось бы, все просто, я же парень деревенский, простой, иголку в руках держу не в первый раз, только свои носки столько раз штопал, что и не счесть. А тут просто тряпочку пришить, ее, кстати, нужно менять каждый день, на это нам, разумеется, будут выделять определенное время.

Когда раздали подшиву, мы столкнулись с первой проблемой: материал нужно не только аккуратно сложить, но еще и разгладить. В данный момент мы толпой стояли в бытовой комнате, которая была предназначена как раз для подобных мероприятий, еще в ней же была парикмахерская, но к этому мы вернемся позже. Нас было восемьдесят человек, а утюгов всего два, что не способствовало быстрому выполнению данного задания. Но зато, пока мы с Саней стояли в очереди, у нас было время посмотреть, как подшиваются другие, дабы не допустить подобных ошибок. Кто-то криво прикладывал подшиву, и она была, соответственно, очень плохо пришита, кто-то вделал слишком длинную нитку в иглу, и она запутывалась, и многое другое.

Дождавшись очереди, я разгладил свою подшиву, а затем сразу прошелся утюгом и по воротнику кителя, чтобы он был более ровным, а границы ворота – более четкими. Затем я сел за свободный стол и, разложив китель, начал пришивать подворотничок. Ничего сложного не было, мысленно я разделил ткань на равные части, чтобы стежки выглядели ровными и аккуратными, а как только закончил, показал свой результат сержанту, так как выход из этого душного помещения был только после демонстрации своей работы. Редко у кого-то получалось пришить ее с первого раза, так что, ребята показывали свое творение Мальцеву, тот указывал на косяки, с хрустом отрывал подшиву и отправлял бедолагу все переделывать. Мы же с Саней, словно бравые солдаты, отчитались и вышли на свободу из душного помещения. На самом деле мы слегка спешили, а все потому, что сержант разрешил перекуры каждые последние пятнадцать минут каждого часа. И разумеется, тех, кто еще не подшился, этого не касалось. Мы вышли как раз в момент, когда всех желающих собирал в одном месте рядовой Коваль. Ровно минута в минуту он подошел к Мальцеву и доложил, что все желающие на перекур построены, а Мальцев разрешил ему отправляться.

Желающих покурить было всего десять человек, три из которых даже и не курили вовсе, они просто вышли вместе с нами за компанию, чтобы хоть на секунду не слышать ругательства Мальцева и прочий казарменный фон. На улице светило яркое солнце, что пробивалось через кроны тополей, которые вот-вот распустят свои молодые зеленые листья. Теплый ветер приятно согревал своим теплом, отвлекая от армейских мыслей. У нас было целых пятнадцать минут, так что мы спокойно, вразвалочку, зашли в курилку и уселись на деревянных лавках, сейчас места для всех хватало впрок.

– Если что, я Вадим. – представился Коваль.

Мы представились ему в ответ и обменялись рукопожатиями, так же поступили и с остальными парнями.

– Парни, а вы вообще откуда? – обратился к нам с Саней Вадим.

– Из Сибири. – ответил я.

– Вадим, а ты с кадетского сюда попал? – уточнил Саня.

– Нет, с чего ты взял? – отмахнулся Вадим.

– Ну ты весь больно подкованный, все знаешь, быстро соображаешь, как будто давно в этой каше варишься. – высказал соображения Саня.

– Да и вы, я смотрю, не дураки, кроме вас двоих из вашей команды еще никто не подшился. – улыбнувшись сказал Вадим, – А вообще у меня отец военный, я с ним постоянно в часть в детстве мотался, ну и насмотрелся, плюс мы в военном городке жили, а там всюду срочники ходят. – пояснил парень.

Далее мы поспрашивали парней о том, что тут да как устроено. Но ничего полезного они рассказать не смогли, все дело в том, что они тут хоть и четвертый день, но жили они все это время в рассосе, ожидая нас. Поскольку командир нашей роты не видел смысла объяснять все по несколько раз. Нам еще повезло, что сегодня воскресенье и у всех офицеров с контрактниками сегодня выходной. Но с завтрашнего дня за нас возьмутся по полной, будут гонять до седьмого пота, чтобы мы переключились с гражданки и полностью прониклись армейским духом, так сказать. И чем быстрее и лучше мы будем впитывать информацию, тем полезнее будет для нас.

Вернувшись с перекура, мы застали картину того, как наш прапор во всю глотку орал в бытовой комнате. Он называл всех криворукими обезьянами и жуками-само#бами, так как те никак не могут выполнить самую простую работу. Мы в свою очередь, дабы не нарваться на разъяренного старшину, по-быстрому проскочили в кубрик и сели на табуретки, что стояли напротив каждой кровати.

Старшина (9) в армии – это не только звание, но и должность. Старшины – те люди, которые отвечают за обеспечение солдат такими вещами, как форма, подшива и прочее, также они отвечают за казарму, в которой солдаты живут. В общем, полностью за весь быт солдата и его внешний вид. Это нам уже пояснил Саня, так как его отец в свое время был старшиной, и еще он добавил, что это самая неблагодарная должность.

Пока вся рота смогла подшиться, мы успели еще два раза сходить на перекур, разумеется, с каждым разом нас становилось все больше и больше. После очередного перекура Мальцев усадил всех в ленинскую комнату.

Ленинская комната (10) – такое помещение, где для солдат проводят различные инструктажи, доводят информацию, также здесь стоял телевизор, который разрешено было смотреть, но нельзя было включать. А в свободное время тут можно было писать письма. Выглядело это помещение как обычный школьный класс, разве что вместо портретов ученых висели портреты президента, министра обороны и различных полководцев. Висели плакаты, на которых красивыми буквами были написаны слова гимна Российской Федерации и слова военной присяги, которые нам предстоит заучить наизусть.

До самого обеда без перекуров Мальцев проводил с нами занятие по армейской дисциплине, правилам обращения друг к другу. Что нам разрешено делать, а чего нельзя. Разумеется, разрешено нам только слушаться командиров и исполнять их приказы, а нельзя нам все остальное, даже хотеть домой и скучать по близким, это был такой юмор, если что.

Обед прошел без происшествий, наученные горьким опытом и оставшиеся без завтрака, все молча сидели за столами. На обед сегодня был куриный суп с лапшой, и мне, как оказалось, крупно повезло, в нем плавали три макаронины, два кусочка картошки и кусок куриной кожи размером с рублевую монету. Например, рядом сидящему Сане досталась только одна макаронина и кусочек картошки. На вкус все это было ужасно. Вторым блюдом выступала перловка с мясом, как вы угадали, нас тут кормят исключительно деликатесами, и мясо белого медведя самый частый гость. Перловка была словно резиновая, но есть что-то было нужно, так что жевали молча с кислыми минами и запивали кисленьким, несладким компотом. Главное разочарование дня – сливочное масло в обед не дают. Так что разочарованный и все еще голодный я вместе со всеми вышел на улицу. И, как сказал мне Мальцев, быстро въ#бался в строй!

Пятиминутный перекур, а затем опять в казарму и опять в ленинскую комнату. Сейчас Мальцев начал объяснять нам, что такое наряд. А вот это было на самом деле интересно.

Наряд (10) – суточное дежурство, в которые ходят вообще все военные, ну, по крайней мере в этой части. Наряды бывают разными, но нас касаются только два: первый – это Дневальный по роте, и второй – Дежурный по роте. Если вкратце, то быть дневальным – это самый тяжелый и геморройный наряд из всех. По сути, ты и еще два счастливчика сутки работаете будильником и уборщиками и постоянно стоите на тумбочке дневального.

Тумбочка дневального (11) – местечко напротив входной двери, рядом с телефоном, там двадцать четыре на семь стоит человек, который покидает ее только в двух случаях: первый – он открывает дверь, второй – во время смены. Если кто-то из командиров увидит, что она пустая, то пострадает весь наряд. В остальном вся троица сутки по очереди стоит на тумбе, крича во всю глотку, подает команды и следит за чистотой в казарме, плюс выполняют различные поручения командиров.

Далее – дежурный по роте, это человек, который является старшим над дневальными, за каждый косяк которых он отвечает перед старшиной. Он также все время находится около тумбочки, но не стоит на ней, в отличие от дневальных, он спокойно передвигается по казарме и раздает указания своему наряду. За каждую провинность с наряда можно слететь, это значит, что вместо тебя дежурство принимают те, кто должен был заступить после вас. А вы, соответственно, заступаете вместо них. Крайне неприятная штука – слететь с наряда за час до смены и потом заступить по новой. Есть в нарядах и плюсы, вы не привлекаетесь ни к каким занятиям, которыми сейчас занимается рота, в столовую ходите отдельно. Но есть и минусы, помимо всего прочего, спите вы всего четыре часа в сутки, и этого маловато.

После того, как нам рассказали об этом, раздали листочки А4, на которых были распечатаны обязанности дневального и дежурного, и мы должны были их заучить наизусть. Это ни разу не стишок, рифмы нет, много новых терминов, и вообще не совсем понятно, о чем идет речь, но есть слово "надо", так что комната наполнилась бубнежом, и люди начали впитывать новые знания.

Спустя десять минут попыток вдолбить себе в голову этот сложный текст, я понял, что появилось кое-что, чего я хочу еще сильнее, чем есть, а именно спать. Веки словно свинцом налились и закрывались сами собой. Осмотревшись по сторонам, я понял, что не единственный, кто страдает от этого, почти вся рота сейчас сидит и клюет носом. Мальцев же молча наблюдал за нами, с трудом сдерживая ехидную улыбочку на своем лице. Чувствуя неладное, я начал стараться изо всех сил противостоять сонным позывам. Саня, что сидел рядом со мной, делал то же самое, еще и пытался шутить при этом.

– У солдата сонная артерия в заднице – где сел, там и уснул, – пошутил он, чем вызвал мою улыбку.

– Ага, еще хороший солдат, когда не ест, всегда спит. – ответил я всплывшую у меня в голове шутку про армию.

– Ну еще бы, а вдруг война, а я уставший. – улыбнувшись ответил Саня.

Время шло, и многие, не стесняясь, уже во всю щемили прямо на столах.

Щемить (12) или топить массу (13) – это значит спать в неположенное время в неположенном месте, кстати, кровать с момента подъема и до момента отбоя также является неположенным местом.

– Всем встать. – специально вполголоса подал команду Мальцев.

Разумеется, все, кто сейчас не видел сны, поднялись на ноги, а спящие так и продолжили пускать слюни на парты.

– Воины, это залет! – громко выкрикнул Мальцев, от чего проснулись наши спящие красавицы и с помятыми лицами встали вслед за нами.

Думаю, смысл слова «залет» понятен всем и не нуждается в объяснении. Мальцев построил нас на центральном проходе и начал прогонять из нас сон. У него для этого был отличный способ, который бодрил лучше, чем кофе по утрам.

Мы дружно приняли положение «упор лежа» и начали отжиматься под его счет. На раз мы опускались вниз, на два поднимались вверх, а на полтора зависали где-то посередине. Ничего сложного в этом не было, но это мне, я вроде как занимался легкой атлетикой, и подобные упражнения казались простыми. Но я – это я, однако, среди нас было немало крупных ребят, что и раза на турнике не могли подтянуться. Так что народ начал страдать, а затем и выступать.

– Товарищ сержант, разрешите обратиться из упора лежа! Рядовой Леменчук. – выкрикнул кто-то в дальнем конце строя.

– Разрешаю. – ответил довольный Мальцев.

– Какого хрена мы должны отжиматься за тех, кто спал? Мы ведь держались и учили, в чем наша вина?! – злобно выкрикнул парень.

– Хороший вопрос. – ответил сержант.

В этот момент в дверь постучали, и дневальный быстро подбежал к ней и открыл засов. В казарму вошел старшина, сразу окинул взглядом происходящее. Многие решили, что вот он пришел, их спаситель, но, увы, он лишь кивнул Мальцеву и молча ушел в канцелярию.

– Встать! – подал команду наш мучитель.

Все, разумеется, сразу подскочили на ноги, а многие вздохнули с облегчением.

– Отвечаю на ваш вопрос, товарищ Леменчук! Вы тут все единое целое, один организм, две половинки одной задницы, в которую вы сейчас попали. Так что у вас тут как у мушкетеров: один за всех и все за одного! А для того, чтобы вы усвоили этот урок, я покажу вам замечательное упражнение, которое вас сблизит.

Упражнение называлось «братская любовь» (14) – по сути ничего сложного, мы все положили руки друг другу на плечи и по команде начали приседать. Нам нужно было сделать всего пятнадцать приседаний, но при условии, что все будет сделано синхронно и без волны. Но когда вас в строю почти восемьдесят человек, это сделать очень сложно. Но и это еще не все, как я уже говорил, физически все развиты по-разному, и после тридцатой попытки ноги у многих уже стали подкашиваться, парни начали опираться на соседа, усложняя ему тем самым и без того тяжелую участь. Рядом со мной стоял парень моего роста, только весом под сто килограмм, и вот он начал заваливаться на меня всей своей тушей. Спустя еще несколько приседаний ноги задрожали и у меня, а еще и спина ко всему прочему.

Как итог, синхронно мы не сделали ни разу, а еще все начали ругаться друг на друга, мол, приседай сам, не заваливайся на меня, и все в таком духе.

За нашу провинность мы не курили до самого ужина, а продолжали учить устав, а потом нас построил сержант и увел на очередную трапезу. Есть хотелось неимоверно, но ужин был опять не очень, постный, слипшийся рис и кусок непрожаренного минтая. Неполная кружка несладкого, мутного, едва отдающего заваркой чая, два кусочка хлеба и шайба масла. Голод не тетка, так что я съел все, еда комом упала на дно желудка, а я все еще хотел есть, но добавки тут не дают.

После ужина сержант сжалился и отпустил нас покурить, а потом мы отправились в казарму. Вечерней прогулки сегодня у нас не будет, так что до отбоя дали время для занятий личными делами. Написать близким, привести форму в порядок или чем еще.