Начался он не радостно. Накануне я так старательно подшивал шеврон, что умудрился наколоть иглой средний палец, и конечно же, не обратил на это никакого внимания. А к утру он дал о себе знать – стал ныть. При построении и записи жалоб на здоровье, я промолчал, так как такие травмы на гражданке обычно проходили не начавшись, и я не придал этому никакого значения. «Само заживет», – беспечно подумал я.

На третий день, когда фаланга пальца уже обрела внушительные размеры, синюшный цвет и при этом внутри еще что-то бесконечно дергалось, я понял, что надо бы – обратиться к врачам и задавить эту проблему в зародыше. Пока не лишился пальца напрочь, а то может, и всей руки. Тем более что никаких подручных средств для борьбы с этим нарывом у меня не было. А нам доходчиво объяснили, что для всех таких случаев существует медсанчасть.

Я, как и положено по Уставу, обратился с проблемой к сержанту, он направил меня к дневальному, который и занес меня в журнал чахлых, страдающих и косящих. После очередного построения, получив вдогонку обидное «тупильник», нас, то есть всех болезных, строем повели в медсанчасть. Своего часа я ждал не долго – минут 10, после чего и был приглашен улыбчивым медбратом на прием.

Офицеров и прапорщиков по причине выходного дня не было, поэтому прием вели четверо санитаров. По ширине и высоте подшивки их подворотничков, недопустимой для рядовых первого года службы я понял, что эти ребята точно не первого года службы. С большой настойчивостью эскулапов я для чего-то был усажен в стоматологическое кресло. Мне, конечно, было непонятно, какая может быть связь между больным пальцем и зубами, но с первого дня службы уразумев как аксиому, что приказы старших по званию не обсуждаются, и, не придав этой странности значения, спокойно сел. А зря.

Все четверо санитаров тут же радостно принялись «лечить» меня. Двое зажали мои руки к подлокотникам кресла, чтобы я не дергался, а остальные принялись наматывать мне на голову бинт. Я, честно, был в ступоре от такого приема. После этого они помазали мне палец и не только зеленкой, поржали от души, и отпустили восвояси, предупредив, чтобы завтра обязательно явился на перевязку головы. Хорошо, что на следующий день в медсанчасти уже был врач, и дальнейшее лечение прошло более квалифицированно.