В 7 часов 40 минут командиру 9-го танкового корпуса генерал-майору Бахарову был направлен приказ командарма-3 Горбатова: «Противник отходит. Создалась самая благоприятная обстановка для использования 9-го тк. К 6:00 26.6.44 все соединения 35-го ск на зап. берегу р. Добрица, а левый фланг 41-го ск на р. Довысна у Надейковичи.
Нет сведений, где вы и что делаете. Немедленно начать выполнять поставленную вам задачу по выходу в район Старцы.
Донесите, где ваши передовые и главные силы.
Доносите о ваших действиях каждый час.
Донесите, где находитесь лично вы»[629].
Введенный в прорыв на северном участке 9-й танковый корпус к 17:00 вышел в район Старцев, перехватив шоссе Могилев – Бобруйск. Местная жительница вспоминала, что «утром советский самолет разбросал над городом листовки, в которых указывалось, чтобы мы выходили в поле и расстилали что-нибудь белое, чтобы они нас не бомбили. Немцы эти листовки тоже прочитали и город оцепили. А после первой бомбардировки и немцы все поубегали, вот тогда мы уехали в поле. Затем пришли танки, за ними пехота, но у нас они не остановились, пошли дальше на Бобруйск»[630].
К 19 часам передовые части корпуса вышли к Титовке, уничтожив гарнизон моста и перехватив одну из отходивших колонн 20-й танковой дивизии.
Ударная группировка войск 48-й и 3-й армий продолжала теснить противника, оборона которого фактически рассыпалась. Основными силами 3-я армия двигалась по кратчайшему расстоянию к Титовке. Часть стоящих перед войсками армии немецких войск отходила на север и далее двигалась по восточному берегу р. Березина. Другая часть продолжала отходить в район южнее Титовки. К вечеру эти части окажутся в полуокружении.
С юга, из района Березины, начали наступление части 53-го стрелкового корпуса 48-й армии. Изначально предполагалось, что части корпуса дождутся начала отхода немецких войск и лишь затем начнут наступать.
Несмотря на запрет отступления для частей 35-го армейского корпуса, вечером 25 июня командующим 9-й армией было принято решение отвести части 6-й, 45-й и 383-й пд, находившиеся в междуречье Березины и Днепра.
Ночью немецкие части начали отход. Заметив действия противника, в 5:00 после огневого налета войска 53-го корпуса перешли в наступление.
Севернее 115-й укрепрайон совместно с усиленным батальоном армейского запасного полка, заградотрядом и частями 73-й сд овладел городом Жлобин.
96-я сд, наступавшая вдоль р. Березины, к вечеру достигла Дворища, пройдя за день порядка 10 километров. Задержка дивизии на этом рубеже была вызвана тем, что с западного берега Березины отходили части 36-й пд. Немецкие силы прикрывали ее отход. Полномасштабное отступление немецких войск начнется 27 июня.
На левом фланге группировки в общем направлении на Старые Дороги – Слуцк продолжала успешно наступать конно-механизированная группа генерала Плиева. Противник отходил в северо-западном направлении. По радио от командира шад, находящегося на кп КМГ, штаб авиадивизии получил распоряжение: «Противник отходит в СЗ направлении, по данным своей доразведки, уничтожать отходящие войска противника и не допустить занятия им обороны по зап. берегу р. Птичь на участке Глуск, Косаричи»[631]. Для выполнения этой задачи штабом дивизии были организованы вылеты групп по 5–10 ИЛ-2 в заданный район, где они почти непрерывно патрулировали местность, уничтожая живую силу и технику врага, не давая ему закрепиться на рубеже р. Птичь. Политотдел 4 гв. кавкорпуса в своем донесении начальнику политуправления фронта сообщал: «…Хорошо работает поддерживающая корпус авиация. В течение 26.6.44 в воздухе беспрерывно сменяли друг друга большие группы наших штурмовиков и истребителей, наносящих большой урон противнику и прикрывающих части корпуса с воздуха. Из опыта боев в составе других фронтов такой хорошо налаженной работы авиации мы не видели»[632].
С рассветом обе колонны 1-го мехкорпуса сбили противника с рубежа и начали преследовать отходящего противника. В 22:00 37-я механизированная бригада захватила переправу в р-не Жолвинца через р. Птичь, успешно форсировала ее и в 6:00 27 июня овладела м. Городок, передовым отрядом перерезав дорогу Слуцк – Бобруйск.
19-я мбр после овладения Оземлей в течение первой половины дня вела бои за Зубаревичи и к 17:00 26 июня подошла к р. Птичь в районе Березовки. Два моста и гать через р. Птичь противник взорвал, а с западного берега оказывал сильное сопротивление. В результате этого бригада задержалась на целые сутки, форсируя реку и оборудуя переправы.
К тому моменту оставшиеся вне образующегося кольца окружения Бобруйска 129-я и 35-я пехотные дивизии 41-го танкового корпуса были переподчинены 55-му армейскому корпусу. Вместе с ним эти дивизии продолжили отход в направлении Слуцка. Общее руководство дивизиями продолжал осуществлять начальник артиллерии 41-го тк, по сути, им была сформирована оперативная группа. Так как эти части уже находились на значительном расстоянии от основных сил армии, 27 июня 55-й армейский корпус был переподчинен 2-й немецкой полевой армии[633].
Когда утром стало известно, что советские части заняли Брожу (1-й гв. тк) и находятся в 20 километрах от Бобруйска, штаб 41-го танкового корпуса вместе со своим командиром Г. Вейдлингом отбыл в Бобруйск. Туда же выводилась и 20-я тд с задачей занять оборонительные позиции в «городе-крепости». Мост на восточном берегу в районе Глебовой Рудни оказался взорван, более того, там уже находились советские части. Поэтому части дивизии переправились в районе Стасевки на западный берег Березины и через Титовку начали марш к Бобруйску. Мост за собой немцы взорвали.
Генерал Х. Иордан днем был вызван в Минск, откуда убыл в ставку Гитлера вместе с командующим ГА «Центр» Э. Бушем. Временно исполняющим обязанности командующего армии стал Г. Вейдлинг. Он принимал командование армией, которая в течение последующих двух дней будет полностью окружена. Вечером по приказу штаба группы армий «Центр» штаб армии переместится в район западнее Осиповичей. Вейдлинг не попадет в Бобруйский «котел», в апреле 1945 года ему вновь надлежит принять командование над обреченными войсками, он будет назначен последним комендантом обороны Берлина.
В течение дня части 1-го гв. танкового корпуса продолжали глубокий охват Бобруйска. Западнее железнодорожной линии Бобруйск – Старушки на Орсичи и на Брожу по гатям наступали части 1-й гв. мотострелковой и 15-й гв. танковой бригады[634]. Первую гать, западнее Мошны, противник заминировал полностью, в отдельных местах разобрал ее, подорвал насыпь, поставил поперек тягачи, автоцистерны, бронетранспортеры, повозки с бензином и все это зажег, обходы вокруг заминировал. Вдоль всей гати по опушкам леса были расставлены автоматчики, обстреливавшие гать. Под прикрытием автоматчиков, взвода разведки и огня минометных батарей 1-й мсбр саперы в течение трех часов разминировали гать и извлекли свыше 200 мин, восстановили гать, сделали два обхода, подорвали горящие автоцистерны и трактор, свалили в сторону два бронетранспортера.
С 22:00 до 1:00 26 июня части корпуса преодолевали второй заболоченный участок севернее высоты 148,8. Противник на этом участке оставил свыше 60 автомашин, большинство из них горело. Преодолев этот участок, бригада в 3 часа ночи вышла к Орсичам. Переправа здесь оказалась взорванной, и части приступили к ее восстановлению.
К утру 26 июня, продолжая наступление, 15-я гв. тбр совместно с 1-й гв. мсбр после тяжелого боя с севера овладела станцией Брожа, а затем – Глебовой Рудней, заняв здесь мост (уже взорванный) и перерезав пути отхода 20-й танковой дивизии. В связи в том числе с этим дивизия из полуокружения будет выходить по западному берегу Березины.
Оставив в Глебовой Рудне заслон, две бригады продолжили наступать в северном направлении на Бобруйск. К вечеру они будут уже в 5 км от города.
16-я гв. тбр, 25 июня отбивавшая атаки противника в районе Кнышевичей, к ночи была снята с позиций и к восходу 26 июня сосредоточена в районе Черные Броды. Лишь ко второй половине дня бригаде удалось пройти вслед за 15-й гв. тбр и 1-й гв. мсбр по лесисто-болотистой местности и сосредоточиться севернее ст. Брожа, в районе Слободки. Трудность сосредоточения бригады заключалась в том, что после прохода 15-й гв. тбр маршрут стал абсолютно непригоден для танков и колесного транспорта. Колесный транспорт весь застрял в р-не Черных Бродов.
Оперативная группа штаба корпуса во главе с командиром корпуса в р-н Слободки перешла по полотну железной дороги на колесном транспорте, после чего и остальная колонна колесных машин, даже артиллерия следовала по шпалам.
Ф. И. Галкин в мемуарах писал: «…бригаду Лимаренко (16-я танковая бригада. – М. С.) снова подстерегали большие трудности. Ей предстояло сосредоточиться в районе Слободки. Но накануне по намеченному маршруту провел свои части полковник Кожанов (15-я гв. тбр. – М. С.), и путь стал совершенно непроходимым. Лимаренко вынужден был двигаться на Орсичи через лесной заболоченный массив, где еще оставались просеки, „не поднятые“ гусеницами. Медленно, разметывая болотную жижу, толкая перед собой груды торфяника, танки пошли вперед. От неистового рева моторов застонал, загудел дремавший до этого лес. Сизовато-черный дым поднялся выше вековых елей и сосен. Когда какой-нибудь танк застревал, с другого ему подавали буксирный трос. Бывало, что застревали оба танка. Тогда на помощь приходили тягачи, которые Зельцер предусмотрительно выслал на маршрут для „проталкивания“ бригады. Где было необходимо, танкисты валили деревья, и по ним, как по зыбкому настилу, загребая днищами пласты перегноя, проползали машины.
Бригада полковника Лимаренко приказ выполнила и сосредоточилась в районе Слободки. Однако на маршруте осталось несколько машин с порванными бортовыми передачами, подожженными фрикционами и поломанными коробками передач.
Оперативная группа штаба корпуса тоже перемещалась в Слободку. Автомобили, естественно, не могли пройти после танков, а иного пути не оставалось, и штаб во главе с генералом Пановым двинулся по железнодорожному полотну. Колонна легковых и специальных машин запрыгала по шпалам, преодолев за полтора часа 12 километров. За оперативной группой таким же „шпальным“ способом прошел не только остальной транспорт, но и артиллерия. Возле каждой шпалы, как напоминание о бдительности, лежала толовая шашка: немцы готовились взорвать дорогу, но не успели»[635].
17-я гв. танковая бригада в течение 25-го и первой половины для 26 июня оставалась в районе Тумаровки, отбивая контратаки 20-й тд. Точных данных о потерях нет. Немцами заявлено около 60 танков, на это ссылается немецкий историк Хинце. Интересно то, что за весь период наступления 24–29 июня бригада отчиталась об уничтожении 16 САУ, 3 танков и 2 бронемашин. При этом за 25 июня потери бригады в личном составе составили 22 офицера и 32 бойца из числа сержантского состава. Соответственно, если предположить, что при подбитии танка, как правило, погибает механик-водитель (сержант), то цифра больше 30 танков не получится никак. Поэтому, вероятно, наиболее точной цифрой станет 20 танков, так как сержантский состав – это и механики-водители, и наводчики орудий.
В 13 часов 26 июня командир корпуса приказал 17-й гв. тбр сосредоточиться в р-не Брожи для совместного удара с остальными частями корпуса на Бобруйск.
В пути следования командир 17-й гв. тбр получил приказ командарма-65 Батова действовать в прежнем направлении на Глебову Рудню. Таким образом, 17-я бригада стала действовать в отрыве от основных сил корпуса.
В 14 часов командир 1-го гв. тк М. Ф. Панов прибыл в Слободку, а в 17 часов собрал командиров частей и заслушал доклады о состоянии войск. Было решено оставить заслоны в районе Глебовой Рудни – роту пехоты, батарею СУ-76 и 2 СУ-85, севернее Слободки на перекрестке в 2 км восточнее Красного Брода – взвод танков и взвод автоматчиков, а основными силами корпуса наступать в направлении Стар. Богушевки с целью перерезать дорогу Бобруйск – Слуцк, а затем выйти к западу и северо-западу от Бобруйска.
Выступление войск корпуса было назначено на 18:00[636]. В 19 часов 16-я гв. тбр и 1-я гв. мсбр овладели Богушевкой и перерезали шоссейную дорогу на Слуцк. В целях обеспечения себя от контратак противника на перекрестках дорог были оставлены заслоны.
Основные части продолжили движение на север с целью выйти на остальные коммуникации противника. Оставив в районе Горбацевичи – Старцы 15-ю гв. тбр, а 1-ю гв. мсбр с частями усиления в р-не Богушевка и на перекрестках шоссейных дорог, 16-я гв. танковая бригада в 22:00 продолжила наступление в направлении Заглубокое – Бакевка – Побоковичи – ст. Мирадино – Сычково – Кресты.
При этом стрелковые подразделения 26 июня скорее уходили от Бобруйска. Город не находился в полосе армии, поэтому стрелковые части продолжали наступать в направлении Старые Дороги, Слуцк. Задача по окружению Бобруйска возлагалась на танковый корпус и 48-ю армию, которая продвигалась крайне медленно.
105-й стрелковый корпус 65-й армии весь день 26 июня продолжал бои с паричской группировкой противника. Паричи были подготовлены к круговой обороне, части 36-й пехотной дивизии упорно удерживали свои рубежи.
В ночь на 26 июня командующий артиллерией 65-й армии переподчинил корпусу артиллерийскую группу армии и 3-ю гв. истребительную противотанковую бригаду. Срок готовности соединениям для поддержки 105-го ск был дан – 6:00 26 июня[637].
В ЖБД корпуса записано: «Противник в течение суток упорно обороняет Паричи. Огнем самоходных орудий и контратаками стремится не допустить прорыва наших войск в южную окр. С утра отбито пять контратак силою до одной роты, поддержанных шестью танками и тремя самоходными орудиями. Одновременно отмечено, что противник выводит живую силу и технику из Скалки в Паричи (фронт 193-й сд у р. Березина. – М. С.)»[638].
Из-за большого количества минных полей части 193-й сд продвигались на Паричи медленно, при этом оставляя у себя в тылу, особенно на берегу, огневые точки и живую силу противника. 96-я сд 48-й армии из-за болотистой местности также отставала от общего наступления. Командир 1-й Бригады речных кораблей ДВФ, потеряв связь с армейскими частями, решил своими силами прорываться к Паричам. В 5:30 корабли начали движение к Паричам. В 15:30 корабли флотилии подавили батарею противника кинжального действия в районе Бельчо, а в 16:15 вышли к Паричам. Под сильным огневым воздействием противника с дистанции 400–500 метров начали прямой наводкой расстреливать переправляющиеся на левый берег технику и живую силу противника. одновременно оказывая огневую поддержку частям 105-го ск 65-й армии.
Огневое воздействие по переправе в р-не Паричей осуществлялось методом групповых повторных атак бронекатеров в составе 2–3 кораблей для того, чтобы уменьшить потери от артогня противника. Такие атаки продолжались вплоть до того, как противник взорвал переправу. В отчете флотилии указывалось: «Командир бригады, не имея достаточных данных о противнике, но имея задачу на нарушение переправ противника, самостоятельно провел операцию по нарушению переправ противника у Паричи, где уничтожая переправляющегося противника и выходов бронекатеров в тыл паричской группировки противника, по отзывам командующего 65-й армией, [корабли] оказали решающую поддержку в овладении крупным узлом сопротивления противника – Паричи»[639].
Вопрос об уничтожении переправы также стоит обозначить. Из отчета о боевых действиях флотилии следует, что катера огнем орудий уничтожали переправляющегося противника. А вот об уничтожении моста катерами не упоминается. В. В. Григорьев, командующий Днепровской флотилией, в мемуарах писал: «Головным в новой тройке катеров шел „Четырнадцатый“ лейтенанта Анатолия Корочкина. Его бронекатер был особенный, тогда единственный такой на флотилии: он прибыл с Волги, имея сверх обычного вооружения установку для запуска реактивных снарядов РС-2. В тот день наша днепровская „катюша“ произвела первый боевой залп – по забитой машинами переправе, по скоплению гитлеровцев перед нею.
Вероятно, из стремления надежнее накрыть цель Корочкин выпустил эрэсы со слишком короткой дистанции. В результате не все из двадцати четырех снарядов залпа разорвались. Но те, что сработали, добавили врагу и потерь, и смятения.
И все же у пылающей переправы нашлось кому заметить, откуда дан этот залп, и в следующую минуту выстрел стоявшей на берегу самоходки „фердинанд“[640] разбил рубку „Четырнадцатого“. Старшина комендоров П. Зайцев не дал врагу продолжать обстрел: мгновенно развернув башню катера, он всадил в борт самоходки несколько снарядов. Но потери были и у нас: рулевой в рубке – убит наповал, а лейтенант Корочкин – смертельно ранен.
На переправе в это время произошел взрыв, и один участок свайного моста обрушился. Александр Иванович Песков и поныне убежден: взрыв вызвали тоже наши эрэсы (а мост, очевидно, был заминирован). Могло быть и так. Но не менее вероятно, что гитлеровцы, посчитав переправу потерянной для себя, сами ее взорвали, чтобы не дать воспользоваться ею советским войскам»[641].
По воспоминаниям жителя Паричей М. Л. Сокура, бронекатера стреляли бронебойными снарядами, не причиняя особого урона мосту. Попытка разрушить мост реактивными снарядами оказалась неудачной – снаряды разорвались в самом населенном пункте, у моста. Позднее в паричских школах говорили о том, что деревню сожгли немцы при отступлении. Возможно, «недолет» снарядов произошел именно из-за действий катеров флотилии. В условиях боя, под обстрелом, катерам не удалось уничтожить переправу.
Из немецких документов также следует, что переправа была взорвана после отхода войск. В 18:00 населенный пункт был взят. В плен захвачено всего 17 солдат. То есть отход 36-й пд удалось провести достаточно организованно.
Из сводки обобщенного опыта 105-го ск за июнь[642] стоит выделить то, что м. Паричи и Козловка были расположены на господствующей возвышенности перед лежащей с юга местностью. Это было использовано противником: здесь у противника была хорошо развитая система траншей и ходов сообщения. Учитывая, что м. Паричи находится на танкоопасном направлении, все дороги, идущие в южном направлении, были заминированы. Жилые дома были подготовлены для обороны. Поэтому Паричи были взяты лишь на третий день наступления, на следующий день после полуокружения этой группировки.
По овладении Паричами 105-му ск была поставлена задача наступать на север вдоль западного берега Березины с задачей занять берег реки и обеспечить правый фланг 65-й армии.