04.7. «В Египте события за последние дни приняли лихорадочный и трагичный одновременно с тем характер. Укрепления Мерса Матрух были взяты немцами с налету, и восьмая армия, теряя позиции, отступила к последнему перед нильской долиной укреплению Эль-Аламейн, отстоящему от Александрии в 100 километрах. За это укрепление в настоящее время идет решительный бой, долженствующий решить судьбу Египта, а быть может, и судьбу всего Ближнего Востока. Александрия переживает тревожные дни, население в ужасе от мысли, что город станет ареной военного столкновения, и настроено панически, особенно евреи и греки. Все коммерсанты и капиталисты, имеющие средства, бегут из города в Каир, Палестину и даже в Южную Америку; особенную панику создают евреи, которые ожидают для себя от войск акса верную гибель. Консула греческий и американский уехали, оставив за себя в консульствах секретарей. Все кабаре закрылись. Порт и многие военные части, госпитали и штабы также эвакуированы. Все поезда переполнены бегущими из Александрии. Это паническое положение усугубляется тем, что каждую ночь германская авиация бомбардирует Александрию. Бомбы помимо военных объектов попали в последнее время в частные дома на Мохарем-бей, в сад около памятника Нубару-паше и на Мазарит, т. е. в центральные части города.

В порту египетское судно портовой службы взорвалось, попав на мину, причем погиб весь экипаж. На днях офицеров-египтян торжественно хоронили при большом стечении официальных лиц.

Хуже всего то, что ночные бомбардировки начинаются с разрывов бомб, и сирена тревоги начинает выть после того, как пушки уже стреляли и бомбы рвутся, так что весьма вероятно, что пропадешь, не успев добежать до абри.

Вчера, 3-го, и раньше прибыли из Палестины и Сирии части 9-й армии, которые идут на помощь и выручку сильно потрепанной 8-й, которая билась на последних подступах к Египту. По сегодняшним сведениям, свежие части остановили наступление немцев на последнем рубеже. Однако положение, что говорится, висит на волоске. В Каире правительство беспрестанно заседает и находится в постоянном контакте с королем и военным британским командованием, на случай, если фронт будет прорван. В закрытом заседании парламента Наххас-паша (премьер-министр. – В.Б.) сообщил сенаторам и депутатам о тех мерах, которые он принял и принимает, чтобы не допустить ужасов войны в городах и селах Египта. Парламентеры высказались, что они удовлетворены этими заявлениями, однако в чем усилия Наххаса-паши выразились и какие результаты он достиг, неизвестно».

«7-го июля 1942 г., понедельник. Британское командование успело двинуть спешно на помощь 8-й армии части девятой и десятой армий из Палестины, Сирии и даже, как говорят, из Ирана. Эти спешно подошедшие части спасли положение под Эль-Аламейном, где под натиском наступающих немцев был ими сделан уже прорыв. Количественное пополнение, прибывающее теперь с часу на час на ливийский фронт, по-видимому, огромно, так как не только Александрия напоминает ныне военный лагерь, но и, по словам приезжающих из Каира, сплошной чередой войск заполнены все дороги от Суэца и Кантары до Александрии, уж не говоря о Каире, который стал военным лагерем. Если все эти многочисленные войска снабжены в достаточной мере танками и броневиками, то, несомненно, войска Роммеля не только остановятся, но и, вероятно, отступят. Немецкие коммуникации очень растянуты, и его пути связи слишком подвержены нападению британской авиации, которая, по-видимому, в Египте преобладает численно над германской. Во всяком случае, вот уже неделя, как бои происходят у Эль-Аламейна, причем теперь атакуют британские части, а не немцы. Да и вероятно, что немцы после долгих и беспрерывных боев и невероятно быстрого продвижения от Тобрука к египетским границам измотались физически в условиях страшной жары, которая царит в Ливийской пустыне в июле месяце.

С вторника на среду, когда положение считалось критическим, город Александрия принял никогда еще не виданный мною раньше аспект. Со всех стен, не говоря о витринах, исчезли все афиши и буквы V, которыми были испещрены буквально все стены города, и конечно, больше всех об этом старались те, которые когда-то так хлопотали о всех этих символах британской победы, т. е. евреи. Паника достигла своего апогея в особенности потому, что из города исчезли все военные и моряки, а ночью во время короткого налета немецких аэропланов по ним не стреляли даже пушки, что публика приняла за полную сдачу города на волю победителя. Банки и крупные предприятия выдали своим служащим ликвидационные деньги за два, три и больше месяцев, консульства закрылись, порт замер, магазины распродавались, казино и кабаре закрылись и город замер в ужасе в ожидании событий.

Теперь все это переменилось, и город принял прежний оживленный вид, только красочные пятна на стенах домов, где замазаны лозунги и буквы V, говорят о недавнем прошлом. Однако огромное большинство людей, имеющих деньги, как говорится, смотало из Египта удочки, кто в Палестину, кто в Южную Африку, кто и еще дальше, их возвращение вряд ли возможно, так как большинство из них не озаботилось получением обратных виз, а так как все это почти поголовно иностранная для Египта публика, то возвратиться им назад теперь не так просто, да и вряд ли англо-египетские власти станут способствовать этому возвращению».

«Суббота, 11 июля 1942. Вчера утром начался решительный бой на позициях Эль-Аламейна, который надо полагать, так или иначе решит судьбу Египта. Живем здесь, в Александрии, как на передовых позициях, однако город, надо правду сказать, спокоен, несмотря на то, что населен отнюдь не боевой публикой. Авиационные налеты на Александрию происходят ежедневно, или, вернее, еженощно, однако налеты короткие и с результатами для мирного населения неопасными. Ввиду близости фронта вся организация пассивной обороны сильно нарушена. Ар кордоны (истребители. – В.Б.) разбежались, как пишут в газетах, аж до самой Палестины, что же касается сирен воздушной тревоги, то они сделались совсем беспомощными, так как слуховые аппараты не в состоянии из-за близости фронта поспеть и разобрать шум германского аппарата от английского, так что начинают выть уже после того, как сброшены бомбы и начинают стрелять пушки. По этому случаю губернатор Александрии объявил, чтобы население на сирены не надеялось, а пряталось бы в бомбоубежища при первых звуках пушечной стрельбы или разрывов».

Вторник, 03.8. «На днях были сильно бомбардированы окрестности Каира, Аббасия, где расположены казармы британских войск, и аэродром Гелиополиса. Очевидцы, приехавшие из Каира, в том числе русский поп, рассказывают, что после бомбардировки, длившейся с 2 часов утра до 5, начались сильные пожары». «Русский поп» – это священник Алексей Дехтерёв. С его военным дневником я познакомлю вас в следующей главе.

«Среда (так в тексте. – В.Б.), 5-го августа 1942. Ко всему привыкают люди, даже к военным сюрпризам в виде неожиданных взрывов бомб, налетам аэропланов и т. д. Привыкли и мы в Александрии к этого рода сюрпризам. Вокруг города и в самом городе часто совершенно неожиданно грохают страшные взрывы, от которых открываются сами собой двери и вылетают стекла. Публика вскакивает и прислушивается, и если ничего подобного не повторяется, то все немедленно успокаиваются. Потом оказывается, что взорвалась у берега мина, прибитая волной, или бомба, брошенная раньше при налете немцев, а теперь вдруг ни с того ни с сего грохнувшая на весь город. Сегодня, например, было два таких сюрприза. Часов около восьми или раньше, когда мы еще спали, грохнул какой-то взрыв. Так как это случилось при свете дня и больше взрыв не повторился, то все мы перевернулись на другой бок и продолжали спать. Оказывается, произошло следующее: мальчишка арабчонок нашел где-то в песке небольшую бомбу, которую принял за игрушку или мячик. Так как он шел в булочную, то положил свою находку в сумку. В булочной, купив хлеб, он сунул его сверху бомбы, которая от этого, казалось бы, невинного действия взорвалась. Разнесло всю булочную, уложило на смерть мальчишку и булочника и тяжело ранило находившихся в булочной девочку и женщину.

В 6 с половиной часов вечера другой сюрприз. Жена читала, а я слушал радио. Вдруг весь дом вздрогнул от страшного удара, с треском открылись, зазвенев стеклами, двери. Выскочив на балкон (мы живем на 7 этаже), мы увидели огромный расходящийся вверх столб белого дыма и песка над аэродромом Мохарем-бея. Столб этот, поднявшийся на страшную высоту, показывал, что взрыв был большой силы, что показывает и воздушный толчок, отворивший у нас двери, несмотря на то, что аэродром от нас в трех километрах. Взорвалась крупная бомба, по-видимому, сброшенная немцами в один из ночных налетов и не замеченная в песке.

В Египте каждую ночь, пользуясь луной, немцы бомбардируют аэродромы и военные лагери. Приехавшие из Каира рассказывают, что в Гелиополисе пострадали и дома, близко лежащие к аэродрому. Одна бомба лежала целый день на базарной улице. Ее во избежание нагревания солнцем обложили льдом. Сильно пострадал аэродром Алмазы. Ночью из Александрии была слышна оттуда бомбардировка и канонада, а через час, когда немцы летели назад, была подана тревога воздушная в Александрии. Города пока что не трогают, если не считать припортовые кварталы».

Четверг, 29.10. «24 октября на египетском фронте британские войска начали наступление. По ночам у нас все стекла звенели и вздрагивали от пушечного гула со стороны пустыни. Если принять во внимание, что Эль-Аламейн, где находится фронт, в 90 километрах от Александрии, то надо полагать, какова же там артиллерийская стрельба, если она ясно слышна на такое расстояние. Официальные сообщения британцев сообщают о прорыве фронта, но не называют никаких географических названий…»