Оттуда резко вышел какой-то хирург в бирюзовом переднике и перчатках. На его лице была помятая медицинская маска и белая бандана с красными точками, грудь и руки были в кровавых пятнах. Врач опустил свой намордник на подбородок и стал копаться в кармане своими бордово-алыми перчатками. Через пару мгновений медик достал пачку сигарет. Хирург вынул одну никотиновую трубочку зубами и поднёс ко рту зажигалку. Несколько раз он нажал на неё, но пламя никак не появлялось.

– Fucking lighter (Зажигалка, ебучая), – Сказал достаточно громко медик.

Врач тщетно продолжал попытки, однако огонёк никак не появлялся.

– Stupid fucking bitch! (Тупая чёртова сука!), – Злобно гаркнул он на неё, но это не помогло.

Медик яростно бросил её в стену. Она хрустнула и разлетелась во все стороны на крошечные детали. Краем глаза врач увидел наёмника и повернулся к нему.

– Hey, you! (Эй ты!) – Хирург показал рукой на незнакомца и больши́м пальцем начал нажимать на невидимую кнопку. – Do you have lighter? (Есть зажигалка?).

– Эм-м, ну я не курю, но… – Растерянно сказал Влад и почему-то начал копаться в карманах и бронежилете.

Врач выровнялся и взял сигарету в руки. Наёмник посмотрел в куртке, штанах, даже похлопал по подсумкам с магазинами. Вдруг парень почувствовал бугор на грудном кармане. Влад хрустнул липучкой и нашёл в прямоугольном кармашке серую пачку со жвачкой и зелёную поцарапанную зажигалку. Наёмник достал её и неспешно подошёл к медику, тот зашагал к ней.

Влад пару раз нажал на кнопку и появился крохотный огонёк. Врач поднёс сигарету к пламени и, немного подержав, начал её раскуривать. Пару затягов, глубокий выдох и в воздух полетела небольшая серая дымка.

– У тебя скоро бензин кончится, – Неожиданно сказал медик.

– Вы славянин? – Удивлённо спросил Влад, убирая зажигалку.

Врач вдохнул никотин ещё раз и неспешно выдохнул.

– Есть такое, – Сухо ответил он. – Назар, – сказал хирург, глядя перед собой.

– Коля, – Сказал Влад и протянул ладонь.

– Здороваться не буду, руки в крови, – Врач показал перчатки в красных пятнах и подтёках.

– Ну, у меня тоже они не такие чистые, – Произнёс наёмник, чтобы не показаться брезгливым.

– У вас другая хуйня, – Сказал Назар и снова сделал затяг.

Влад опустил руку и посмотрел на дверь в блок интенсивной терапии.

– Там всё совсем плохо? – Поинтересовался наёмник.

Медик выдохнул серый дым.

– Лучше туда не ходи, если кукушкой тронуться не хочешь.

– А вы? – Влад посмотрел на врача.

– Я хирург с опытом. У меня давно не все дома, – Назар вновь потянулся к сигарете.

Снова вдохнув никотин, санитар подержал его несколько секунд во рту и выдохнул.

– Каждый день слушать, как люди орут от боли, резать их, ампутировать руки, ноги и прочее, держать их, когда анестезия резко перестаёт действовать. Тут здоровым никак не останешься.

– Почему вы решили, что хотите быть военным хирургом?

Назар медленно повернулся и посмотрел сверху вниз на наёмника.

– Не хочу оскорбить, просто…

– Я и не хотел, – Спокойно ответил Назар и посмотрел в стену перед собой. – Я думал, буду себе в больничке операции проводить и всё: досижу до главврача и потом буду спокойно заниматься в своё удовольствие. Но когда ты живёшь на тридцать тысяч, из которых двадцать четыре уходят просто на то, чтобы банально выжить начинаешь задумываться над тем, что ты делаешь в этой жизни что-то не так, – Хирург снова сделал затяг и ненадолго закрыл глаза, держа дым в себе.

– А здесь? – Влад спокойно смотрел на лицо хирурга.

Наёмник только сейчас заметил у собеседника почти что чёрные мешки под глазами и морщины около носа. Назар протяжно выдохнул.

– Тут хотя бы платят нормально. Пока меня не заставляют никого убивать, я буду здесь работать.

– Работать? – Немного удивлённо спросил наёмник.

Хирург посмотрел на Влада.

– Ну да. Ложусь спать, встаю, завтракаю, режу людей, перерыв на обед, операции, обход и снова на боковую. Такая же работа, как и в городе, только здесь меня не держат за псину, которой можно бросить кость и сытой будет, – Назар снова затянулся никотином.

Влад посмотрел в стену перед собой и положил руки за спину.

– То есть на большой земле тебя просто считают за послушную собачку?

– Вернее, за покорного раба, – Выдохнув сказал хирург.

– И получается, что здесь лучше?

– В каком-то смысле да.

– Но как же постоянные обстрелы, попытки выжить под огнём и вечная угроза смерти?

– А там?

Влад ненадолго замолчал, глядя на свои берцы. Хирург продолжил:

– Там у тебя постоянная угроза выселения за то, что ты не заплатил коммуналку, попытка выжить на две тысячи в месяц и вечная угроза смерти от голода, холода или местной гопоты. И скажи мне где же тут разница?

Наёмник почесал затылок.

– То есть… Мир это такая же война, но с другими опасностями? – Опечаленно сказал Влад.

– А то, ты разве сам не знаешь? – Назар посмотрел на наёмника.

Тот лишь отрицательно покачал головой.

– Я здесь с самого начала войны и не уверен, знаю ли что такое мирная жизнь.

– Вот как, – Сухо произнёс хирург и сделал последний затяг, докуривая сигарету.

Подержав в себе дым дольше обычного и выдохнув, он потушил окурок о бетонную стену и посмотрел перед собой.

– Разницы между большой землёй и войной не так уж и много. Выбирай сам, где бы тебе хотелось жить, но не говори, что тебя не предупреждали.

Назар повернулся в сторону блока интенсивной терапии и лениво зашагал. Железная дверь скрипнула, и хирург скрылся из виду. Влад тяжело выдохнул. Он посмотрел на самую ближнюю к нему дверь – последнюю на левой стороне.

– Ладно. Надо посмотреть, что с Розой.

Наёмник неспешно подошёл к двери и постучался.

– Войдите, – Сказал приглушённый голос.

Влад прошёл внутрь. Небольшая комната, у левой стены кровать, на которой спит какой-то человек в чёрной куртке, у изголовья весит бирюзовый, перепачканный в красном передник. Справа в дальнем углу деревянный шкаф и пару стульев перед ним. В центре серый железный стол, стул на котором чёрный рюкзак с нарисованным красным крестом и медик, осматривающий ребёнка, сидящего перед ним.

Врач встал и повернулся к двери. На нём был тёмный бронежилет и несколько подсумков с крестиками, на голове терапевта была флисовая бежевая маска, а на шее повис стетоскоп.

– Проходите, – Спокойно сказал медик.

Влад подошёл к нему.

– Доктор, пожалуйста, – Наёмник медленно потянул руки, чтобы взяться за края бронежилета врача.

Терапевт осторожно опустил их.

– Успокойтесь. Я хоть и не педиатр, но с девочкой всё хорошо, только маленькие ссадины и царапинки. Её здоровью ничего не угрожает.

Медик посмотрел на ровно сидящего ребёнка на стуле.

– С ней точно всё в порядке? Только скажите всё как есть, умоляю! – Влад снова поднял руки, потянувшись к врачу, медик опять их опустил, но в этот раз взглянул в лицо наёмника.

– Вы правда хотите знать всё как есть?

Влад испуганно раскрыл глаза.

– Д…Д-да. Т-только скажите, что с-с ней, – Переживая спросил наёмник.

Доктор снова посмотрел на девочку. Медик тяжело выдохнул.

– Хорошо. Смотрите, – Врач присел рядом с ребёнком, Влад, прижав руки к груди, наблюдал.

– Привет, – Улыбаясь сказал врач. – Как тебя зовут?

Роза сидела, смотря перед собой.

– Меня зовут Миша, будем знакомы?

Медик протянул руку, чтобы поздороваться. Ребёнок ничего не сделал в ответ. Даже не повернул голову.

– Скажи, кто этот человек? Твой брат, дядя или папа?

Врач показал на Влада. Девочка всё так же словно статуя сидела, глядя куда-то вперёд. Наёмник прижал руки сильнее, вдавливая бронеплиту в грудь. Медик поднял руку и пару раз взмахнул перед лицом ребёнка, затем выставил указательный палец и поводил им из стороны в сторону, чтобы проверить, может ли пациентка сопровождать взглядом объекты. Роза всё так же невозмутимо смотрела вперёд перед собой, словно доктор ничего не делал. Врач тяжело выдохнул и встал. Он посмотрел на наёмника.

– За время осмотра она никак не реагировала ни на что. Даже когда я слушал её холодным стетоскопом, ребёнок ничего не сделал, даже мурашки по телу не пошли.

– И…Что вы хотите сказать? – Влад подался вперёд, прижимая руки к груди сильнее. Зажигалка негромко хрустнула.

Врач посмотрел на ребёнка.

– Я боюсь, что у неё развилось ПТСР.

– ПТ…СР? – С опаской сказал наёмник.

– Да, – Повторил как приговор доктор. – ПТСР. Психическая травма, при которой переживаемое или пережитое событие настолько сильно отразилось в голове человека, что он проживает этот момент раз за разом, будто плёнка в кино. И сейчас… – Медик тяжело вздохнул. – Сейчас, похоже, она застряла в этом состоянии.

Наёмник сделал шаг назад.

– То есть… Она…?

– Но-о, не стоит так переживать! Возможно, она выйдет из этого состояния! ПТСР у людей развивается по-разному: кто-то быстро учится с этим мириться, а другие даже умудряются забыть травмирующие ощущения от тех моментов и они вспоминаются легче! К тому же она может реагировать на просьбы, если это знакомый голос! Например, если скажете "пошли" или "дай мне это" девочка способна это сделать! – Попытался успокоить опекуна доктор.

Влад негромко кашлянул, затем ещё. Через несколько мгновений он так сильно закашлялся, что согнулся и чуть не упал на четвереньки.

– Что с вами? Вам плохо? – Медик подбежал к наёмнику и попытался поднять его, тот отмахнулся.

– Всё… Всё в порядке! – Влад спешно выпрямился, подошёл к Розе и, взяв за руку, потащил за собой. – Спасибо! Всего доброго! – Наёмник торопливо вышел из кабинета.

Врач сказал что-то вслед, но Влад не слушал. Он, запыхавшись, вышел на улицу, ребёнок позади послушно шёл, как телёнок. Наёмник почти выбежал наружу, повеял холодный ветер с залива. Влад отвёл девочку на небольшое расстояние от входа и сел перед Розой. Ребёнок пустым взглядом смотрел перед собой.

– Роза, Розочка, помнишь меня? Я Влад, помнишь? – Наёмник спешно снял шлем с балаклавой и отбросил всё в сторону. Правая щека со шрамом приподнялась. Силой выдавив из себя улыбку, парень смотрел в лицо девочки.

Та никак не отреагировала.

– А помнишь, как мы с тобой в «Горячо-холодно» играли? Помнишь? Нам же было весело, да?

Ребёнок продолжал смотреть перед собой.

– А, а, а помнишь Катю? Она тебя очень любит! Ты для неё как сестра! Она тебя всегда обнимает и гладит! Она у тебя такая ласковая, помнишь её?

Роза лишь медленно моргнула в ответ, совсем не поменявшись в лице.

– А…А… – Торопясь, думал Влад. – А! Помнишь Настю? Она же тебе нарисовала красивый-красивый череп! Ты в нём была такая опасная, что мы даже боялись тебе что-то не то сказать! Настя очень хорошо рисует!

Пустые жёлтые глазки продолжали смотреть прямо. По щекам Влада забежали тоненькие струйки слёз.

– Ну хоть Виктора… Хоть Виктора ты помнишь? Он же тоже тебя любит, хоть и не умеет это показывать. Вик же говорил тебе, что без тебя мы никак не справимся. Что ты наша гордость. Что я без тебя не справлюсь… – Улыбка медленно сползла с лица наёмника, сменяясь отчаянием.

Девочка по-прежнему глядела вперёд, словно здесь никого нет.

– Но мы же… Мы же старались… Почему? Почему это случилось? – Влад медленно склонил голову, упёршись лбом в грудь девочки и сжав руками плечики её толстовки.

Ребёнок, не проронив ни слова, смотрел вперёд. Даже её тихое сопение не сменило темп. На одежде Розы возникли мокрые пятна. Влад крепко впился в девочку.

– «Почему? Почему жизнь меня ненавидит?» – Мысленно спрашивал у себя парень.

Слёзы бессилия текли без остановки бурным ручейком. Наёмник всё никак не мог смириться с тем, что из-за него опять страдают другие.

– «Вечно. Вечно всё из-за меня!», – Продолжал он, не отпуская Розу.

Ребёнок безжизненно спокойно стоял и не шевелился, словно статуя. Влад ненадолго поднял голову, глядя на лицо того, кого он не смог защитить. Пустые глаза также пусто смотрели прямо. Лицо наёмника из бессилия резко перешло в злобу.

– Нет, – процедил он сквозь зубы, – я не позволю. Я не дам опять убить то, что мне дорого. Я вам не дам, скоты!

Влад резко встал, нахмурив брови и оголив зубы в оскале.

– Пойдём. Я тебя вытащу из этого ада.

Наёмник уверенно зашагал к полевому госпиталю. Роза поплелась сзади ничего не говоря и не делая в ответ, будто послушная овечка.

Жнецов стоял перед картой, делая какие-то пометки. Радист за столом пытался поймать частоту.

– Ну что, товарищ связист? – Не глядя на бойца, спросил Семён Степанович, шаркнув карандашом по сектору.

– Помехи, товарищ полковник, – С досадой доложил радист, щёлкая ползунком.

– Плохо, – Спокойно произнёс Жнецов.

– «Аист», я «Зеница», ответьте. «Аист», я «Зеница», ответьте, – Повторял будто молитву связист.

Семён Степанович посмотрел на нижнюю часть карты, где располагались позиции ДРСН.

– «Если их обстреляли, то, скорее всего, целились за эту высоту», – Жнецов пару раз сла́бо стукнул карандашом по возвышенности. – «Судя по звуку работали реактивные системы залпового огня. Значит, хотели выжечь там всё дотла», – Семён Степанович скрестил руки на груди. – «Поэтому, отходить надо по другому маршруту. Тогда лучше всего пойти к озеру и выйти на границы области», – Полковник посмотрел на лес, огибающий правую часть северного полуострова. – «Технику вывезти не удастся. Придётся оставить "Патриотам", иначе по нам точно отработают».

– «Аист», я «Зеница», ответьте. «Аист», я «Зеница», ответьте, – Не унимался радист.

– «С…С…ма… З…З…сь? «Оль… Оль… А…А» – Прерывисто шипела рация в разгрузке полковника.

Жнецов вытащил радиостанцию и зажал кнопку.

– «Валентин, ты? Приём?»

– «С…С…ма… Я…я… З…з…» – Продолжал бурчать кусок электроники.

– «Валя, я тебя не слышу. Помехи. Повторяю, помехи. Приём.»