Очередные далёкие разрывы, которые нельзя было увидеть.

– Хм-м, – недовольно заворчала снайперша, – что-то не похоже, чтобы они в город летели. Тогда куда?

Опять прозвучало чёртово «Фить», за ним ещё одно.

– Куда ж вы…

Раздался оглушительный взрыв. Здание задрожало, потолок затрещал, и посыпалась штукатурка.

– А-А! ТВОЮ МАТЬ! – Заорала Настя, падая на пол.

– А?! ЧТО?! – Спросонья спросил Влад, вскочив на ноги.

– Эй, чего вы расшумелись? – Потирая глаза, задала вопрос Катя.

– ОБСТРЕЛ! – Крикнула снайперша, подползая к дивану.

– ЧТО?! – Проводница тут же схватила ребёнка и скатилась на пол, закрывая его своим телом.

Роза открыла глаза и тут же раскрыла их от испуга, глядя на снайпершу и не понимая, почему все паникуют.

Прозвучало «Фить» и как гром раздался ещё взрыв сверху. Часть потолка обвалилась, куски бетона начали падать на пол. Роза закричала. Катя как могла, загоняла ребёнка под себя. Кусок потолка свалился на голову проводницы, и та тут же упала на девочку.

– КАТЯ! – Заорал Влад и подбежал к напарнице.

Наёмник только взялся за её затылок, и перчатки тут же окрасились кровью.

– ЧЁРТ! НАСТЯ, РОЗА!

– ПОНЯЛА! – Снайперша подползла к ребёнку.

Влад стащил проводницу с девочки и взвалил Катю себе на плечи, чтобы спасти.

– Не бойся, всё будет хорошо! – Накрывая собой Розу и прикрывая руками её голову, сказала снайперша.

Ребёнок заревел под телом девушки. Очередной свист и снова на крыше здания что-то взорвалось, сотрясая всё вокруг. Потолок осыпался ещё больше, виднелись пруты арматуры, от обрушения завалился холодильник, грохнувшись на пол. Роза зажала уши и закричала изо всех сил. Настя руками загнала её голову под свою грудь.

– Держись! – Прикрикнула снайперша.

– НАСТЯ! УХОДИМ! ЩАС ПОТОЛОК ОБРУШИТСЯ! БЛЯТЬ! – Что-то громко грохнулось позади девушки.

– ПОНЯЛА! ДЕРЖИСЬ! – Она взяла ребёнка на руки, тот вжался в куртку.

Снайперша обернулась: весь пол уже был усеян препятствиями из бетона. Девочка продолжала реветь, Влад, держа Катю всё подгонял напарницу.

– БЫСТРЕЕ!

– Я НЕ МОГУ! – Отвечала Настя, перешагивая через обрушившийся потолок.

Прозвучало очередное «Фить», но в этот раз без взрыва.

– ДА ЧТОБ ВАС ЧЕРТИ ДРЮЧИЛИ, СКОТЫ! – Орала снайперша.

– НЕТ ВРЕМЕНИ! ХВАТАЙ! – Влад обхватил за ноги Катю и протянул руку Насте.

Девушка сжала ладонь парня и осторожно пошла к выходу.

– А ОРУЖИЕ?! – Крикнула снайперша, высоко подняв ногу.

– К ЧЁРТУ! НАДО СМАТЫВАТЬСЯ! – Наёмник вытянул на себя напарницу.

Все вышли в коридор, где поперёк двери упал громадный кусок бетона с арматурой.

– СУКА, ДА ЗДЕСЬ СЕЙЧАС ВСЁ ОБВАЛИТСЯ! – Влад спешно начал искать ключи.

Роза всё сильнее впивалась в куртку и ревела.

– Потерпи, маленькая, чуть-чуть осталось, – Закрыв голову ребёнка рукой, говорила Настя.

– Да где же он! – Раздражённо прикрикнул наёмник, пытаясь найти ключ.

Прозвучало очередное «Фить». Взорвалось так, что снайперше заложило уши. Настя закрыла глаза и сжала зубы.

– «Да что вообще происходит?! Армия, что ли, в город вошла?!» – Слыша лишь один писк, говорила про себя девушка.

Настя открыла глаза. Сквозь серую дымку удалось разглядеть, как Влад копошится с замком. Дверь распахнулась.

– «Ну слава…»

По голове что-то больно ударило. Настя свалилась на четвереньки, ребёнок вцепился в куртку как детёныш коалы на спине матери.

– «Не бойся», – говорила про себя и вслух снайперша. – «Всё будет… Хорошо…» – Она поползла к выходу.

Что-то впилось в руку, и Настя её отдёрнула.

– «М-М, СУКА! Что за херня?!»

Снайперша подняла ладонь и увидела застрявшую металлическую стружку, впившуюся в пальцы. Настю постепенно начало клонить в сон.

– «Да что же… За… Напасть…» – Крепко сомкнув челюсть через боль и усталость, она поползла к дверному проёму.

С каждым рывком сил становилось всё меньше и меньше. Добравшись до порога, Настя завалилась на бок. В ушах стоял невыносимый звон, глаза разъедала пыль от штукатурки, падающей с потолка. Здание снова тряхнуло. Из последних сил снайперша перевернулась на живот и накрыла руками голову ребёнка. Снова что-то ударило по затылку. Глаза начали медленно закрываться.

– «Что ж вы… Творите… Скоты…»

Настя почувствовала, что засыпает и сознание куда-то поплыло.

Влад сидел на стуле, глядя в пол. Руки парня были в бинтах от локтя до кончиков пальцев. Весь бронежилет был в мелких шрамиках, будто какой-то дикий кот напрыгнул и начал неистово рвать снаряжение.

– Значит, эвакопункт обстреляли? – Спросил Виктор, присев на кровати и смотря на товарища.

Наёмник кивнул.

– И…Что с нашими девчонками?

– Настя лежит в соседней палате с Катей. Врачи говорят, что у них сотрясение, а один добавил, мол «Повезло, что у вас пикапы патрулей стояли. Если бы вы задержались, то всё могло оказаться куда хуже».

– Твою мать… – Негромко сказал Вик, отвернувшись в сторону.

– А Роза… – Не сводя глаз с пола, продолжил наёмник, – Я не знаю, что с ней. Медики её ещё осматривают.

Виктор повернулся к напарнику.

– Как тебя ранило?

– Да мне просто повезло, – Сухо сказал Влад. – Когда подходил к балкону у лестницы, раздался взрыв и осколки стекла из окна вылетели и впились мне в руки. Хорошо, что Катю на плечах не задело.

– Вот как… – Пулемётчик глянул на свои ноги.

Наёмник тяжело вздохнул.

– Но ты же не винишь себя в том, что случилось? – Спросил Ви.

Влад молчал. Виктор повернулся к напарнику: товарищ всё так же безжизненно смотрел в пол с закатанными рукавами куртки.

– Влад…

– Скажи, Вик… – Внезапно произнёс наёмник.

Виктор замер, не сводя глаз с товарища.

– Есть ли бог на свете?

Пулемётчик бросал взгляд то на куртку, то на лицо, то на руки напарника. Вик тяжело выдохнул:

– А зачем тебе это?

Влад посмотрел на стену перед собой, где стояли около десяти коек с ранеными ОНТ`шниками от угла до угла.

– Просто если бог существует, то почему он допускает такое?

– Ты задумался над этим только сейчас?

Наёмник снова опустил взгляд.

– Нет. Давно над этим думаю.

– Понятно, – Виктор упёрся спиной в высокое железное изголовье кровати.

Пулемётчик посмотрел в потолок.

– Может быть, и есть, а может быть и нету. Какая нам разница?

Влад посмотрел на напарника.

– Но если он существует, то почему допускает всё это? Почему гибнут дети, старики, женщины. Зачем мы друг друга убиваем?

Виктор перевёл взгляд на товарища.

– Разве всё это делает бог?

Наёмник раскрыл рот на несколько секунд, но потом закрыл его и спешно посмотрел в пол. Пулемётчик взглянул на стену напротив.

– Забавный парадокс у человечества: стараясь сделать жизнь лучше, мы непременно делаем её хуже.

– Что ты имеешь в виду? – Не поворачиваясь, спросил Влад.

– Сам подумай: древний человек придумал натягивать прочную нитку на изогнутую ветку и делать заострённые палочки, чтобы пускать их в зверя. Так люди придумали лук со стрелами, и наши предки смогли охотиться на животных. Это сделало жизнь лучше. Потом один человек придумал, что с этим луком можно не ползать по опасному лесу, а просто угрожать соплеменнику и отбирать у него еду. Так появились воры и убийцы. Жизнь после этого стала хуже.

– Хочешь сказать, что человек всегда всё обращает против себя? – Влад посмотрел на товарища.

– Я этого не говорил, – Виктор перевёл взгляд на напарника и скрестил руки на груди. – Ты спросил у меня: "существует ли бог?" и я тебе отвечаю.

– А при чём же тут он? – Приподняв бровь, спросил наёмник.

– Что если бог – это тоже творение человека. Идея, которая должна была сделать жизнь людей лучше?

Влад ненадолго раскрыл глаза. Вик продолжал спокойно смотреть на напарника.

– Сам подумай, – Сказал пулемётчик. – Бог учит тому, что надо любить ближнего своего, жить по совести и поступать с людьми так, как ты бы хотел, чтобы поступили с тобой. Я неправ?

– Ну… Вроде бы так.

– А теперь подумай, – Виктор вытянул левую руку прямой ладонью кверху, будто что-то предлагал. – Здесь у нас появляется идея бога. Люди начинают в это верить, возникает религия, законы божьи. Человечество начинает постепенно жить как цивилизация. Мёртвых хоронят в землю, чтобы их могли навещать, священники отпускают грехи и люди не мучаются проступками. Жить становится легче и лучше, – Вик протянул правую руку.

– А тут у нас возникают различные толкования закона божьего. Каждый трактует его по-своему, возникают несостыковки, гонения, инквизиции, целые войны объявляются из-за того, что кто-то по-другому видит эти заветы. Священнослужители руководятся своими корыстными целями и им плевать на свой церковный сан. Их интересует только своё благосостояние: любой грех от изнасилования до убийства отпускается за монету, лишь дай нужную сумму. Постепенно религия становится просто моральным обменником, где за деньги тебе дают чувство того, что ты сделал всё правильно и не стоит об этом думать.

Влад широко раскрыл глаза, глядя на товарища. Такие идеи никогда его не посещали. Наёмник несколько секунд молча смотрел на пулемётчика. Виктор несколько раз неспешно моргнул, уставившись на напарника, и громко зевнул. Влад прищурился и всмотрелся в лицо товарища. Наёмник нахмурил брови.

– Морфий? – Спросил он, сверля пулемётчика взглядом.

– Морфий, – Спокойно сказал Виктор.

– Твою ж мать, Вик! – Расстроено сказал Влад, – Я уж было подумал, что ты реально такой умный! – Наёмник на мгновение отвернулся, взмахнув руками.

– Ну, я же не сказал, что я с этим не согласен.

– То есть это твоя точка зрения? – Влад зыркнул на напарника.

– Я не говорил, что согласен с этим, – Парировал Виктор.

– Откуда ты вообще такое вы́читал?

– Один политрук рассказал как-то.

– Политрук? – Удивился наёмник. – Как это произошло? Ты что, тоже был…

– Хватит, – Резко сказал пулемётчик. Влад замолк. – Не хочу об этом говорить, – Отрешённо сказал Виктор и, опустив руки на кровать, продолжил смотреть в стену напротив.

Наёмник молча взглянул на товарища.

– А… – Как-то неловко сказал Влад. – Почему тебе дают морфий? У тебя же вчера всё было…

Виктор глянул на напарника, тот снова остановился на полуслове. Пулемётчик осторожно откинул одеяло с правой ноги на левую.

Под коленом было красное воспаление, из которого потекла тоненькая струйка жёлто-красной жидкости.

– Это…? – С опаской спросил Влад.

– Да, – Вик тяжело выдохнул. – Рана загноилась.

– Что? Почему? За тобой не следят медики? – Наперебой задавал вопросы наёмник.

– В том то и дело, что следят, – С долей печали сказал пулемётчик. – Из-за больших потерь в ходе оборонительных боёв с десантом, медикаментов не хватает. Антибиотиков нету, чтобы предотвратить воспаление и вот результат. Теперь ко мне два раза в день приходит врач со шприцом и высасывает всё из колена. Боль жуткая. Медик как раз недавно делал мне эту… Процедуру, – С неохотой произнёс Виктор.

Влад опечаленно смотрел на товарища.

– Почему морфий? Он же очень сильный и его используют в крайних случаях.

– Ты будешь смеяться, – пулемётчик негромко усмехнулся, – но остальные обезболивающие использовали сразу, потому что у них меньше всего побочных эффектов. Кетонал, дексалгин и прочие закончились, остался только морфий и ибупрофен в таблетках.

– А почему его не дают?

– Тебе честно ответить?

Влад настороженно кивнул. Виктор негромко засмеялся.

– Мне сказали, что у таблеток кончился срок годности и от них больше шансов умереть, чем купировать боль.

Наёмник опустил голову и почесал затылок, пулемётчик утёр слезинку в уголке глаза.

– Никогда бы не подумал, что окажусь таким беспомощным… – Вдруг произнёс Виктор.

Влад поднял взгляд на товарища, напарник продолжил:

– …Меня обкалывают морфином, чтобы я не чувствовал, как из меня выкачивают гной, пока мои напарницы лежат без сознания с подозрением на сотрясение. Безнадёга какая-то, – Пулемётчик снова усмехнулся и лёг на кровать.

– Виктор… – Раздосадовано спросил Влад. – Всё… Вышло из-под контроля?

Напарник молча смотрел в потолок и громко зевнул. Вик устроился на матрасе поудобнее. Наёмник глядел на него, ожидая ответа. Товарищ лишь накрыл себя одеялом и выдохнул.

– Да-а, вот так хорошо, – Пулемётчик закрыл глаза. – Определённо. Тяжело это признать, но, похоже, что что-то идёт не так, и мы никак на это не можем повлиять.

– То есть… – С опаской сказал Влад.

– Иными словами: всё вышло из-под контроля. Мы ничего не решаем и не можем изменить. Вчера мы были живы-здоровы, сегодня мы живы, а завтра просто были, – Виктор повернулся на бок и громко зевнул.

Наёмник посмотрел на свои берцы.

– И тебя это не пугает?

– Ты уже спрашивал это не один раз.

– И всё же.

– Всё, что мне сейчас хочется – это спать. Извини за бестактность, но эти процедуры сильно выматывают. Не возражаешь?

– Оу… Да-да, конечно. Извини, что заболтал, – Влад встал и поправил стул.

– Без проблем. Заходи почаще, а то здесь общаться не с кем, кроме медика, когда он втыкает в тебя иглу.

– Хорошо, я постараюсь. Спи спокойно.

Виктор что-то сказал в ответ, но Влад уже выходи́л из палаты, скрестив руки на груди.

Наёмник вышел в коридор, тут же в дверь зашёл какой-то врач с медицинской маской на лице и сером бронежилете с такой же курткой. Санитар быстро прошёл мимо парня в палату, чуть не столкнувшись с выходящим. Наёмник снова оказался один в коридоре.

Глядя на стену перед собой, Влад посмотрел направо. Там недалеко виднелись две железные двери, ведущие наружу. Затем наёмник глянул налево. С левой стороны стены были два помещения. Влад только сейчас заметил в конце коридора ещё один проход со сдвоенными дверьми. На нём белой краской была надпись на двух языках: «Блок интенсивной терапии/ intensive care unit».