– «Четвёртый», «Пятый», я «Коса», следуйте за мной. Любого, кто не похож на наших – убить на месте. Если не уверены, кто это был – стреляйте. Своих я вам обозначу, как поняли?»
Группы кратко ответили «Так точно». Иванов приказал своей роте погрузиться на машины и постучал по люку командира. Из башни вылез танкист в шлемофоне и посмотрел на полковника.
– Слушай и запоминай: два раза постучал – направо, три раза – налево. Один раз громко ударил – Стоять и открыть огонь. Понял?
– Так точно!
– Тогда залезай и заводи. Поворачивай налево и едь прямо.
– Есть! СИДОРЕНКО! – Командир захлопнул люк, и машина заревела дизелем.
Иванов заговорил по рации.
– «Четвёртый», «Пятый», я «Коса», завести двигатели и ехать за мной!»
Группы последовали приказу. БМД полковника тронулась с места, за ней остальные три. Боевые машины резко газанули и через пару секунд завернули на перекрёстке. Когда последняя бронетехника поехала по улице, оставшиеся БМД устремились следом. Получилась колонна из двенадцати боевых машин, едущих почти в полной темноте. Иванов не выпускал из рук рацию и автомат Калашникова.
– «Яра», я «Коса», как у вас дела?» – Спросил полковник.
– «Коса», спрятались в зданиях рядом, танк с боевиками пытается нас добить! Вы там скоро?» – Ответил зам.
– «Скоро, дорого́й, скоро. Приготовься встречать», – Валентин Егорович стукнул два раза.
Головная машина повернула на перекрёстке направо, за ней помчалась остальная колонна.
– «Будем у тебя через пять минут. Жди».
Иванов постучал три раза, затем проехал пару перекрёстков, потом ещё два, помчался по дороге и снова несколько раз грохнул по металлу техники. Колонна понеслась дальше выручать своих.
– «Третий», приготовить противотанковые ракеты», – Сказал Иванов.
Из люков показались наводчики с приборами ночного ви́дения на глазах. Они взялись за треноги с трубами-ПТУР и приготовились к веде́нию огня.
– Видишь что-нибудь? – Глядя вперёд спросил Иванов, завидев большой тёмный силуэт вдалеке.
– Вижу… – Ответил стрелок головной машины. – Какую-то технику.
– Танк?
– Похоже на то. Бортом стоит, собака.
– Гаси его.
ПТУР негромко пискнул, с двух концов соскочили защитные крышки и затем пшикнула ракета. Она пролетела несколько перекрёстков и обо что-то взорвалась. Иванов поднял руку и тут же резко опустил. Сзади в метре от левого плеча промчалась другая ракета. Она также во что-то влетела, но теперь тёмный силуэт взорвался и загорелся. При небольшом освещении стали видны некоторые группы боевиков и пикап.
– ОГОНЬ! – Крикнул Иванов.
Наводчики тут же спрятались в башнях и загремели автопушками. Снаряды взрывались об окна, фасад, о горевший танк и об асфальт. По всем, кто мог ходить, ездить или стрелять вели огонь. Боевики спешно разбегались, но то и дело оказывались скошены осколком или прямым попаданием фугасного снаряда. От разрывов, как спички вспыхивали пикапы террористов.
Не доезжая до перекрёстка, Иванов встал и грохнул ногой по люку командира. Колонна остановилась.
– «Яра», выходи и садись на машины», – Сказал Валентин Егорович в рацию.
Из-за левого угла перекрёстка начали поочерёдно появляться спецназовцы. Они спешно грузились на свободные БМД и вскидывали автоматы. Последним вышел Яремчук.
– А я предлагал взять машину десанта! – Злобно сказал Иванов и протянул руку.
Подполковник схватился и сел на корпус.
– «Третий», повернуть на перекрёстке и затем сразу направо! Выполнять!»
БМД с больши́м усилием оттолкнула горящий «Абрамс» и повернула налево. Проехав улицу, колонна тут же свернула направо и понеслась дальше. Не так далеко прозвучала серия взрывов. Что-то радостное сказали по рации, но Иванов не обратил внимания.
Через пять минут колонна оказалась у сожжённых групп: шесть чёрных БМД стояли чуть ли не в ряд, догорая между перекрёстками не доезжая до площади. Впереди из всех окон мелькали вспышки. Колонна подкрепления остановилась и тут же навела автопушки на врага. Загремели орудия, застучали пулемёты. Над техникой пролетела граната РПГ и взорвалась где-то далеко позади.
– «Третий», «Четвёртый», «Пятый»: БМД прекратить огонь и спрятаться! Десант! Поставить дымовую завесу! Живо!» – Скомандовал Иванов.
Боевые машины загремели двигателями и завернули налево. Бойцы раскидали у сгоревшей техники шашки и начали отстреливаться через дым по местам, где примерно были вспышки.
– «Второй», «Первый», я «Коса»! Немедленно выйти из укрытий!»
Из подъезда здания слева показались пять человек. Один из них с перебинтованной головой и рацией раскинул руки.
– «Коса», вы всё-таки добрались! – Сказал, судя по всему, лидер соединения.
Иванов зыркнул на командира группы.
– Живо перетаскивайте раненых и грузите личный состав на машины! На всё про всё даю две минуты! БЫСТРА-А!
Командир и подчинённые тут же испуганно забежали обратно. Уже через десять секунд потоком хлынули «трёхсотые»: С окровавленными бинтами на ногах, руках, плечах, груди, голове, кого-то несли на носилках, тащили втроём или, закинув на спину, иных просто выносили ногами вперёд.
Спасительная колонна вновь затрещала орудиями, прикрывая эвакуацию. За полторы минуты перепуганные группы успели перетащить всех, кого только смогли. Даже часть сгоревшего экипажа удалось достать и погрузить, чтобы потом достойно похоронить.
Иванов дал команду десанту отходить, и спасители отошли к колонне. Когда последний боец запрыгнул на БМД, Валентин Егорович спокойно упёрся берцем в гусеницу и резким выпадом поднялся на корпус машины. Впереди на перекрёстке горели два хамви с пулемётами. Иванов вытащил рацию, позади колонны всё ещё звучала канонада и стоял лютый треск.
– «Третий», начать движение. Схема стуков старая. Едь прямо, там есть маленький канальчик», – Приказал полковник, присаживаясь на крышу башни.
Колонна двинулась, машины тут же набрали максимальную скорость и понеслись, перемалывая асфальт. Сзади опять раздалась серия взрывов. Постепенно затихали звуки выстрелов. Иванов повёл колонну по длинному, но безопасному обходному пути, выводя группировку к точке «Волга».
– «Я своих людей убивать просто так не собираюсь», – Подумал про себя Валентин Егорович.
Настя и Катя сидели в подвале. Снова нарастающий свист и разрыв, будто гром среди ясного неба. Закричали раненые. Проводница обхватив голову тихо плакала, снайперша поджала подругу к себе. Уже который раз снаряды прилетали по зданию и кого-то зацепляли. С каждым новым залпом криков становилось больше, а старые затихали. Как только начался обстрел, девушки сразу бросили позиции и спрятались в здании неподалёку. Хотелось выжить. Проводница снова всхлипнула.
– Тише, Катюша, не бойся. Всё будет хорошо, – Пыталась успокоить напарницу Настя.
– Ну почему всё вновь повторяется? – Через слёзы сказала Катя.
– Что? Ты о чём? – Не понимая, спросила Настя.
– Господи, почему я опять должна прятаться от обстрелов? Почему…За что? – Проводница снова зарыдала.
Настя прижала подругу к себе покрепче.
– Потерпи, чуть-чуть осталось. Как закончится, уйдём на базу. Скажем, что нас выбили с позиций. Ты только потерпи немного.
Катя пару раз всхлипнула и посмотрела красными глазами на подругу.
– Настя… Настенька…
Снайперша невольно задрожала.
– Давай… Уйдём… Отсюда?
– В смысле из города?
– Нет… Хотя бы отсюда. Подождём, когда всё успокоится, и вернёмся.
– Но… Как же Лера? Разве ты не хотела как можно скорее… – Настя сама себя одёрнула, но было уже поздно.
Катя зарыдала с новой силой.
– Я УЖАСНАЯ СЕСТРА!
Снайперша продолжила попытки помочь безутешной подруге. Вновь раздался свист и разрыв. Опять кто-то закричал неподалёку.
– Я ТОЛЬКО И ДУМАЮ, ЧТО О СВОЕЙ ШКУРЕ! КАКАЯ ЖЕ Я МРАЗЬ!
– Тише, тише, ты просто боишься. Всё будет хорошо…
– Почему… Почему это происходит… За что?
Катя из последних сил заплакала навзрыд. Где-то грохнул пятидесятый калибр и через пару секунд взорвался. Вновь засвистели снаряды, разрывавшие всё вокруг. Катя вжалась в Настю, и та прижала её к себе настолько сильно, насколько снайперша могла.
Жнецов собрал экстренное совещание. Валентин Егорович и Семён Степанович смотрели на карту. На их спинах ещё позвякивали АКС, когда полковники показывали на улицы или поворачивались друг к другу. Управленцы кто из боя, кто с боевых постов тут же прибежали и расселись по местам. Орава управленцев зашла внутрь, занимая свои стулья. Жнецов повернулся к коллегам.
– Товарищи офицеры, объявляю экстренное совещание открытым. Сегодняшняя повестка дня, вернее, ночи: дальнейшие действия. Кто-то хочет высказаться?
Руку поднял замком батальона обеспечения. Жнецов дал ему слово.
– А где майор Шиповалов? Он разве не должен присутствовать на совещании? – Спросил Кондратьев, вытянув ладонь как первоклашка.
– Его сегодня убили в бою, – Спокойно ответил Семён Степанович.
Подполковник медленно и виновато опустил руку. Остальные офицеры не решились ничего сказать. "Яра" пустым взглядом смотрел на стул мёртвого товарища.
– Никого не осталось… – Негромко произнёс Яремчук.
– Что простите? – Переспросил Жнецов.
– Из второго ДШБ никого не осталось. Командира убили на парашюте, заместителя сегодня положили, а что с остальными управленцами до сих пор неизвестно, – Подполковник посмотрел на Семёна Степановича. – Кто-то должен взять руководство за Первый десантно-штурмовой батальон.
– Я могу, – Глядя на карту непринуждённо ответил Иванов и скрестил руки на груди. – Раз надо, то надо. Родина сказала «Нужно», офицер ответил «Есть».
– Что ж, раз с командованием решили, то… – Жнецов взял паузу, чтобы узнать не остались ли ещё у кого-то вопросы. Все молчали. Полковник продолжил.
—…То мы должны выбрать новое место для дислокации.
– Зачем? – Спросил замком обеспечения Кондратьев.
– Боевики знают, что мы здесь. Это был тяжёлый бой. Мы утратили достаточно большое количество техники и личного состава, но и противник понёс не меньшие потери. Террористы наверняка предпримут действия по нашему уничтожению, но как быстро это случится, увы, я не знаю. Находясь здесь, мы можем быть окружены в любой момент. Поэтому нам нужно место, где мы сможем либо оперативно отступить, либо долго обороняться.
– Но где мы возьмём такое место? Штаб же предложил только «Волгу»! – Не унимался Кондратьев.
– Вы правы, товарищ подполковник. Штаб предложил только единственную точку дислокации. Поэтому ещё до операции я нашёл парочку других мест и в сложившихся обстоятельствах подойдёт лишь одна…
Жнецов подошёл к карте и тыкнул на какое-то здание у моста, ведущего на северный полуостров.
– …Это местная больница. Оттуда в случае появления больших сил противника мы можем отступить. Также здесь удобно держать оборону: враг не сможет подойти незамеченным, так как к мосту ведёт одна-единственная дорога – проспект. Даже если противник предпримет попытку разделиться, то чтобы выйти на меньшие перекрёстки и объезды он должен ненадолго, но промелькнуть на этом проспекте. Расставим патрули и будем следить за активностью боевиков. Кто-то желает возразить или предложить другие варианты?
В кабинете повисла тишина, никто не решался сказать что-то против, так как альтернатив не было.
– Новая точка будет носить кодовое имя «Енисей», – Продолжил полковник Иванов, повернувшись к офицерам. – Там медслужбе будет удобно расположить раненых и мёртвых. Это поможет стабилизировать боевой дух солдат, а ещё… – Валентин Егорович резко остановился и посмотрел в потолок.
Вдруг появился негромкий непонятный гул.
– Вы его тоже слышите? – Неожиданно произнёс политрук Лаврентьев.
Жнецову этот звук показался знакомым. Когда шум стал более отчётливым, полковник вдруг понял, что это.
– ОБСТРЕЛ! ВСЕМ НА ПОЛ!
Офицеры резко бросились на паркет и под стол. Через полминуты раздались оглушительные взрывы. Они постепенно приближались и наконец разорвались где-то над школой и рядом с ней. Зашатались ходуном стены, посыпалась штукатурка, упали мешки с песком, задрожало всё вокруг. В коридоре послышались мат и крики солдат, где-то вылетели оставшиеся стёкла. Через минуту обстрел закончился. Все офицеры вылезли из-под стола. Жнецов и Иванов выбежали из комнаты, в коридоре лежали несколько окровавленных тел бойцов.
– Офицеры! Оказать медпомощь! – Скомандовал Семён Степанович и Валентин Егорович с управленцами побежали к лежащим солдатам.
Жнецов проскочил лестницу, коридор первого этажа. Везде или кричали раненые или молча валялись тела. Полковник вышел в фойе и выбежал на улицу: всё полыхало.
Догорали травинки, яркие языки пламени вырывались из нескольких БМД на разветвлении напротив входа, а асфальт и земля были перепаханы воронками. Из зданий начали выносить раненых, кто-то выходи́л и бродил как во сне, держась за лоб или вращая головой из стороны в сторону, некоторые просто шли и садились на асфальт.
– Твою мать… – Шёпотом сказал Жнецов, глядя на разруху. – Это не мы шли уничтожать наёмников. Это ССЗЦ с Крамергоном направили боевиков на нас, чтобы узнать, где мы находимся и стереть в порошок.
– ПОМОГИТЕ-Е-Е! – Заорал какой-то горящий танкист, вылезая из люка БМД перед входом. Он сполз по броне и начал пытаться сбить с себя пламя.
– Я ГОРЮ-Ю-Ю!!! А-А-А-А-А!!! – Истошно закричал солдат.
Жнецов резко опомнился и побежал помогать бойцу.
– ДЕРЖИСЬ, СЫНОК!
Генерал-майор Ульянов шёл в зал для конференций, слегка сбивая шаг. Привычное «Левой-правой-левой-правой», то и дело превращалось в «Левой-правой-левой-левой. Да блять!».
В коридоре стояли два полковника в зелёной форме, что-то обсуждая.
– Тимуров из тринадцатой армии уже с утра заебал! – Начал офицер справа.
– Да? И что же на этот раз? – Скрестив руки на груди, спросил левый.
– Он мне звонит и говорит: «Гена, у меня по накладным на зимний период нужно полторы тысячи пар вязаных перчаток, а мне пришло только семьсот пятьдесят. Как мне командиру армии докладывать, что у меня два полка с голыми руками остались?».