– «Евгения… Евгения…» – Проплывало в голове.

Указательный палец на корпусе СВД-С ослаб и согнулся, снайперша опустила взгляд. В оптике снова застыло лицо солдата.

Хлопо́к.

Настя ахнула и время будто замедлилось. Бойца толкнуло влево: его голубые глаза тут же закатились вверх, а из левого виска вылетели несколько непонятных кусочков. Время стало прежнем, и парень тут же упал как тряпичная кукла.

– КОНТАКТ! – Десантники затрещали автоматами и разбежались за деревья.

Катя посмотрела на Настю, палец снайперши не был на спуске. Проводница стала следить за обстановкой через монокуляр.

Взрыв. Хлопо́к. Ещё один боец упал замертво.

– КОЛЯ! АХ ВЫ ТВАРИ! – Какой-то солдат вышел и дал очередь.

Хлопо́к. Военный завалился на спину, выпустив из рук автомат.

– СУКА! ВСЕМ СИДЕТЬ НА МЕСТАХ! ПОДАВЛЯЮЩИЙ! – Один десантник продолжил вести огонь, второй вжался спиной в дерево и поджал АКС к себе, глядя в небо.

Третий достал что-то из подсумка и оглядывался. Боец вновь выглянул из-за угла.

Хлопо́к.

Десантника развернуло так, что упав его собственные руки неестественно обняли самого себя.

– ВАЛЕРА! УЁБКИ! Я ВАС В ПОРОШОК СОТРУ! – Первый боец выскочил из-за дерева и побежал в сторону стрельбы.

Хлопо́к.

Боец завалился, но не умер. Десантник вскрикнул и пытался подавить в себе приступ боли. Прошла минута, больше выстрелов не было.

Катя посмотрела через монокуляр вправо и увидела двух женщин наёмниц ОНТ с арафатками на лицах.

Одна держала Крамергонскую болтовку М24. Это, похоже, и был снайпер. Вторая вальяжно шла с М4, делая широкие шаги через листья. Обе громко разговаривали на непонятных наречиях одетые в причудливый красно-чёрный камуфляж с лёгкими серыми бронежилетами и поясами с магазинами.

Подойдя к раненому первая достала пистолет и сделала пару выстрелов в ноги и ещё два в руки. Боец закричал.

Катя, не в силах смотреть на издевательство, глянула на второго десантника, который спрятался за деревом.

Боец что-то очень быстро говорил: его губы будто выплёвывали слова. Проводница вновь взглянула на подстреленного, надеясь, что его товарищ сейчас спасёт сослуживца.

Женщина с болтовкой села на грудь бойца, прижав ногой его правую руку. Вторая достала небольшую камеру и начала фотографировать коллегу. Наёмницы не стеснялись издеваться над десантником: они вставали берцами ему на горло, лицо, давили пяткой на пах, чтобы он орал, менялись местами и повторяли всё раз за разом.

Катя посмотрела на снайпера, снявшего арафатку с лица: мулатка, самодовольная улыбка, чёрные глаза. Она определённо довольна тем, что сделала и не собирается останавливаться. Наёмница поправила причёску под платком и посмотрела на подругу сверху вниз, иммитируя властный вид.

В этих глазах нет сожаления, нет сострадания. Только животная ненависть и садизм.

Боец почти перестал кричать и даже выть. Казалось, что он уже умер, но наёмницы находили способ, чтобы тот вновь начинал выть. Десантник за деревом зажимал уши руками и смотрел в землю. Проводница взглянула на снайпершу: она спокойно следила за всем через прицел.

– Настя, может, добьёшь его? Он не заслуживает этого, – Робко сказала Катя, глядя на напарницу.

Снайперша промолчала.

Проводница, подрагивая, снова начала следить за военным через монокуляр, надеясь, что десантника или спасут, или быстро и безболезненно убьют.

Наёмница с болтовкой вновь поставила ногу на горло десантника и встала в позу опытного охотника, выставив колено. Прямо перед ней, слегка отойдя, села вторая, чтобы сделать удачный снимок.

Глухой стук.

Пуля прошла через затылок автоматчицы и угодила прямо в колено снайпера.

Фотограф тут же упал лицом в грязь, выставив зад. Вторая заорала и завалилась на землю за бойцом.

Катя резко повернулась к Насте. Палец подруги был на спусковом крючке. Снайперша выдохнула. Лицо напарницы было таким же холодным как во время первой тренировки: уверенный взгляд, в глазах никакого сожаления, только зрачки бегают туда-сюда в поисках цели, указательный палец, застыл на спуске.

Проводница посмотрела на наёмниц: та что упёрлась лицом, в землю лежала с раскинутыми руками, вторая поползла к винтовке рядом с подругой.

Перевалившись через десантника, снайпер потянулся к М24.

Глухой стук.

Кисть женщины разорвало пополам, кусок с пальцами отлетел в сторону. Наёмница заорала во всё горло, зажав ладонь между ног и катаясь с бока на бок.

Глухой стук.

Пуля вырвала клок ткани из другого колена. Снайпер закричал ещё пуще, извиваясь как змея и то вставая мостиком, то перекатываясь, то упираясь лицом в землю и крича в неё.

Глухой стук.

Между ног мёртвой наёмницы пролетела пуля и впилась в подбородок. Автоматчица вскинула голову и упала на живот, как и все остальные.

– Тупые суки, – Негромко произнесла снайперша.

Катя взглянула на подругу: Настя, не прекращая смотреть в прицел, вынула новый магазин и выбила старый.

Рука отточенным движением дёрнула затвор, металл тихо лязгнул. Ладони Кати задрожали.

– СА-А-А-А-А-НЯ-Я-Я-Я-Я-Я! – Из последних сил заорал десантник, перекрикивая наёмницу.

Сослуживец за деревом убрал ладони от ушей. Он робко выглянул и тут же спрятался, затем ещё раз. Увидев полумёртвого товарища, и корчащуюся от боли террористку, армеец резко оскалился: глаза его налились ненавистью и боец как оголтелый бросился на наёмницу.

Солдат несколько раз со всей дури втащил в лицо снайпера прикладом, а потом вскочил и выпустил целый магазин в её физиономию. Она перестала корчиться, так как было нечем и раскинула руки в стороны. Десантник стоял и пытался выстрелить ещё, но автомат молчал.

Катя вновь посмотрела на Настю: её палец не был на спуске. Проводница продолжала наблюдать за солдатами.

Раненый боец дрожащей рукой потянулся к товарищу, десантник обернулся и закинул автомат на спину. Он стал что-то искать на разгрузке сослуживца, спешно перевязывал товарища, смотрел в его лицо и снова бинтовал. Через пять минут спаситель закрепил свой АКС на груди, взял оружие раненого и, подтянув товарища за руки, взвалил его к себе на спину. Десантник осмотрелся и остановился взглядом на той стороне, где лежала снайперша.

В глазах бойца не было злобы или жестокости. Он просто несколько раз от всей души ударил террористку и тут же добил. Не стал издеваться, как они. В зелёных глазах армейца не было благодарности или чего-то похожего. Он глядел уверенно, стойко. Десантник смотрел всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы понять его.

Боец повернулся и ушёл туда, откуда пришёл. Чуть погодя он исчез, будто его здесь и не было.

Прождав ещё немного, Настя поставила СВД-С рядом с собой и положила голову на землю, спрятав её руками так, что оставался виден только затылок.

Катя немного успокоилась: она несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, её ладони перестали трястись. Проводница осторожно повернулась к напарнице.

– Ч-ч… Ч-что это было?

Настя никак не отреагировала.

– З-з-з… З-з-зачем? – Всё, что смогла сказать Катя.

Снайперша замотала головой, не показывая лица. Проводница закрыла глаза и продолжила глубоко дышать.

– Хватит, – Прошептала Настя.

Катя резко подняла веки. Она услышала тихие всхлипы.

– Хватит. Я больше не выдержу, – Продолжила снайперша.

– Н-Настя? Ч-что с тобой? – Проводница подвинулась к напарнице и приобняла её за плечи.

Снайперша снова замотала головой.

– Вик был прав, – она прерывисто вздохнула. – Я не боец. Я лишь пытаюсь им казаться, – Настя заплакала.

Катя начала осторожно гладить напарницу по бронежилету. Снайперша затараторила, словно пулемёт Виктора.

– Когда мне сказали убивать «Патриотов» я думала, что привыкну к этому: просто жми на спуск, и всё. Когда я прикрывала Виктора и убивала, то в бою ничего не чувствовала, но каждый раз возвращаясь домой резко понимала, что убила сына чьей-то матери, отца чьих-то детей. Эти мысли не дают мне спать по ночам…

Снайперша резко подняла голову и посмотрела на проводницу. Катя приоткрыла рот, увидев лицо напарницы: красные щёки, суженые глаза, из которых ручьём текут слёзы, впитываясь в серую флисовую маску.

– Почему я должна убивать людей, чтобы найти брата? Кто поставил такую цену? Почему я обязана мочить мальчишек, которые только-только начали жить? Кого я ещё должна лишить жизни? Беременных? Детей? А что дальше? Стрелять в младенцев на руках их матерей?

Настя заплакала с новой силой и опять спрятала голову в руках.

– Я не палач! Я не такая, как они! Я не хочу убивать людей! Хватит! Я так больше не могу!

Настя схватилась за затылок и начала плакать навзрыд в листву. Катя тут же взяла напарницу за плечи и прижала к себе. Снайперша сла́бо обняла проводница, ревя ей в шею.

– Ну всё, тише, тише, – Подруга поглаживала по спине безутешную Настю.

– Я тебя прекрасно понимаю. Я знаю, что такое пытаться найти человека в этом безумии. Всё будет хорошо. Поплачь, поплачь…

Перед глазами Кати проносились вечера в лагере за рюмкой спиртного, когда она возвращалась с очередных поисков или после заказа. Снайперша ещё какое-то время продолжила реветь, пока не выбилась из сил. Настя всхлипывала, утирая слёзы со щёк. Она посмотрела в глаза проводницы, с каким-то просящим взглядом.

– Катя, пожалуйста, давай заберём Розу с парнями и уйдём из ОНТ? Поищем в пунктах пропавших без вести на северном полуострове, а потом сбежим из города и забудем весь этот кошмар. Будем жить впятером… – Снайперша прерывисто вздохнула, —…У меня и Вика есть деньги. Вместе выжить будет гораздо проще…

Проводница отвернулась.

– Прости. Не могу. Я пришла сюда, чтобы найти хоть какие-то зацепки о сестре.

Настя протёрла глаза ещё раз.

– Тогда… Давай просто воспользуемся ситуацией и будем искать её?

Проводница раскрыла глаза и посмотрела на напарницу.

– Что? – Негромко спросила Катя.

– Ты же сама слышала: связи нет, в городе бардак. Нас навряд ли будут искать, а если что скажем, будто рации не работали. Станем ходить якобы в патрули, а на самом деле будем искать в ППБВ. Я знаю тут несколько зданий, мы там уже были с Виктором. Ты согласна? – Шмыгнув, спросила Настя.

Катя, раскрыв рот, не знала, что сказать. Теперь уже по щекам проводницы забежали слёзы.

– Ты… Правда готова это сделать… Ради меня?

Снайперша неловко улыбнулась.

– Ну конечно… Ведь Виктор говорил, что мы с тобой очень похож, – Настя вновь шмыгнула, будто маленький ребёнок и глянула на напарницу, – Разве не так… Подруга?

У Снайперши снова подступили слёзы. Обе расплакались и обнялись пуще прежнего.

– Настенька! – Ревя сказала проводница.

– Катюша! – Плача ответила снайперша.

В дружеских объятьях с горькими слезами и улыбкой на лице напарницы лежали в окружении жёлтых кустарников на буро-золотом ковре из листьев.

– Итак, товарищи офицеры, – начал первое совещание полковник Жнецов,

– в ходе ночного рейда в район порта удалось выяснить следующее: боевики располагают танками.

Заместители, начальники и ответственные оживились.

– Современные? Или пережитки? На ходу? Потери есть? – Наперебой спрашивали собравшиеся.

– Тишина, товарищи офицеры, – Подняв руку властно сказал Семён Степанович, все затихли. – Во-первых: да, танки современные. Это «Абрамсы».

– Твою мать… – Выругался ЗНШ по тылу майор Расстрелов.

– Во-вторых, – невозмутимо продолжил Жнецов, – да, на ходу. Имеются потери: четыре БМД и десять человек убитых.

– Ёбаный в рот… – ЗНШ по личному составу майор Борисов схватился за лоб, остальные зашептались.

– Были замечены только два экземпляра. Сколько ещё тяжёлой техники у террористов и есть ли эти «ещё» выяснить пока не удалось: дроны летают над районом порта, а связисты глушат радиопереговоры и перехватывают сообщения.

– Что говорит главнокомандующий операцией? – Спросил подполковник Лаврентьев, причесав густые брови.

– Вчера не удалось с ним связаться по его личным причинам. Я планирую это сделать как раз после совещания, но для того, чтобы у товарища генерала сложилась полная и достоверная картина происходящего я хотел поговорить с вами, – Полковник Жнецов взял указку и тыкнул в карту с пометками.

– Здесь находится порт, – Семён Степанович показал на небольшой угол полуострова, примыкающий к заливу. – Это одна из возможных точек, где происходит разгрузка техники от ССЗЦ и Крамергона. Я считаю, что ночью именно здесь и выгрузили танки, так как это единственный подконтрольный порт с оборудованным для этого причалом. Но есть ещё один вариант, – Жнецов показал на остров под портом и чуть левее. Клочок земли стоял рядом с доро́гой, проходящей поперёк залива.

– Ещё до начала операции мы пару раз засекали здесь выгрузку на песчаный берег различных ящиков. Я полагаю, что побережье спокойно может выдержать вес танков и отлично подходит для морского десанта. Несмотря на единственный мост, что ведёт от острова к городу, отсюда боевики могут совершать набеги в любом направлении.

– Что вы хотите этим сказать? – Замком первого ДШБ майор Калюта прислонил ладонь к щекам.

Полковник Жнецов посмотрел на офицеров.

– Я хочу сказать, что если удастся уничтожить портовые точки террористов, то они лишатся материально-технической поддержки своих коллег. Считаю необходимым нанести ракетный удар оперативно-тактическими комплексами, чтобы порты стали непригодными к принятию грузов.

– А как же мы? – Пугливо спросил начальник медслужбы, майор "Лебедь".

– Что будет с нами?

– Я не совсем понимаю вашего вопроса, товарищ Лебедев, – Жнецов шагнул к своему месту.

– Мы же должны будем отсюда эвакуироваться в случае неудачи. Как мы это сделаем?

– Товарищ Лебедев, в случае неудачи мы должны перегруппироваться на территории подконтрольной группировке «Патриот» и нанести контрудар. Вы же ставили подпись в бланке ознакомления с деталями операции.