Новоиспечённые «Пионеры» принялись помогать товарищу. Так прошло боевое крещение карательного отряда «Патриотов».

Влад медленно открыл глаза. Сначала в пространстве мелькали размытые круги, потом появились очертания, силуэты. Наконец, зрение выдало чёткие картинки: перед наёмником на пуфике сидела Катя и читала какую-то книгу, на кровати Виктора лежала Роза. Проводница на мгновение глянула на напарника и увидела, что он проснулся.

– Влад! Ты очнулся! – Катя с улыбкой вскочила и тут же чуть не упала, схватившись за кровать.

Роза повернулась и, увидев падающую спасительницу, подбежала к ней и положила её руку себе на плечо. Девочки подошли к наёмнику и сели с краю кровати.

– Я испугалась, что тебя ранили, – Сказала проводница.

– Не бойся… Меня так легко не взять, – Влад поднёс руку ко лбу.

– Что-то болит?

– Голова побаливает. Можете сделать компресс, пожалуйста?

Роза тут же выбежала из комнаты. Раздосадованная проводница посмотрела в глаза Влада.

– Что-то случилось? Только не ври, что всё в порядке.

– Что ж… – Наёмник тяжело выдохнул. – В целом пока мы играем под их дудку. Но они недовольны тем, как всё прошло сегодня.

– Ты не ранен?

– Нет, всё нормально. Просто… Просто не справился с заданием. Сделал всё, что мог, но не получилось из-за вооружённой охраны и внедорожников с пулемётами, которые разрывают человека как плюшевого мишку.

Катя опустила взгляд и виновато посмотрела на кровать. Через несколько секунд проводница взглянула на Влада.

– Я верю, что ты сделал всё, что мог.

Она погладила наёмника по голове.

– Только не подставляйся под пули. Роза очень сильно волновалась за тебя.

– Не переживайте, – Влад осторожно положил руку на ногу напарницы.

– Самое главное, что вы… В этом не участвуете.

Катя легонько взяла руку наёмника. Проводница слегка её погладила и отвернулась от Влада.

– Прости. Это ведь всё из-за меня. Мы должны были вместе пойти.

– Катя, ты бы…

– Что "Катя"? – Она резко повернулась, и слезящиеся глаза посмотрели в лицо наёмника.

– Думаешь легко принять то, что ты обуза для своего отряда? Виктор, Настя, ты. Вы все умеете воевать. А я будто неполноценный человек. Вы все справляетесь с заданиями как с какой-то работой, а я… А я… – По щеке побежали тоненькие струйки слёз.

Влад хотел взять свободную руку напарницы, но она тут же дёрнула ладонь от него.

– А Я НЕТ! – Проводница закрыла лицо свободной рукой и заплакала.

– Мне страшно. Мне очень страшно, когда я слышу эти хлопки, свисты. Я не хочу. Я устала. Я так больше не могу. В лагере я могла напиться и даже если меня выворачивало, я всё равно могла лечь спать и не думать об этом. А здесь. Здесь я не могу себя ничем утешить. Роза. Я стараюсь следить за ней, чтобы с нами ей было хорошо. Это истощает меня ещё сильнее. Я не могу уже с этим справиться. Я месяцами, годами живу с этим чувством и не знаю, как его заглушить. Просто хватит. Не надо больше. Пожалуйста, – Она закрыла лицо второй рукой, словно пряча собственную сущность ото всех, и начала рыдать, прерываясь на всхлипы.

– Катя, – слабая рука наёмника взяла за локоть напарницу. – Это же отлично.

– Что? – Катя убрала руки с лица и посмотрела на Влада, всхлипнув пару раз.

– Это же отлично, – повторил наёмник, – ведь если ты это чувствуешь, если ты это испытываешь, значит, ты… Живая!

Непонимающий взгляд проводницы скользнул по повеселевшим глазам Влада. Хоть его лицо и было сероватым от измождения, но хрупкая улыбка мелькнула на бледной мордашке и глаза с крохотным огоньком ласково смотрели на плачущую напарницу.

– Ты живая. Это счастье быть живым. Ты чувствуешь. Ты ощущаешь. Тебе не безразлично то, что происходит. К сожалению, это не то, чем могут похвастаться остальные, Виктор, Настя и даже Я. Мы привыкли к смерти, и поэтому наши чувства притупились. Мы просто живём с этим. А ты – нет. И твои ощущения это только подтверждают. Ведь тебя бы не беспокоило это, если бы ты была такой, же как мы. А ты плачешь. Ты чувствуешь. Гордись и цени свои чувства. Только пообещай мне.

– Что? Что пообещать?

– Обещай, что не станешь такой же, как мы. Будь такой, какая ты есть и сохрани в себе чувства. Ради само́й себя.

Катя раскрыла рот и смотрела на напарника. Она молча сидела и не сводила взгляда. Наконец, проводница закрыла рот и легонько улыбнулась. Утирая рукой слезы, Катя обратилась к наёмнику.

– Я…Никогда не думала об этом в таком тоне. Возможно, ты прав и это… Не так уж и плохо. И всё же, мне тяжело. И очень больно.

– Я знаю, Катя, я знаю, – Влад взял за руку напарницу и ласково погладил больши́м пальцем проводницу по тыльной стороне ладони.

– Но обещай, что не откажешься от этого и не дашь чувствам зачерстветь.

Катя усмехнулась.

– Да уж… Ты, наверное, мне тогда попался не просто так. Не знаю, где бы я ещё нашла такого напарника, как ты.

– Напарника? – Влад слегка удивился.

– Хе-хе. Полагаю, что теперь это твой официальный титул. Можешь гордиться.

В комнату забежала Роза, держа мокрое полотенце и тяжело дыша. Девочка отдала его Кате. Проводница осторожно взяла компресс и положила его на лоб наёмника. Довольная ухмылка расползлась по лицу Влада.

– Мы пойдём к себе. Выздоравливай. Напарник.

Девочки ушли к себе. Наёмник спокойно выдохнул и устроился поудобнее под одеялом. Спасительная прохлада разошлась по лбу, и Влад спокойно заснул, не вспоминая о кошмаре, что приснился ему до этого.

Пулемётчик и наёмник лежали в своих кроватях. Влад повернулся в сторону Виктора и посмотрел на него: тот глядел в потолок.

– О чём думаешь? – Негромко спросил наёмник, ложась на спину и повторяя за товарищем.

– Я? Да так, ничего, ерунда.

– Это из-за Насти?

Послышался скрип кровати, оба посмотрели друг на друга.

– С чего ты решил?

– А ты с утра не понял?

Виктор отвернулся.

– Я думал, она просто недовольна тем, что Катя вынуждена сидеть с Розой. Полагал, что Настя тоже с ней хочет понянчиться.

– Мда-а… А ведь ты с этой снайпершой ещё вчера ворковал… – Раздосадовано сказал Влад.

– Она марксман, – Не уставая повторять, поправил Вик.

– Это сейчас многое изменило. И что планируешь делать?

– М-м? Я обязан что-то сделать? – Спокойно ответил Виктор, глядя в потолок.

Влад повернулся к пулемётчику. Несколько секунд наёмник ждал от соратника реакции, но в ответ лишь тишина. Влад протяжно выдохнул.

– Да, Виктор, ты должен что-то сделать. Банально объяснить ей, что и как.

– Настя всё прекрасно понимает. Она здесь не первый месяц и осознаёт важность обработки ран и надлежащего ухода за ними.

– Вик, я не мастер в женских делах, но то, что девушкам неприятно, когда их парень носит на руках другую, даже подругу, это… Мне кажется Насте обидно и неприятно.

– Ты так считаешь? – Пулемётчик неспешно повернулся к Владу.

– Думаю лучше ей сказать, что ты просто беспокоишься о соратнице. Покажи Насте, что она тебе… Ну, я не знаю… Что она тебе не безразлична и что какая-то проводница ей не соперник. А то мало ли в следующий раз Катю подстрелит не «Патриот», а своя же снайперша. Я за это очень переживаю.

– Мда-а… – Вздохнул Виктор, ложась в прежнее положение. – А ведь если бы не война, то мы с Настей, скорее всего, даже и не познакомились бы…

Эта фраза пробудила в наёмнике воспоминания. В голове Влада мелькнул разговор водителя и логиста с парковки.

– «Мы плохие?»

– «Военные ничего бы не восстановили!»

– «У самих руки в крови!»

– «А если бы нас здесь не было?»

Обрывки фраз проносились в мыслях, словно листья по ветру. Влад обратился к товарищу.

– Вик.

– М-м?

– Я тут… У меня иногда в голове бродит такая мысль: А что если бы военные не ушли? Что бы было тогда?

– Ну как что? – Размеренно ответил Виктор. – Тогда бы Крамергон занял столицу, и страна бы пала. А так войска отвели и спасли фронт. Ты же сам помнишь, как яростно они это доказывали населению.

– И всё же те, кто уехал… Да и те, кто остался, как я и ты. Мы же всё равно где-то глубоко в себе считаем, что военные бросили нас на произвол судьбы. Они просто не справились с ситуацией и пустили всё на самотёк.

Кровать пулемётчика скрипнула, и Виктор сел, упёршись спиной в стену.

– Знаешь, есть такая фраза:

«До битвы каждый план хорош, после битвы каждый план плох». То, что военные ушли это просто действие. Из-за этого действия осталось другое – последствие. Мы не знаем, что было бы, если бы они остались, но большинство считает, что это неправильно. Уверен, и сами военные были не в восторге от этой идеи. Да так и было.

– Почему ты так уверен?

Виктор почесал затылок и посмотрел в потолок.

– Однажды, ещё до ОНТ, я слонялся по городу. В одном здании, вернее, в квартире, раньше была пулемётная точка. Там остались пустые ящики, укрепления и много прочего. Пока искал что-то интересное я нашёл в армейском ящике записку. Звучала она как-то так, – Виктор несколько раз прокашлялся.

– «Жители, товарищи, братья и сёстры. С тяжёлым сердцем мы покидаем наши позиции. Нет слов, чтобы описать то чувство, что лежит у нас на душе. И хоть мы уходим биться с врагом на другом фронте, но ощущение, что мы оставляем вас, не покидает нас ни на секунду. Запомните все, кто прочтёт эту записку: мы вернёмся. Не пройдёт и дня, чтобы мы не бились за вас, как за себя. Мы вернёмся и возьмём у врага всё, что он забрал у нас, чего он нас лишил. Мы будем драться. Мы не сдадимся.

Ждите, и мы вернёмся».

Влад с замиранием сердца слушал, как душевно Виктор рассказывал эту историю. Вдруг пулемётчик замолчал и посмотрел в стену.

– Хоть я и ненавижу военных, но когда вспоминаю эту записку. Когда я её вспоминаю, злоба куда-то пропадает. Я будто сам ухожу, оставляя мирных жителей. Поэтому, несмотря на мою ненависть к ним… Я не могу злиться на всех. Такая странная у меня философия.

Влад не осмелился прервать товарища.

– Но на этом пока всё. Завтра новый день, надо быть готовым к любому боестолкновению. Поэтому необходимо сейчас лечь спать. Спокойной ночи, – Виктор поспешно завернулся в одеяло.

– Да… Спокойной… Ночи… – Наёмник сквозь раздумья ответил напарнику.

Влад неторопясь поудобнее устроился под одеялом и посмотрел в стену.

– «Я не думал, что Виктор умеет так душевно рассказывать».

Пулемётчик глядел на окно ещё какое-то время. По небу плыли тёмные тучи, город погрузился во мрак. Вик тихо вздохнул и закрыл глаза.

2020 год, Март. Светлоградская Область.

– Вячеслав, – крикнул кто-то, выходя из толпы. – ВЯЧЕСЛАВ! – Нетерпеливо заорали.

Парнишка тут же убрал спицы и клубок в подсумок и взял рядом лежащий АК-74. Слава вскочил и, бряцая оружием, бронежилетом и разгрузкой рванул на зов со всех ног.

– Ты почему от группы отбежал? – Недовольно говорил мужчина в армейском камуфляже и бронежилете со шлемом.

На его груди висел чёрный исцарапанный АК-74, словно только что пришедший с вооружённого конфликта.

– Прости, отец… Хотел осмотреться, – сказал Вячеслав, переводя дыхание.

Вдалеке послышалась громовая очередь из чего-то тяжёлого, за ней множество выстрелов потише. На дороге недалеко от группы по бездорожью из непроходимой грязи, ревя моторами, проехали три компактные боевые машины десанта и скрылись за холмом.

– Сколько раз тебе можно повторять: С оружием, что б ни на сантиметр не смел отходить от группы! Ты ВРУ’шник или размазня? – Повышая голос, говорил отец.

– ВРУ`шник… – Опустив голову, ответил парнишка.

– То-то же, – Надменно сказал папа Славы. Он закинул АК на плечо и поправил лямку кожаной портупеи.

– Я сейчас на огневые рубежи. Слушайся полковника и что б делал всё, точно как он скажет? Задача ясна?

– Так точно, – Ответил Вячеслав.

Отец тяжёлым шагом пошёл по грязи в сторону холма. Мимо проехал УАЗ и остановился рядом с офицером ВРУ, давая ему залезть внутрь. Машина резко дёрнулась и скрылась из виду.

– Пойдём, Слава, – По-доброму сказал немолодой подтянутый мужчина с чёрными, густыми усами с частичной проседью.

Позади, построившись в шеренгу, стояло около десятка мужчин. Вытянувшись, они ожидали приказа.

– РАВНЯСЬ! – Крикнул полковник.

Вячеслав встал рядом с командиром и вытянулся настолько насколько умел.

– СМИРНО! – ВРУ’шники слегка выпятили грудь и подняли головы, смотря в небо.

– Боевая задача: зайти в лес справа, устроить засаду на колонну противника неизвестной численности и полностью уничтожить врага. Задача ясна?

– ТАК ТОЧНО, ТОВАРИЩ ПОЛКОВНИК! – Прокричал строй.

– ВОЛЬНО! В боевой порядок становись!

Шеренга тут же встал в две колонны на небольшом расстоянии друг от друга и вскинула Калашниковы. Полковник прошёл мимо подчинённых вместе с парнем и встал во главе.

– Строй! За мной! – Сказал командир и начал движение.

Колонны, шелестя травой, шаг в шаг пошли за лидером. Вячеслав, держа автомат у груди, осматривался по сторонам.

– Товарищ полковник, разрешите обратиться? – Негромко произнёс Вячеслав.

– Разрешаю, товарищ, – Ласково ответил командир.

– Можете поговорить с отцом и сказать, что я не хочу быть ВРУ’шником?

– Снова?

– Так точно, – Виновато ответил парень.

– Конечно я могу. Но ты же сам знаешь, что он не послушает. Твой папа хочет, чтобы ты тоже стал полковником, а может даже генералом. Уж такие планы у товарища начальника штаба полка, – Усмехнулся командир.

– Но вас-то он хоть послушает, товарищ полковник. А терпеть это потому, что мама просит, я уже не могу. Не подумайте, что я слабак, товарищ полковник, – Начал оправдываться Слава.

– Я так и не считаю. Наоборот, для парня тринадцати лет ты очень крепко держишься. Получше некоторых солдат.

– Спасибо, товарищ полковник.

– И всё же не думай, что он тебя не любит и поэтому постоянно берёт с собой.