В Африке стояло раннее утро.

Наша техника двигалась по дороге. Так как Толстяка с нами не было, он отдыхал, «Зайчиком» управлял я. И цели искать – тоже мне.

Для начала посмотрел на мостик через реку, в двенадцати километрах от вулкана и в семи – от города. Там, как и вчера, стоял мобильный пост из двух машин. В этот раз один из пикапов был с зенитным пулеметом, установленным в кузове. Здоровая такая штука, ствол длиннее самого пикапа, с электрическим поворотным механизмом и сидением для стрелка. Способна с расстояния в пару километров раскурочить любую технику, кроме танка. Интересно, если она вбок попытается стрелять – машина от отдачи опрокинется? А если не вбок – на заблокированных колесах машину по дороге потащит?

Нашим машинам до этого поста еще километров пять. А боевики уже забегали. А чего это они? Заметили «Зайчик»? Вряд ли, он с земли выглядит примерно как бело-серо-голубая ласточка, летящая на высоте метров в двести. То есть, почти никак не выглядит, без специального оборудования не заметить его. Может, их предупредил кто? Тут вокруг поля, какой-нибудь пастух мог и сообщить по связи, что техника едет. Да, надо исходить из того, что за нами наблюдают. Поэтому долго стоять на месте и щелкать клювом нельзя – артиллерией накроют.

– Малышка, минами машины около мостика убери.

Малышка у нас сейчас рулит «Черепахой» с минометом. Миномет притормозил до полной остановки, стрельнул два раза, поехал дальше. Наши машины сейчас вне поля зрения «Зайчика», так что я их вижу или на спутниковой картинке, которая тормозит, или через камеры самих машин.

Пикапы «духов» взорвались. Сначала тот, который с зениткой, потом второй.

После первого взрыва пара боевиков успела сообразить и выскочить из машины, спрятались в кустах на обочине. Я пометил их, как цели, сейчас техника подъедет ближе и из пулеметов их постреляет.

Теперь нужно вести «Зайчик» к городу. Нашел там кое-какую бронетехнику, пометил ее. Потом, в порядке снижения приоритета, пометил пикапы с установленным вооружением.

Наша колонна машин проскочила мостик, мимоходом убив пару «духов». Через пару километров остановилась. Миномет начал серию выстрелов.

Вот сейчас будет самое интересное…

Автоматическая подсказка распознает движение военной техники, я увеличиваю нужное место картинки и вижу – из ангаров выводят самоходки. Две штуки. Три. Четыре. Пять. Серьезно к нам отнеслись. Пытаются ответить нам артиллерийским огнем, как это в начале века было принято.

Мечу самоходки, как цели для ПТРК, он дает залп сразу всех ракет с четырех направляющих.

– Теперь отводите всё назад, на километр.

Автоматика сама доведет ракеты и мины до целей, лишь бы «Зайчик» продолжал их видеть.

Наши машины резво развернулись и двинулись на километр назад. Пока артиллеристы «духов» будут готовиться к выстрелу, мы уже сбежим. А ракеты ПТРК наоборот – прилетят.

Малышка: – Остановка.

Я уже нашел новые цели, правда для ПТРК осталось всего две – самоходка, на которую не хватило ракеты в первый залп, и танк, который высунулся из укрытия. Тоже пострелять захотел? Или к нам ехать?

Миномет отстреливает еще одну серию из пяти мин, ПТРК пускает две ракеты.

На то место, где мы стояли раньше, прилетает снаряд, взрывается метрах в двадцати от дороги. Неплохой выстрел, надо сказать.

– Давайте опять вперед.

Опять отстреливаемся по тем целям, которые остались. Новые не высовываются. Я ставлю метки на ту технику, которую обошел внимание раньше. Только технику, казармы и скопления пеших боевиков не трогаю – ни к чему плодить лишнюю ненависть. Этот городок нам пока не нужен, пусть и у них будет меньше причин к нам лезть.

– Два километра назад.

Интересно, сколько мы будем так кошмарить «духов», пока они найдут какой-то способ ответить?

Оказалось – долго. Мы уничтожили зенитные пулеметы, которые стояли открыто, БТР около блокпостов, артиллерию, которая пыталась нам противодействовать, какие-то машины связи попали под раздачу. Десяток вооруженных пикапов. Их можно и не уничтожать было – нам они не опасны, да и стоит такой пикап дешевле, чем управляемая мина, которой мы его взрываем.

После нескольких залпов к нам вылетел малый разведывательный квадрокоптер. Разведка засекла его по радиосигналу. Сбили его огнем пулеметов, не сразу, конечно – слишком мелкая и юркая цель. Пока он висел в воздухе, пришлось постоянно маневрировать – я опасался, что боевики успеют незаметно запустить снаряд или ракету. Зато «духи» в этот момент еще две пушки попытались вывести из укрытий и установку «Град», они понадеялись нас накрыть, а мы их разбили.

Когда обнаруженные цели закончились, технику мы отвели назад.

Чуть позже я наблюдал, как начинается бегство: из городка на север пошел поток машин. Самые пугливые погрузили семьи на свои пикапы и ржавые внедорожники почти сразу после обстрела, более предусмотрительные загрузили полные кузова скарба и без спешки выехали чуть позже.

На сегодня других идеи у меня не было, так что мы опять распределили дежурства и разбежались – отдыхать или заниматься тренировками по своей программе.

***

Я лежал на жемчужном пляже. Ирина положила голову мне на живот. Над нами было небо с цветными облаками. Рядом шуршал камушками легкий прибой.

Девушка хотела сходить на пляж, а я решил, что будет лучше вместо похода на общий пляж арендовать этот. Во-первых, тут нет других людей, только море вокруг и скалы. Во-вторых – на жемчуге очень приятно лежать. Он не колется, приятно массирует тело, а еще не прилипает к коже, как песок. Ну и это просто красиво, потому что жемчуг лежит на пляже разноцветными пятнами мягких тонов. Этот крошечный мирок мне когда-то подсказала Малышка, ей так понравилось, что она поделилась впечатлениями во время болтовни за обедом. А сейчас вот пригодилось. Вот стану богатым, уйду на пенсию и стану создавать и сдавать в аренду такие вот красивые оригинальные мирки…

– Слушай, ты не подумай, что я капризничаю, но мне казалось, дизайнеры как-то по-другому живут и работают. А не так чтобы по звонку срывались куда-то в выходной или вообще всю ночь где-то пропадали. И да, аренда пляжа для рядового дизайнера – дороговатое удовольствие. И бесконечные вкусняшки у тебя в «кармане» непонятны. Мне вот на работе такого пайка не выдают. И никому не выдают.

После этой фразы Ира вонзила зубы в сочный персик.

– Значит, я необычный дизайнер?

– Дизайнер, который, не напрягаясь, убивает высокоуровневого игрока из обычного автомата? И при этом спокоен, как мясник на бойне?

– Я увлекался стрелковыми боями. Давно уже.

– И негритянка эта еще с козой, говорящая на французском и еще на каком-то смешном языке.

– Работаем вместе.

– А вот это вот «Бу-узи вето мотто-о ватото», – попыталась изобразить девушка. – На каком языке было?

– Суахили.

– Суахили – это же Африка? Слишком много вокруг тебя странного.

Я только пожал плечами.

– Не могу рассказать. Секретность.

– Что, вот совсем-совсем? Даже наедине?

– Всё, что сказано или написано в дополненной реальности, можно подслушать или подсмотреть.

– Серьезно?

– Да.

– И вот даже как мы с тобой в постели…?

– Да. Теоретически, можно даже увидеть тебя моими глазами, просто это никому не надо. Если есть обмен информацией через систему, его можно контролировать. Если человек достаточно интересен – его будут постоянно слушать спецслужбы. Если обычный человек, неинтересный – тогда в автоматическом режиме по ключевым словам контролируют.

– Кошмар.

Девушка надолго задумалась. Потом села, хитро улыбнулась. Открыла окно планшета, вывела туда заголовки новостного сайта.

– Так… посмотрим, что там происходит в мире… в Африке, например… Вспышка холеры в Египте, – сказала и смотрит мне в лицо. – Голод в Сомали… Переворот в ЮАР… Эпидемия лихорадки Эбола в Нигерии и Чаде… Наступление «Черного фронта» в Судане…

Я не удержался, улыбнулся. Ирина заметила, подняла брови, внимательно прочитала короткую заметку.

– Тут сказано, что Русский сектор оказывает помощь повстанцам.

– Раз написано, значит оказывает. Не могут же СМИ врать?

– Ты же не там сейчас? Там же болезни, война и всё такое?

– Нет, конечно же не там. Могу фото из окна своей квартиры тебе прислать, когда выйду в реал. С координатами и временем съемки. На фото будет снег и унылый двор обычного города.

Девушка успокоилась, ее лицо расслабилось. Когда знаешь, что реальной опасности нет, смириться с неизвестностью гораздо проще.

Похоже, она волновалась за меня.

Или не за меня, а за правильность своего выбора?

Боялась связаться с человеком, который в любой момент может умереть в реале от какой-нибудь экзотической лихорадки?

Теперь уже не узнаешь. А хотелось бы, потому что в первом случае ей важен я, а во втором – собственные интересы. А может, у нее обе причины для волнения присутствуют, и она сама в них разобраться не может, человек – он же существо противоречивое.

Хотелось бы мне знать… хотелось бы… хотелось бы?

Если хочется знать – значит мне это важно? Значит, мне важна Ирина? Вот как!

***

С утра я послал «Зайчик» к городку, но интересных целей там не нашел. Всё, что мы не подбили вчера, «духи» прятали.

Поскучал немного.

Потом майор позвал на совещание руководителей групп.

Сначала порадовал, что наши союзники прошлись по южной границе Северного Дарфура и захватили деревни, расположенные там. Теперь даже если войска Южного Судана ускорят продвижение, они не смогут влезть на территорию штата.

Большую часть времени говорили о зачистке лагеря, по которому делали удар «Солнцепеком». У коллег были проблемы. Не столько даже проблемы, сколько задержки времени. Мне это было не очень интересно, нашу группу это не затрагивало.

– Теперь о группе Санты, – дошла очередь до нас. – Разведка и штаб очень порадовались прошлому удару по городу. Как там его – Кабкабия? Молодцы. И дорогу обезопасили, и показали возможность развития успеха на оперативном уровне. Часть боевиков из городка сбежала, большая часть техники уничтожена. Теперь есть мысль взять под контроль этот город, тогда мы не только полностью защитим от угроз дорогу через горы, но и появится шанс на то, что фронт «Джанджавид» к западу от гор начнет схлопываться, тогда наши союзники смогут без больших потерь захватить значительные территории. Это важно – запад штата самая вкусная его часть, там много крупных городов и вообще плотно заселенные земли, хотя территория и небольшая.

– Товарищ майор, вот только не говорите, что опять силами одной группы город захватывать будем. А плацдарм нам там не нужен, мы и так рядом сидим.

– Не говорю. Захватывать будут союзники. А вы с дистанции поддержите огнем – будете уничтожать технику и опорные пункты «духов».

Такой вариант меня вполне устраивал. Подгоним во время штурма технику, постреляем. Ничего сложного.

Напомнил еще майору, что раз мы такие молодцы, то пусть выразят это в виде премий и звездочек.

***

За пару дней союзники наездили с юга вдоль гор вполне приличную дорогу. Судя по спутниковым снимкам, мостики через речки сделали, там, где это нужно, через лес прорубились. Теперь по этой дороге постоянно передвигались колонны повстанцев и машины с боеприпасами. Пока «духи» не сообразили послать сюда группы партизан, но скоро могли бы догадаться. Если бы им дали время.

День «Д» наступил раньше.

Ночью нам боеприпасов подкинули, еще три миномета прислали и машину с восьмеркой стрелковых дронов, их в Эль-Фашир доставили на очередном транспортнике.

Утром к нашему вулкану прибыла колонна войск союзников. Большая колонна, пара тысяч человек, наверное. С людьми у них проблем не было, вот хорошего оружия и, особенно, техники, явно не хватало. Русский сектор что-то им поставил, но быстро эта проблема не решалась – техника, даже устаревшая, по нашим понятиям, бесполезна без обученных операторов. А учить вчерашних пастухов и бандитов – дело непростое. Небыстрое.

По этой причине основная ударная сила представляла собой древние грузовики и внедорожники, набитые разномастно одетыми черными парнями со старыми «Калашами». При виде этого войска Будда озадаченно крякнул, Суслик почесал затылок, а Малышка вздохнула и покачала головой.

Картину немного исправляли несколько старых русских БТР и МРАП европейского производства.

Зато наличие в колонне четырех старых установок «Град» вызвало вопросы: они по кому собрались из них бить? По городским кварталам? Суслик подошел, проверил, какие ракеты заряжены. Обычные, не высокоточные. Если бы установки были новые, с автоматической системой прицеливания, и ими управляли Толстяк или Суслик – мы могли бы как-то их использовать с пользой. Подвели бы поближе, стреляли одиночными… А так? Не верю я в меткость союзников.

– В общем, мы сейчас выдвигаемся к городу и уничтожаем всю технику. А вы захватываете ключевые точки в соответствие с планом операции.

Командир союзников покивал головой.

– А «Град» не используйте. Тут оставьте.

Союзники покричали, помахали руками, но, после обращения к Координатору, а через него – к нашим советникам, которые черным детально объясняют, что делать, согласились. Хорошо, что согласились, потому что иначе я был готов сам разбить эти установки. И пусть они потом гадают, откуда прилетело. Думаю, перед майором я бы как-нибудь оправдался за небольшой «дружественный огонь», хотя проверять, сойдет ли такое с рук, не хотелось.

***

Дальше была работа.

Мы подвели нашу технику в точку за пару километров от городу – чтобы уверенно добивать до противоположной окраины, городок растянулся километров на пять.

Толстяк управлял «Зайчиком» и искал цели, я ему помогал и иногда командовал, куда бить, Малышка управляла дронами, остальные – бронетехникой. Самая скучная работа досталась Пинку и Дублону, они управляли броневиком и пулеметами, прикрывали остальную технику. Пострелять им так и не довелось, никто нас атаковать не пытался.

Союзники окружили город с востока и юга и мелкими группами подходили к застройке. Шли спокойно, не пригибаясь, пока не встречали сопротивления. Когда встречали – спокойно залегали, вступали в перестрелку. Стрельбы бойцы не боялись, явно опытные.

Мы старались расчистить им дорогу, заранее выбивая технику и огневые точки на их пути. Это удавалось не везде – «духи» стреляли из обычных жилых лачуг, мне не хотелось стрелять по ним из минометов. Мало ли кто там, рядом, может находиться.

Когда я понял, что союзникам сложно пробиваться через сопротивление, послал им в помощь броневик и одну «Черепаху» с пулеметом. Пинок с Дублоном быстро подавили огонь на восточной окраине, и союзники вошли в город. Дальше чуть ли не самым эффективным оружием оказались дроны. Я взял себе под управление пару штук, находил и уничтожал стрелков, высунувшихся в окна домов. Охота очень быстро утомляла. Скоро я и Малышка поменялись со штурмовиками – у них и реакция лучше, и усталости такой не накопилось.

Я взял управление броневиком.

Пару раз меня попытались обстрелять из гранатомета, система защиты сработала успешно, сбила гранаты на подлете. Сверху меня прикрывала пара дронов под управлением Бонуса. За мной следовала большая группа союзников. Мы почти пробились в центр города, когда с минимальной дистанции, сквозь узкий просвет между двумя лачугами, неожиданно выстрелили гранатой. Защита не то что отреагировать не успела, она даже не засекла выстрела. Броневик подбили. Бывает… Рано или поздно в «горячем» бою такое должно было случиться.

Постепенно наступление союзников завязло.

После нескольких часов боя на связь вышел майор.

– Ну как там успехи?

– Непонятно. Непонятно, что мы вообще сейчас делаем. Городишко почти полностью застроен лачугами. Кирпичные дома есть, но их совсем немного, да и те одноэтажные. Мы продвинулись почти до центра, но и там нет точек, которые были бы удобны для обороны и контроля. Весь город зачистить сразу союзники не смогут, им для этого потребовалось бы в десять раз больше людей. Их пара тысяч бойцов тонким слоем размазалась по половине города и теперь вяло ведет перестрелку с «духами», которые тоже рассредоточены, но знают местность.

– А что-нибудь хорошее сказать можешь?

– Захватили большой складской комплекс, где стояла недобитая военная техника «духов», там же их запасы боеприпасов лежали. В городе почти не осталось строений, где можно спрятать что-то крупнее мопеда. Есть пара мест, но их легко держать под контролем.

– Что предлагаешь?

– Выровнять линию фронта. Вот здесь ее провести, вдоль улицы с юга на север, – показал я на карте. – На линии раздела окажутся двадцать три квартала, если посадить туда пару сотен союзников, по десятку в каждый, – они ее плотно перекроют и удержат. Остальных отправить на зачистку восточной части города, там наверняка еще много «духов» прячется. Пусть в штабе посмотрят, где удобно сделать опорные пункты, скомандуют союзникам занять их. Вот, например, – показал я. – Домик двухэтажный – с него половина города просматриваться должна.

Майор поглядел на карту, поразмышлял.

– Тогда мы дадим «духам» время собраться с силами и ответить.

– У них нечем ответить. У союзников на ходу два БТР осталось, много тачанок. А «Духи» никакую технику вывести на улицу не смогут, мы ее сразу подобьем. Да и не осталось у них техники. Даже пулеметы они использовать не могут, сразу выбиваем. И попытки собрать крупные силы мы заметим.

Штаб с моим предложением согласился. В принципе, на этом первый день штурма и закончился.

В штабе проработали детали, советники довели их до подшефных командиров союзников, после небольшой движухи союзники закрепились на линии разграничения и в опорных пунктах, начали проверять жилую застройку. Для серьезной проверки не было ни времени, ни сил, так что они просто прошлись по улицам, посмотрели, нет ли очагов организованного сопротивления. Кое-где постреляли, но без фанатизма.

Под вечер союзники начали собирать и хоронить трупы. Много трупов, и своих, и чужих. Хорошо, что в городе нашелся экскаватор.

***

Весь следующий день союзники трясли трущобы. В смысле, проводили проверку жилых кварталов.

Я наблюдал за этой картиной через камеры «Зайчика».

Городок по сравнению со столицей штата выглядел не просто бедным, а нищим.

В Эль-Фашире были и районы с негритянскими хижинами, и кварталы, занятые лачугами, слепленными из подсобных материалов, и заброшенные пустыри. Но основная часть города там застроена добротными кирпичными домами в арабском стиле, с глухими заборами дворов. Были районы с современной застройкой, и большие многоэтажные здания тоже присутствовали, и асфальтированные улицы. Даже пара зданий есть, которые можно назвать небоскребами. Аэропорт там есть, опять же, рынок громадный, мастерские, логистические зоны на каждой окраине.

Здесь же… В городе всего одна, хоть и большая, промышленная зона с огромным складским комплексом и перерабатывающими цехами, через нее вывозилась продукция местного сельского хозяйства. Есть немного зданий из кирпича – школы, казармы, мечети, магазины, административный комплекс в центре. Всё остальное – небольшие кварталы, в которых сгрудились жестяные сарайчики и лачуги. На их фоне даже негритянские хижины с широкими дворами, окруженными заборами из веток или пучков соломы, выглядят экзотическими бунгало.

Проверка шла быстро. Когда этим занимается тысяча бойцов, работа делается в сто раз быстрее, чем когда десять. Так что за день всю захваченную часть города союзники прошли.

Кое-где вспыхивала стрельба, но с ней справлялись без нашего участия. Кое-где союзники выводили на улицу мужчин и расстреливали. По какому принципу выбирали смертников – нам о том неведомо. Каких-то масштабных грабежей или насилия я не заметил. Может, внутри, под крышами, что-то и было, но на улицу не выплескивалось.

Вообще, всё происходило гораздо цивилизованнее, чем бывало в Конго, когда банда захватывала деревню или городок. Я порадовался этому вслух, Будда, который дежурил вместе со мной, ответил:

– Тут же мусульманская страна. И одна сторона конфликта мусульмане, и вторая. Им нельзя правоверных женщин насиловать, религия запрещает. Христианок – можно, – потом призадумался, и продолжил: – Вообще-то им и в рабство единоверцев брать нельзя. Но если очень хочется, то можно. Слугой назвать, например, или наложницей. Если один человек безнаказанно может другого убить, слова значения не имеют.

***

Некоторое оживление в нашу работу внесла колонна подкрепления, которая пыталась пройти в город с запада.

Я не думаю, что это были безумцы или религиозные фанатики, стремящиеся умереть. Может, им местные боевики обещали заплатить за помощь, а может – просто обманули, преуменьшили размеры полярной лисы.

Так или иначе, колонна грузовиков, бронетехники и тачанок пыталась проехать в город с запада, из соседнего городка. Тут, по эту сторону гор, их много, городков.

О том, что к нам едет группа боевиков, сообщила разведка, сами мы ее не заметили, она была еще далеко за пределами поля зрения нашего «Зайчика». Пришлось передвинуть наше крыло вдоль дороги на запад, на несколько километров, к месту будущего удара. Это было потенциально опасно – город оставался без контроля сверху. В этот момент я остро пожалел, что у нас нет еще одного «Солнечного зайчика». Пришлось просить Координатора ненадолго передать нам крыло армейской группы, которая контролировала дорогу через горы. Из других мест такой аппарат не успел бы долететь.

В колонне «духов» было несколько десятков единиц техники. Чтобы устроить им полное уничтожение, нам элементарно не хватало сил. Да и цели такой не стояло. Нам нужно было просто не допустить их в город.

Поэтому… в момент, когда головные машины заехали на мост через реку, ПТРК ударил по бронетехнике, в первую очередь – по головным БТР, минометы – по грузовикам с пехотой. Колонна остановилась.

А дальше пошла обычная работа.

Я и Суслик выбирали цели с наивысшим приоритетом, Суслик управлял ПТРК, я – ставил метки для минометов. Штурмовики, управляющие минометами, помогали мне по мере возможности. Малышка с Буддой управляли дронами, Толстяк – двумя разведывательными крыльями, он же следил, чтобы в городе не выползла артиллерия, пока мы отвлеклись.

Неприятные ощущения нам доставили две зенитные установки, которые попытались сбить нашего «Зайчика». Толстяку пришлось маневрировать, пока ПТРК не пресек попытки сопротивления. Пожалуй, это был первый бой, где ПТРК выпустил больше одного залпа подряд. Много достойных целей сразу приехало, редко такое бывает.

Почти сразу у боевиков началась неразбериха. Машины рассыпались по окружающим полям, рванули прятаться в ближайшем поселке и уходить в стороны.

Какое-то время мы за ними охотились. Потом охота закончилась.

Машины, которые пытались уйти обратно на запад, мы не трогали. Боевиков, разбежавшихся по поселку и полям, тоже особо не преследовали.

Если не считать этих десяти минут, день прошел скучно.

А ночь – одиноко.

***

Для захвата второй половины города союзникам потребовалась наша помощь.

Основным нашим оружием стали дроны. Малышка и Пинок взяли по четверке птичек и патрулировали город рядом с очагами сопротивления. Разделили экраны планшетов на четыре части, в каждой – картинка с камеры дрона.

Дрон летит, оператор, если замечает боевика, метит его как цель. Автоматика наводится и стреляет. Забавно было смотреть на операторов за работой – глаза по экранам мечутся, правая рука джойстик дергает, пальцы левой руки между дронами переключаются, и всё это очень-очень быстро. За пару секунд надо успеть заметить противника среди построек, убедиться, что это боевик, а не мирный, и кликнуть на него.

Очень утомительная работа, требующая быстрой реакции. Приходилось часто сменяться. В плотной застройке успешно охотиться дронами получалось только у снайперов и штурмовиков, у них наработаны навыки быстрого распознавания целей.

Суслик и Толстяк в это время «Зайчиком» управляли и минометами, следили, чтобы какая-нибудь вражеская техника не появилась.

Несмотря на быструю реакцию наших операторов дронов, полностью пресечь передвижение «духов» по городу не удавалось. Слишком узкие улочки, слишком много скученных построек, отсутствуют глухие заборы. Но союзники постепенно продвигались, и почти без потерь. Может, просто потому, что заметная часть «духов» уже сбежала, когда сообразила, что город не устоит, да и оставшиеся особо не геройствовали, отступали и прятались.

Какое-то разнообразие появилось, когда бой докатился до административных зданий в центре городка. Комплекс из нескольких зданий вольготно располагался посреди огромной, размером в несколько футбольных полей, территории, огражденной забором. Территория была почти пустой, вокруг каждого здания раскинулись на сотню метров в каждую сторону лужайки с редкими деревьями. Для атаки – очень неудобно.

К тому времени, как мы подвели туда пару «Черепах», союзники окружили комплекс.

– Санта, пора поработать руками, – предложил Будда, который в этот момент был свободен от управления дронами.

– И ногами, – добавил Пинок, не отрывая глаз от экрана.

– Три больших здания и шесть маленьких. Слишком долго самим, – я был настроен скептически. – А если союзники под ногами будут мешать, будет сложно технику применять, чтобы их своим огнем не накрыть по ошибке.

Парни хотели размяться. А я не хотел. Настолько не хотел, что родил альтернативную идею и вызвал Координатора.

– Товарищ майор, есть мысль.

– Слушаю.

– Союзники встретили серьезное сопротивление в центре, в комплексе зданий. Предлагаю туда сейчас не соваться, оставить комплекс в блокаде. Пусть внутрь забора черные не лезут, мы поставим дроны на патрулирование, будут убивать всех, кто появится внутри ограды. А союзники пусть дальше идут, город до конца захватывать. Мы еще «Черепахи» там поставим – по окнам постреляем и на случай попытки прорыва.

– А потом что?

– А потом, как союзники город захватят, можно будет штурм устроить в спокойной обстановке. Или просто отключить им воду и электричество, сами выйдут сдаваться.

– Воду? Да ты садист… – хохотнул майор. – Представляешь, как они туалеты загадят без воды?

Я представил. Картинка так себе получилась. Но убирать это всё придется точно не нам, так что…

Майор согласился. Советники вправили мозги союзникам, те оставили оцепление вокруг периметра и пошли дальше.

Наши парни взгрустнули. Засиделись они, им хотелось побегать ногами и повоевать руками.

А я не дал. Такой уж я тиран и деспот.

***

Бой закончился задолго до вечера. Пару поселков, отделенных от основной территории городка речками, занять не успели, но это было не принципиально.

Вскоре после обеда союзники прекратили воевать, чтобы успеть до заката собрать и похоронить трупы.

Тут свои особенные приоритеты – мало того, что религия требует, так еще и население научилось за время Пандемии очень внимательно относиться ко всему, что способно привести к эпидемии.

Неубранные вовремя трупы в южном климате могут разнести какую-нибудь заразу. Сами-то трупы лежат спокойно, а вот мухи, крысы и собаки… А зараза – это страшнее войны. Потому что на войне у человека есть возможность на что-то повлиять, найти способ выжить, а во время эпидемии люди беспомощны. Каким бы ты ни был крутым бойцом, от вспышки чумы ты не сможешь защитить ни себя, ни свою семью.

На следующий день союзники провели проверку жилой застройки и взяли под контроль окраинные поселки.

Боевики, которые засели в центре городка, в административном комплексе, сдались через два дня после того, как остались без воды. Союзники их потом расстреляли почти всех.

Городок был полностью взят «Черным фронтом» под контроль.

Задача выполнена, мы молодцы.

***

Вечером, часов в десять по московскому времени, мне пришло сообщение от Иры: «Тук-тук. К тебе можно? Я соскучилась».

Я был рад.

Девушка материализовалась передо мной в легком платьице. Надо потом будет сказать, что может прямо в белье являться… и без предварительного стука.

– Я вчера побывала в реале, подпилила ноготки, удалила волосы на теле и готова к новым приключениям.

Я обнял ее за бедра и поцеловал через ткань платья в животик. А потом затащил в кровать.

На следующий день она пришла ко мне прямо с работы.

«Похоже, она не против жить со мной», – догадался я.

Нравится ли мне это? Определенно да.

Еще бы понять, хочет она быть со мной, потому что я ей нужен, или потому что ей со мной комфортно. Потому что комфорт – штука изменчивая. Сегодня он есть, а через год может исчезнуть.

Проверить бы как-то? Только как? И есть ли четкая граница между этими вариантами?

О таких вот глупостях я размышлял, когда Ирина сонно сопела у меня на груди, а я поглаживал ее по волосам.